Продолжим строчку классика

[Павел Сердюк]

Блестя на солнце, снег лежит
(великолепными коврами).
У нас, уж если наснежит,
то (хоть молись усердно в храме)

никто его не уберёт -
и простоишь неделю в пробке.
Градоначальники так робки -
и каждый откровенно врёт,

что ОН к зиме готовил сани
(и чёрт их даже не берёт)!
А мы опять берёмся сами
за пульты дедовских лопат

(как тонущий за соломину).
И печень проклянём Кабмину.
Премьер министр (как телепат)
предскажет вдруг, что всё в порядке,

и вырастит, как тыкву в грядке,
свой рейтинг в жителях Карпат.
Но, что касаемо Востока,
и Юга – то электорат

(с косой увидев даму тока)
готов схватиться за домкрат
(или другой предмет тяжёлый)
и крепко в телевизор вдуть.

А дядька в Киеве, но бджолы
подавно мэртви нэ гудуть!

[Ildus1960]

Весенний юмор

«Зима недаром злится, прошла ее пора…»,
Такие строчки вышли, не с моего пера,
Я только предположил, куда и как ушла…
Из официальных сайтов, что прочитал вчера,
Открылось то, что визу, ей выдала Весна,
Дорогу за границу, Зима нашла сама,
Решать свои проблемы с морозом и пургой,
Весна ей разрешила, в Антарктике, самой,
Забрав свои пожитки: метель, снега, с собой,
Зима, накрыв все снегом, ушла из глаз долой.
Писал об этом yandex и google с mail.ru…,
Возможно это правда, а может просто, ВРУ!

[Ildus1960]

Если бы парни всей Земли


Если бы парни всей Земли,
Морду Тандему,
Набить бы смогли,
Вот было б, весело кругом, и хорошо
И все уехали мы б, далеко…

[Ildus1960]

Грабеж…
(из воспоминаний Татьяны Л. по уголовному делу №…)

Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явился ты.
Меня ты тронул мимолетно,
И вырвал сумку из руки.

Твои черты мне были милы,
Когда, мне улыбнулся ты…
Я их запомнила так четко,
Что в фоторобот их внесли.

Ты от меня бежал, быстрее лани,
Быстрей чем заяц, от орла,
Жаль не смогла, догнать тебя, я,
И дать хорошего пинка.

Чтоб ты летел и ветер свистом,
В твоих божественных ушах,
Играл сонату иль сюиту,
На будущих похоронах.

Я так хочу тебя увидеть,
Прижать к себе, не отпускать.
пока полиция района,
Тебя смогла бы задержать.

В той сумке, был мой телефон,
Из-за него грущу, скорблю,
Ведь мог ты сделать мне дозвон,
И я б ответила: «…убью!»

Но все прошло, как сон чудесный,
и ты наверно далеко.
В какой - нибудь, уютненькой кафешке,
Из сумки вынул все бабло…

Я помню чудное мгновенье,
Красивый, стройный, мускулистый
Передо мной явился ты...,
Пришел, сорвал и удалился,
На нет, сошли мои мечты…

[stanislaw90-92]

У Лукоморья дуб зеленый,
златая цепь на дубе том.
И днем и ночью в Мерседесе
он ездит с клубным пиджаком...

[Ildus1960]

Вот моя деревня, вот мой дом родной,
Вот качусь я в санках, по горе крутой,
Вот свернулись санки, и я набок - хлоп!
Головою лысой, о бетонный столб.
Может то не санки, может «Аргамак»,
Как я мог при людях, так попасть впросак?!
Мне ведь говорили, мол, горка в крутизне,
Да еще добавили, что года не те.
Разве их послушался, старый хрыч, седой,
И теперь в больнице я со сломанной ногой.
В голове, той трещина, но мозгов-то, нет,
Так, для утечки, там причины нет.

[Ildus1960]

Сижу за решеткой, в темнице сырой…
(воспоминания о бурной встрече с Татьяной Л.)

Сижу за решеткой, в темнице сырой,
Вскормленный на воле, балбес молодой,
Товарищ по камере смотрит в окно,
И я говорю ему, как все прошло.

Я шагал по Питерштрассе,
В ланолиновых штанах,
И когда тебя увидел, радость,
Не сдержал в руках.

Сердце, колоколом билось,
Трепетали брюки на ветру,
Я сказал, что гадом буду,
Если сразу не возьму.

А ты, красивая и смелая,
дорогу перешла,
и сумку цвета белого,
в руке своей несла.

