Пограничники на Огненной дуге издана в 2003 году.

[Владимир1952]

Это моя первая книга о пограничниках воевавших на Курской дуге. Владимир1952

[Владимир1952]

В 2006 году издал вторую книгу "Пограничники на Курской дуге". Готова к изданию третья книга о пограничниках. Владимир1952.

[vitalii socur]

В сети находил информацию, что третья будет "Зелёные фуражки вступают в бой". Это на самом деле так? И вопрос есть возможность их преобрести (желательно все три) у Вас? Собираю книги о ПВ но в Саратове с этим туго.

[Владимир1952]

В следующий раз скинь свой адрес домашний. Можно будет пока выслать второй экземпляр книги "Пограничники на Курской дуге" их было издано одна тысяча. Третья название не такое, но ко дню пограничника должен издать. А первый экземпляр всего было 100 штук. Не позволяют финансы. Владимир1952

[vitalii socur]

Адрес скинул в "личку".

[Владимир1952]

Виталий спасибо получил, но нет данных Ф.И.О. Владимир1952

[Владимир1952]

перекидываются некоторые материалы из моей книги "Пограничники на Курской дуге"

НА ПОГРАНЗАСТАВЕ «ДИЧУН».

Андреев Владимир Александрович родился в Москве в 1922 году. После окончания школы он был призван в пограничные войска в 1940 году.
Если тебе 18 лет, ты окончил 10 классов в московской школе и тебя бесплатно везут целых 3 недели через всю страну, пусть даже в обычном товарном вагоне с железной печуркой посередине и двухъярусными нарами на 24 человека, то все равно это кажется великим счастьем, верхом романтического наслаждения, потому, что ты никогда не видел, и может быть, не увидишь больше широких сибирских рек, бескрайних лесов Западной Сибири, больше не сможешь босыми ногами пройти по кромке чистейшей холодной воды Байкала, подивиться отвесными разноцветными скалами Восточной Сибири, уже исписанными именами побывавших здесь людей. На верху крутого Яблоневого хребта их небольшой воинский эшелон в 35 товарных вагонов тащили натужно два паровоза, прицепленных спереди и сзади. Вниз, по склону длиной в 20 км, вагоны летели, словно сорвавшиеся с тормозов, раскачиваясь из стороны в сторону так, что полетела на пол железная труба с печки-буржуйки и дым заполнил вагон. Дверь вагона была отодвинута и они все, стриженные под “0” новобранцы, вчерашние школьники, ПТУ-шники, молодые рабочие с замиранием сердца смотрели на пролетавшие мимо скалы, деревья, телеграфные столбы, держась руками за что только можно, чтобы не упасть.
От Биробиджана эшелон повернули вправо по ветке на Ленинск. Этот небольшой городок стоит на берегу Амура. Здесь - новое открытие: невысокие сопки на том берегу, совсем близко, это заграница. Это Манчжурия, китайская провинция, захваченная Японией. Здесь новобранцев накормили, посадили в открытые грузовики и повезли мимо редких холмов, поросших невысокими дубочками, украшенными коричневыми пожухлыми листьями. Холодный встречный ветер заставлял их ежиться, прижиматься ближе друг к другу. К его спине прижался Миша Фокин. Бывает же такое везение! С Михаилом они учились в одном классе все 10 лет. На его глазах он из щупленького мальчишки превратился в очень плотного красивого юношу. Призвали их в один день, везли в разных вагонах, а вот теперь вместе попали в один грузовик. Мишка был не просто хорошим парнем, а всеобщим любимцем. Он прекрасно рисовал и ни одна стен-газета не выпускалась без его участия. Он обладал хорошим голосом и музыкальным слухом. Организовал и руководил школьным джаз-голом. Голосом изображал гавайскую гитару. Тогда это было очень модно. Он и сейчас что-то мурлыкал себе под нос. Грузовики въехали в большую деревню, расположенную на берегу Амура Екатерино-Никольское. Оказалось - это конечный пункт маршрута. Здесь им устроили помывку в бане, обмундировали в военную одежду и распрощались со своей гражданской одеждой, а значит и со своей гражданской жизнью. К новым порядкам привыкали трудно. Жили в бараках с двухэтажными нарами. В 6 утра дневальный кричит:
- Подъем!
В узенький проход между деревянной стеной и нарами, сверху и снизу выскакивают молодые бойцы, продирая глаза и пытаясь намотать портянки и сунуть ноги именно в свои сапоги, а не соседа. Построение. Зарядка. На улице темень и холод.
Потом уборка коней. Вооружаются щеткой и скребницей и полчаса драят своих четвероногих друзей, поят и кормят. Все погранзаставы в отряде - конные. Поэтому каждый пограничник должен не только овладеть искусством езды в седле, но и уметь правильно ухаживать за конем. Для него, москвича - конная подготовка - это особая мудрость. Три раза в неделю по три часа. И сейчас, через 50 лет, у него в ушах звучит команда на манеже:
- Брось стремя, учебной рысью, марш, марш!
Ничего, справились и с этой наукой. Научились рубить клинком лозу на паркуре, вальтижировать на манеже, без ошибки брать препятствия и даже в конном строю ходить в атаку, когда кони рвутся неудержимо вперед, стремясь, перегнать друг друга. Думал,

[Владимир1952]

последнее никогда не пригодится. Пригодилось уже через два месяца, когда на заставе задерживали первого нарушителя. 7 ноября в торжественной обстановке в клубе принимали военную присягу. Прошло еще полтора месяца. Разбирали и собирали винтовки разных систем и автоматы, учились стрелять в тире, совершали марши-броски по тревоге ночью, учились преследовать “нарушителей” и обнаруживать их по едва заметным признакам.
С особой благодарностью вспомнил своих учителей: старших и младших командиров. Вот сейчас стали говорить о “дедовщине”. Чушь какая-то. Учебными сборами командовал старший лейтенант награжденный орденом Красной звезды и медалью “20 лет РККА”. К сожалению, Андреев не помнит его фамилию. А вот командиром отделения был сержант Алексеев, 1938 года призыва. Он уже к демобилизации готовился. От него грубого слова никогда не слышал. Сделаешь что-то не так, улыбнется, тактично поправит.
На заставе, куда молодых пограничников определили после учебных сборов, маленький коллектив был как одна дружная семья.
В конце декабря 1940 года учебные сборы были закончены и новичков стали распределять по заставам. Мишу Фокина определили в маневренную группу и оставили в Екатерино-Никольском. Наверное, командование обратило внимание на его богатырское телосложение. А в мангруппе станковые пулеметы, и чтобы по тревоге установить их на тачанки, требуется немалая сила и ловкость. Как-то при встрече Миша жаловался Андрееву на своего старшину:
- Не получалось у меня подтянуться на турнике 6 раз подряд, так старшина, перед тем как идти на обед в столовую, заставлял меня идти к турнику и подтягиваться столько, сколько у меня получится. А сейчас - полный порядок. Подтягиваюсь и 10 раз.
На Екатерино-Никольскую погранзаставу, как на самую близкую, молодое пополнение из учебного пункта, прибыло в первую очередь. И надо же так случиться, что первый же выход на охрану государственной границы окончился для молодого бойца и его старослужащего пограничника трагедией. На Амуре, ниже Екатерино-Никольского, есть остров Дубняк. Остров относится к нашей территории. И днем, и ночью, сменяя друг друга, остров охраняют наши пограничники. Наряд, который ушел на ночь, попал в засаду. После того, как дневной наряд ушел, японцы успели перейти по льду - протопам и спрятаться в кустах на острове. Нападение было неожиданным. Старший наряда успел выстрелить один раз. У младшего произошел перекос патронов в патроннике. Японцы, не открывая огня, своими плоскими штыками закололи обоих наших ребят и ушли. В ту ночь ветер дул вдоль Амура вниз по течению, и часовой у заставы выстрела не слышал. Только утром наряд, который вышел на смену, обнаружил замерзшие тела погибших товарищей. Хоронили пограничников и военные, и гражданские из деревни. Это был первый тревожный сигнал для всех пограничников. Потом провокации участились. По некоторым нашим заставам японцы стреляли из крупнокалиберных пулеметов. Пытались повторить засады в ледяных торосах на Амуре. Хорошо, что в этот раз в составе наряда был проводник с собакой. Собака почуяла чужих. Ракетой вызвали тревожную группу. В завязавшемся бою четырех японцев убили, троих взяли в плен. Пленные рассказали, что перед ними была поставлена задача захватить наших пограничников живыми, чтобы узнать от них о системе охраны границы на участке заставы Раддэ. По льду Амура перешел днем человек и привел с собой двух великолепных вороных коней. Ветврач, капитан Дягилев, сделал коням внутрикожную пробу, кони оказались зараженными сапом, опасной для других коней вирусной болезнью. Наверное расчет был на том, что сразу поставят коней в конюшню и наши кони погибнут.
Вот такой была обстановка на границе в январе 1941 года, когда Владимир Александрович попал на погран-заставу Дичун.
На заставу его привезли морозным солнечным днем, во второй половине. В широкой пади, между двух высоких сопок, на берегу быстрой горной речки стоял