Плыла как лебедь белая,
И руки, два крыла,
Такую, на гоп-стоп, мне взять,
Не стоило труда…

Походкой молодого пеликана,
Я подошел к тебе, за два прыжка,
Мое ты сердце поразила,
И я взглянул в твои глаза.

Твои глаза, как цвет лазури,
Под ними носик небольшой,
И молнией меня вдруг поразило,
Айфон, увидел в сумке твой.

Он был прекрасен, как хозяйка,
Сверкал невинной чистотой.
Блестел на крышке его ярко,
Плод яблока, надкушенный Евой.

Я протянул, навстречу, тебе руку,
И вспыхнула в ответ ты вся,
И вырвал, из твоей руки, я сумку,
сказав, ну все, пока, овца!

Но убежать не смог далеко,
В чешуе, как жар горя,
Вышли на Манежну площадь,
Тридцать три богатыря.

А в руках у них дубинки,
И одежда, была в тон.
На груди у них светилась,
Надпись желтая «ОМОН».

Вот и все, застыли реки,
Вихри снежные кружат.
Надо мною, люди в форме,
Правосудие вершат.

Паровозик с черной топкой,
Увозил меня в дыму.
Понял я, что в Крым не еду,
А везут на Колыму.

Там увидел, свет в окошке,
Затянутый решеткой черновой,
И на душе, скреблися кошки,
Все! Приехал я домой...!

Лежу на нарах упокоясь,
Душевной грусти, не тая,
И обращаюсь, словом к Богу,
Когда же черт возьмет меня.

[Ildus1960]

Лысая башка, дай пирожка…

Вот моя деревня, вот мой дом родной,
Вот качусь я в санках, по горе крутой,
Вот свернулись санки, и я набок - хлоп!
Головою лысой, о бетонный столб.
Может то не санки, может «Аргамак»,
Как я мог при людях, так попасть впросак?!
Мне ведь говорили, горка, в крутизне,
Да еще добавили, что года не те.
Разве их послушался, старый хрыч, седой,
И теперь в больнице я, со сломанной ногой.
В голове, той трещина, но мозгов-то, нет,
Так, что для утечки, там причины нет.

[Ildus1960]

история реальная, когда я заблудился в Карелии, часов на 6, правда дело было днем, и медведь убежал в другю сторону...
Очи черные

Очи черные, очи жгучие,
Очи страстные и прекрасные,
Как люблю я вас,
Как боюсь я вас,
Знать, я встретил вас,
В свой недобрый час.

Этот час пробил,
темным вечером,
по тайге ходил,
от делать нечего.

Вдруг увидел я,
очи черные,
на меня они смотрят,
прям, в упор,
я от взгляда их,
чуть не впал в ступор,
пожалел тогда,
что не взял багор.

И подумал я,
Вот оно пришло,
В этой жизни мне,
Уж не хорошо.

Я в зубах своих,
Держал корзиночку,
Танцевать пришлось,
С ней, лезгиночку.

Очи глянули,
На меня тайком,
В них любовь была,
Ко мне, с огоньком.

Вдруг раздался рев,
Той медведицы,
Что увидел я,
Через деревце.

Развернулся я,
очень медленно,
мои волосы,
стали седыми.

Как бежал от вас,
очи черные,
знает только ночь,
та проворная…

[Ildus1960]

Шумел камыш, деревья гнулись,

Шумел камыш, деревья гнулись,
И ночка темная была.
по озеру плыла моторка,
В ней браконьеров, было два.

Они забрасывали сети,
Над ними ставили, буя,
Поймать хотели много рыбы,
Но рыба в сеть никак не шла.

Тогда два этих браконьера,
Загнали лодку в камыша,
С собою взяли они водки,
Объемом, литров этак два.

К утру, бутылки опустели,
Поймали сети на винта,
Но все равно им было мало,
Пешком пошли до берега.

Забыли все они на свете,
Зачем приехали сюда.
Таким вот горе-рыболовам,
Уж рыба больше не нужна!

Шумел камыш, деревья гнулись,
Луна светила, в берега,
Одна икающая пара,
Обнявшись, пела до утра!

[Ildus1960]

Лукоморье

Был в лукоморье, кот завскладом,
Он по цепи всегда ходил,
Направо шел, записывал расходы,
Налево.., шашни заводил.

Был черный кот большой ученый,
Политику учета проводил:
Там чудеса, тут, леший бродит,
Русалка на ветвях одна сидит.

Но много хлопот доставляли,
Следы невиданных зверей,
В учет они не поддавались,
В избушке жили, что без окон и дверей.

Из транспорта, была лишь ступа,
Не тратившая топлива, вообще.
Приказом за старухой костяногой,
Закреплена была совсем.

На ней летали на охоту,
Бродили по неведомы местам,
А управлялась, только лишь метлою,
Без датчиков парковки, по углам.

Директором, был Дуб, зеленый.
У дебет, с кредитом, различия не знал.
Зарплату получал он только налом,
И что хозяйство, шло коту под хвост, не замечал.

А за котом, водились темные делишки.
Менял он кошек, как перчатки на руке.
Он ездил ежегодно на Канары,
Имея карту «VISA» в кошельке.

Кот не боялся всех своих проделок,
Сильна была, уж крыша у него.
Но время шло и дева-лебедь, крышу утопила,
И тут коту возмездие пришло.

Был царь Салтан, судья бесстрастный,
Гвидонже, прокурором был.
И хоть рассказывал кот, сказки,
Приперт к стене, и отстранен от дела был.

Раскрыты были все его картишки,
И бубны, крести, дамы – пик.
В Сибирь, был сослан в наказанье, ,
Чтоб на морозе, там мышей ловил.

[Ildus1960]

Однажды, в студеную, зимнюю пору…
(воспоминания пенсионера по фамилии Казанова С.С.)

Однажды, в студеную, зимнюю пору,
С балкона я спрыгнул, 2-ой был этаж,
«Решил заниматься по Иванову?!»-
Вдогонку мне крикнули и из ружья - БАХ!

В ответ, промолчал, я «Здоровье, дороже!»
Читал я на пачке, из-под сигарет,
Бежал босиком, как морж возле моря,
Похож на пингвина-интеллигент!

Очки с уха слезли, болтаясь на цепке.
Красив, черный галстук, на белой груди!
Бежал, подымаясь, я медленно в гору.
Лошадку с санями, оставив взади.

Когда пробегал я мимо повозки,
Мне весело крикнул пацан, с каблучка,
Садись побыстрей, а не то отморозишь,
Свои драгоценные, оба, бедра…

Я не послушался, очень уж тихо,
Лошадка тянула хворосту воз.
Одел на бегу, я рубашку и брюки,
Почувствовав, рядом бежит, дед Мороз!

Тогда обошлось, лишь соль в нижней части,
Долго давала знать о себе.
С тех пор, был я умный, и в дождь и ненастье,
Всегда все свое, держал под окном.

Я помню адюльтер, в студеную пору,
Пробежку по снегу, что помнил всегда,
И вспоминая о ней, между делом,
В рассказ я вставлял такие слова:
«…Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой …»

[Ildus1960]

…Живет моя отрада…


…Живет моя отрада,
В высоком терему,
А в терем, тот высокий,
Нет входа никому…

Обита дверь железом,
Косяк и уголок,
А рядом возле ручки,
Есть кодовый замок.

Хожу я возле двери,
Туда-сюда как кот,
Сметана за дверями,
но неизвестен код.

Я знаю, что в пакете,
Есть ломик у меня,
Ничто не остановит,
такого молодца.

Согну я, дверцу ломом,
Замок взломаю в ней.
Была бы только ночка,
Сегодня, потемней.

Я от сигналки, кабель,
отрежу поскорей
не зря точил я ножницы,
чтоб были поострей

с витрины, шубу белую
в мешок я покладу,
потом в машину сяду,
стоящей на углу.

На ВАЗовской шестерке,
Умчусь я поскорей,
Лишь только карбюраторный,
Моторчик был резвей…

[Ildus1960]

Я встретил Вас.

«Я встретил Вас — и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое
И сердцу стало так тепло...»

Прошли часы, и время стало,
струиться словно серебро.
По снегу топал я ногами,
Но уходило, то тепло.

Я понял Вас, Вы были лживы,
Накрылось медью, время, то.
Тепло ушло и зуб мой за зуб,
Не попадает, уж давно.

Но пробил час, и средь железа,
Увидел тонкий образ твой.
Ты шла, не поднимая взора,
Среди машин по мостовой.

Я выпил чай, и все былое,
В остывшем теле ожило.
Я вспомнил алюминиевое время,
И в чем-то, стало, так тепло.

[Ildus1960]

Детские забавы

«…Отвори, потихоньку калитку,

И войди в тихий садик как тень.

Не забудь потемнее накидку,

Кружева на головку надень…»

В сад, зашел я, в темной накидке,

Тыкву полую держа на руках.

Там увидел соседку на грядках,

Воровала морковь, впопыхах.

Подошел, я к ней потихоньку,

В тыкве, ярко горела свеча.

И окликнув ее, негромко,

Осветил этой тыквой глаза.