[Владимир1952]

приземистый невзрачный барак, из которого высыпали навстречу человек десять пограничников. Всего в 300 метрах ниже по течению речка впадала в Амур. Дальше за бараком виднелись еще какие-то небольшие строения.
Лица встречающих светились любопытством и улыбками.
- Как зовут? Откуда родом? - посыпались вопросы.
Андреев едва успевал отвечать и в тоже время пытался осматриваться кругом. Подошел высокий, крепкого сложения пограничник с повязкой на рукаве гимнастерки, на поясном широком ремне кобура с наганом. Представился: Дежурный по заставе Гардеев. Сегодня суббота. У нас топилась баня. Все уже помылись, но горячая вода осталась. Хочешь помыться? Пойдем я тебе покажу твою койку”.
Бросив на кровать свой рюкзак, Андреев осмотрелся. Десятка три чистеньких кроватей, тумбочки у каждой. У входа - большой стол. Пирамиды с оружием. Снял шинель, повесил на вешалку и заправил, как учили на учебном пункте.
«А где баня? « спросил он. Помыться не мешало бы с морозца.
Баней оказалась небольшая землянка, вырытая в крутом склоне берега реки. То, что баня топилась по черному, он понял сразу, как только открыл маленькую дверь и увидел груду закопченных камней, от которых шел жар. Но, когда Андреев дверь за собой закрыл, наступила почти полная темнота. Маленькое застекленное оконце, величиной с тарелку, свет почти не пропускало. Но делать нечего. Аккуратно разделся. На лавке сложил одежду. Нащупал бочку с горячей водой, с холодной. Помылся кое-как. Вытерся. Вышел. Ребята встретили его хохотом. Кто-то принес маленькое зеркальце, сунул ему в руку.
- Посмотри.
Да, помылся. Нос и щеки были в саже. Пришлось лицо перемывать под умывальником.
Потом его кормили вкусными щами и угощали свежим ароматным хлебом.
- Откуда такой свежий хлеб?
- А у нас своя пекарня.
После обеда дежурный повел Андреева представляться начальству. Начальник заставы старший лейтенант Шагеев и политрук Шепулев минут 15 расспрашивали его. Заметно было, что им понравилось и его среднее образование, и принадлежность к комсомолу. В свою очередь они поведали, что на участке заставы самые высокие и отвесные сопки Малого Хингана, трудный для охраны 15-ти километровый левый фланг. Это он и сам видел, когда его везли по льду Амура. Ночью он несколько раз просыпался и замечал, как дежурный тихонько будил очередной наряд и вел к начальству за получением боевой задачи. Утром он так же тихо разбудил Андреева и тех, кто ночью не был в наряде. Остальные спокойно продолжали спать после ночной службы.
После завтрака старшина заставы выдал Андрееву новенький карабин и все, что нужно для чистки оружия, показал специально отведенное для этого помещение и сказал:
- Когда закончишь чистить карабин, к тебе подойдет Иван Пантюхин, поедешь с ним за дровами. Сегодня воскресенье, занятий не будет.
Этот с виду медлительный, среднего роста пограничник, подошел к Андрееву, когда тот уже ставил оружие в пирамиду.
- Карабин возьмешь с собой - сказал он. У дежурного получи патроны. Зайди в каптерку к старшине и получи полушубок и валенки. Потом приходи в конюшню, я тебе покажу, как коня запрягать в сани. Ты, говорят, из Москвы, наверное, лошадей запрягать не приходилось?
- Нет. А зачем брать оружие? Мы же за дровами?
- Чудак. Это же граница. Всякое может быть.
Через полчаса они уже ехали по широкой пади в тыл. Может летом там и была дорога, но сейчас, в январе, ее засыпало снегом и серой масти конь тащил легкие сани-розвальни по снежной целине.
- А где мы будем рубить дрова?

[Владимир1952]

- Рубить не будем. Дрова с осени заготовлены вон там на склоне сопки. Нам только надо нагрузить сани кругляками и привезти на заставу.
- Стоп. Стоп - Пантюхин натянул вожжи. - Смотри-ка, Андреев, кабан.
Он посмотрел, куда показывал Пантюхин, но ничего похожего на кабана не увидел.
Потом пошла обычная служба по охране границы. Ночь или день, дождь или снежная пурга, мороз или жара, - в любое время в конном строю и пешими - всегда:
“Есть!» выйти на охрану и оборону государственной границы Союза Советских социалистических еспублик в район ...”.
На Дичуне участок оказался более менее спокойным. Он хорошо просматривался с наблюдательного поста на сопке днем, а ночью наряды перекрывали опасные направления. С началом войны на западе в наряд выходили уже не по два, а по четыре - пять человек. Спали не раздеваясь. Ожидали нападения японской военщины. Сумки с патронами на ремне клали под подушку.
Не знаю, как для других пограничников, а для него первый выход на охрану государственной границы запомнился на всю жизнь.
Наверное, потому, что все было впервые. Ему, 18-летнему юноше, впервые доверили боевое оружие, доверили охрану участка огромной страны, Разве такое можно забыть? Хорошо помнит сибиряка Василия Дудорова - старшего наряда, прослужившего на заставе уже год, и начальника заставы Шагеева, когда он той ночью стояли с Дудовым перед ним по стойке "смирно" и он строгим голосом с небольшим татарским акцентом ставил боевую задачу:
"Приказываю выйти на охрану государственной границы Союза Советских социалистических республик. Вид наряда - пеший дозор. Задача:- не допустить нарушения границы на участке слева - падь Лодочная, справа - стык с участком заставы Раддэ. Особое внимание уделите пади Дичун. Предельно осторожны будьте при подходе к ледяным торосам, расположенным вблизи контрольной полосы. Не забывайте, что на других участках нашего отряда были попытки японцев устраивать засады с целью захвата наших пограничников живыми.
В случае необходимости пуском красной ракеты вызывайте тревожную группу. Службу нести до 8-ми часов утра. Пропуск...., Отзыв..."
Дежурный по заставе выдал им боеприпасы, проверил, как наряд в специально отведенном месте зарядил карабины. И вот они идут друг за другом.
По санной дороге пересекаем широкую падь Дичун, прошли мимо еще не сданного строителями, белеющего в темноте, нового здания заставы, деревья, растущие по склону сопки, расступаются, и выходят на берег Амура. Теряющийся в темноте белый простор открылся взору.
Узкая полоска противоположного берега появлялась, лишь тогда, когда из-за облаков выглядывала луна.
Пограничники остановились. Прислушались. Ветра не было. Удивительная, завораживающая морозная тишина.
И вдруг гулкий, раскатистый выстрел. Андреев смотрит на Дудорова. Он спокоен, спрашивает:
- Что это?
- Деревья трескаются от мороза.
Он сначала не поверил. Никогда такого не слышал. Но вот снова такой же звук издалека. Потом еще и еще. Ничего себе морозец!