То, что было потом, плохо помню.

Крик раздался, из низа души.

И где ветки сплетаются гуще,

Дробный топот услышал вдали…

[Ildus1960]

Прощание.

« Костры горят далекие,
Луна в реке купается,
А парень с милой девушкой,
На лавочке прощается…»

Мы с тобой, прощались, два гиганта,
Расходились, словно в море корабли.
Уезжала ты на юг куда-то,
А меня послала далеко..., в Алжир.

Мы с тобой, прощались в самолете,
Где гудели мощные винты.
Из иллюминаторов, мы разных,
Спрыгнули одев, парашюты.

Мы с тобой, прощалися в машине,
На сиденьем заднем, ты спала.
Я к тебе притронулся губами,
И развернувшись, задал стрекача.

На чем мы только не прощались,
На диванах, на кроватях, поутру.
Но лучше всех, прощались на скамейке.
LАVEчкой теперь ее зову!

[Ildus1960]

Гимнастерка

«Вот кто-то с горочки спустился,

Наверно милый мой идет,

На нем защитна гимнастерка,

Она с ума меня сведет…»

Кого-то с лестницы спустили,

Был чей-то хахаль, но не мой.

Глаза его, закрыты были,

но было видно, что живой.

Сняла с него я, гимнастерку,

И унесла к себе домой.

Потом пришла за сапогами,

Он не очухался, чумной.

Потом пошарила в карманах ,

Но ничего, он был пустой.

Я поняла, зачем спустили,

Пропил последний грош, он свой.

Меня назвали, мародеркой,

В милицию, моментом упекли.

Зачем, зачем, я повстречала,

Его на жизненном пути!

[Ildus1960]

Отчий дом - Россия

«Раскинулось море широко,
И волны бушуют вдали.
Товарищ, мы едем далеко,
Подальше от вашей земли»

Подальше от всех депутатов,
от этих реформ ЖКХ.
Уплыть бы настолько далеко,
Чтоб не видеть их всех, никогда!

Не видеть, того, что творится,
На этой нашей земле.
Я просто хочу очутиться,
Там, где рады бы, мне.

Но если страна такая,
Что жаждет меня горячо?!
Скорее все это причуда,
Воображение больного моего.

Но Родину, не выбирают.
На ромашках, сорвав лепесток.
И сердце она не отпустит,
Заняв, там свой уголок.

В какой стороне бы я не был,
Куда бы я не пошел.
Россия останется в сердце,
Это и есть отчий дом.

[Ildus1960]

Я встретил Вас.
(Неудавшееся свидание)

«Я встретил Вас — и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое
И сердцу стало так тепло...»

Назначил Вам вчера свиданье,
У входа в парк, где есть часы.
С весны до осени прождал я,
Увы, к зиме лишь, Вы пришли…

Прошли часы, и время стало,
струиться словно серебро.
По снегу топал я ногами,
Но уходило, то тепло.

Я понял Вас, Вы были лживы,
Накрылось медью, время, то.
Тепло ушло и зуб мой за зуб,
Не попадает, уж давно.

Но пробил час, и средь железа,
Увидел тонкий образ твой.
Ты шла, не поднимая взора,
Среди машин по мостовой.

Часы, я вспомнил из цветмета,
Они висели на столбе.
В остывшем теле, все отжило.
Часы застыли, вот и все!

[Ildus1960]

День рождения.

«Не могу я тебе в день рождения
Дорогие подарки дарить,
Но зато в эти ночи весенние
Я могу о любви говорить.»


Говорить я могу без умолку,
Благо разные темы в меню.
О любви говорю и о космосе,
И что с неба достану звезду.

Если нету сегодня свидания,
Я под окнами, речь заведу.
Что живу я давно в общежитии,
И хату найти не могу.

Ты не думай, что я невнимателен,
Я заметил, давно у тебя,
Есть квартира и дача на Барвихе,
БМВ, внедорожник Х-5.

В месяц раз у тебя день рождения,
И тусовки в неделю раз пять.
Пересохли во рту мои мышцы,
И в гортани какая-то дрянь.

Цицерон с Аристотелем, сдохли бы,
До утра, под окошком трещать.
Но не я, я хочу, чтоб Вы слышали,
Как люблю Вас, мать-перемать.

Звезды в небе, давно уж сосчитаны,
Никакого открытия в нем.
На рассказе о сотом рецепте,
Ты рот мой заткнула платком.

В жизни счастья, наверное, нету,
Рассуждал вслух, об этом потом.
Когда шел предрассветной равниной,
В общежитье свое, я пешком.