[Владимир1952]

Но самому не холодно. Еще бы, на ногах подшитые валенки, ватные брюки. Надежно согревают овчинный полушубок, подпоясанный широким ремнем, шапка, рукавицы, белый маскхалат.
Медленно идут на правый фланг, вдоль высокого, скалистого берега Амура. Тропа петляет между ледяных торосов, которые возникли еще осенью, когда быстрое течение реки несло плавучие льдины, выбрасывая их на берег, и громоздило друг на друга. Теперь все покрыто пушистым снегом, и, чтобы разгадать возможную засаду в торосах без собаки, надо очень внимательно всматриваться в этот снежный покров:
"А не нарушен ли он чьим-то свежими следами?"
В морозном ночном просторе вдруг раздается какой-то нереальный трубный звук, словно выговаривающий: "Шубу! Шу-бу! Шу-бу!"
Василий оборачивается и шутит:
"Слышишь? Филину тоже холодно".
Да, для Андреева это все впервые.
Но, пожалуй, не этими всеми чудесами природы запомнился ему выход на охрану границы.
Показывая на деревянные пирамидообразные стволы, поставленные на сопке, как указатель для безопасного прохождения судов по реке, Дудоров сказал:
Вот эти створы - граница нашего участка. Давай полежим.
Если бы в тот момент кто-то посмотрел на них со стороны, то, наверное, увидел, что на снегу образовались еще два живых белых бугра, над которыми едва заметно поднимались клубы пара от дыхания. Именно в эти минуты, когда они молча лежали спина к спине в глубоком рыхлом снегу, прислушиваясь и вглядываясь в окружающую серую мглу, Андреев всем своим существом почувствовал, какая величайшая ответственность лежит на его плечах. Здесь край родной земли и их всего двое на несколько километров открытого пространства границы.
Над серединой Амура плыло облачко тумана, поднимавшегося от незамерзающей полыньи. На небе среди облаков появились редкие яркие звезды. Пограничники слушали тишину. Но "дозор"-это не "секрет". И вот наряд вновь идем по тропе обратно, вглядываясь по сторонам в снежный покров, часто останавливаемся, слушает тишину. И так до утра. Конечно, к рассвету холод стал гораздо ощутимей. Но как было приятно вернуться в теплое помещение заставы и, после доклада начальству. Раздеться, сытно позавтракать, почистить оружие и лечь спать.
А после обеда - занятия. Либо конная подготовка, либо огневая, либо тактика, физподготовка, политзанятия.
Что было в первый день, Андреев не помнит. За ним закрепили гнедого коня по кличке Паркур. При первом знакомстве нервно вздрагивал, похрапывал. Из рук дал ему овса, почистил щеткой, скребницей, расчесал гриву. Успокоился.
Конюшня просторная, новая. Рядом с новым зданием заставы. Над каждым стойлом место для седла. В случае тревоги седло можно быстро и легко набросить на спину коня.
И начались обычные пограничные будни.
Первого нарушителя Андреев с Пантюхиным задержал в конце зимы. В ту ночь им было приказано в конном строю патрулировать левый фланг участка до стыка с участком заставы Пампеевка. В тех

[Владимир1952]

местах сопки на нашем берегу отступают от Амура и контрольная тропа проложена не по льду торосов, а по сравнительно ровной береговой полосе, запорошенной снегом. Холодный ветер гнал по небу рваные облака, сквозь которые изредка проглядывала луна. В широкой пади Дробовичной, которую пограничники только что пересекли, выли волки.
Все это как-то тревожно действовало на нервы. И тут вдруг они заметили, что кони идут по тропе уже грубо взрыхленной чьими-то следами. Остановились. Спешились. Пантюхин наклонился, посветил карманным фонариком.
-Вроде изюбры ходили. Но надо проверить.
Карабины взяли на изготовку. Пошли по следам, ведя коней на поводу. Прошли метров 200. Впереди показался засыпанный снегом стог сена.
Пантюхин сказал:
-Подержи повод моего коня. Стой здесь. Я обойду стог. До стога Иван не дошел. От туда вздыбились и рванулись в сторону два изюбра. Кони дернулись от испуга, но быстро успокоились. Наряд обошел стог. Обнаружил две лёжки в снегу величиной с большую ванну. И больше ничего.
Ведя коней в поводу, вновь пошли по тропе. Дошли до стыка с заставой Помпеевкой, но никаких следов не обнаружили.
Нарушителя задержали уже под утро, когда уставшие от бессонной ночи и изрядно замерзшие, возвращались на заставу. Светало. Своих коней не торопили. Они шли шагом. У пади Кузнечиха повстречали наряд, идущий им на смену на левый фланг. Поговорили с ними. Чтобы они зря не волновались, рассказали о следах, оставленных на снегу изюбрами и самими пограничниками. Спокойно поехали дальше. Вот и падь Лодочная осталась позади. До заставы уже совсем немного. И вдруг увидели, как с того берега на лед спускается человек. Они остановились, наблюдают. Может, к проруби за водой идет. На всякий случай быстро укрылись за высокими обломками скалистого берега, давно обрушившимися в реку.
Человек продолжал двигаться по льду. Вот он достиг середины Амура. Идет все вперед, все ближе к нам. Идет открыто, нахально нарушая границу. Андреев хотел снять из-за спины карабин, но старший наряда сказал:
-- Нет. Подожди. И китайцы, и японцы больше боятся холодного оружия. Давай подскачем к нему с клинками наголо. В конном строю им, кроме карабинов, полагались и кавалерийские шашки.
И вот, когда этот человек вступил на контрольную тропу, они пришпорили своих коней и, размахивая клинками, галопом поскакали к нарушителю.
Дальше произошло то, чего пограничники не ожидали. Человек упал на колени, поднял руки над головой, как бы защищаясь от удара, и что-то залопотал на своем языке.
На нем была убогая одежонка, за плечами котомка. Они вложили шашки в ножны. Спешились. Обыскали нарушителя и повели на заставу. Оружия при нем не было. Вел он себя очень мирно. Андреев даже удивился, когда вечером начальник заставы перед строем пограничников объявил ему с Пантюхиным благодарность. Вроде ничего особенного они не совершили. Правда, политрук Шипулев как-то на политзанятиях сказал, что этот нарушитель был

[vlad bykov]

Привет Владимир1952. Хорошо бы этот рассказ записать на сайт погз Дичун Биробиджанского отряда.

[vitalii socur]

И уважаемый Владимир1952 интересно было бы дочитать кто был нарушитель.:Может продолжите? Кстати вы издали третью книгу как планировали или пока нет? И последний вопрос по моей просьбе к Вам а то Вы пропали куда-то.

[Владимир1952]

Правда, политрук Шипулев как-то на политзанятиях сказал, что этот нарушитель был как пробный камень, которого пустили, чтобы понаблюдать, как охраняется наш участок границы. Что ж, вполне возможно. Во всяком случае, до конца его службы на заставе Дичун, попыток нарушения границы больше не было.
До нападения фашисткой Германии на Советскую страну в июне 1941 года на западе, на восточной заставе, служба шла по хорошо отлаженному порядку, если не считать, что однажды днем часовой у заставы был вынужден выстрелить в воздух, чтобы отогнать огромного черного медведя, спустившегося с сопки и очень близко подошедшего к зданию заставы. В конце зимы очень красивой каурой масти кобыла Зорька подарила жеребенка.
Дали ему имя Лёшка.
Он быстро рос. Не отходил от мамы. Сытый, упитанный, красивый в маму, Лешка стал нашим общим любимцем. Весной в дневное время коней выводили на коновязь. И вот однажды, дневальный убиравший конюшню, услышал дикий шум и ржание на коновязи. Он выскочил с метлой в руках на улицу. Три десятка коней бились и ржали, а на круп Лёшки сзади пытался запрыгнуть волк величиной с небольшую овчарку.
Дневальный не растерялся, подбежал и с размаху метлой ударил волка. Тот отскочил, огрызнулся и исчез в ближайших кустах. У Лёшки на крупе от когтей хищника остались глубокие кровоточащие ссадины. Из комендатуры вызвали ветврача капитана Дягилева. Он жил у нас заставе целую неделю, лечил Лёшку. Ничего, любимец поправился. Из жеребенка постепенно превратился в великолепного красивого коня.
Конечно, на заставе пограничники и дрова, и сено заготавливали, и баржи разгружали с продовольствием и фуражом, и на охоту ходили за козами, кабанами. Это все жизнь заставы. Но главное - охрана границы, учеба, тренировки.
Осенью 41-го года, когда фашисты близко подошли к Москве, пограничники на охрану границы выходили уже по 4-5 человек. Спали не раздеваясь, только сняв сапоги и ослабив поясной ремень. Вдоль дороги, идущей от Амура к заставе вырыли окопы, оборудовали пулеметные гнезда и хорошо их замаскировали. Ведь у японцев с немцами был заключен союз, и возможность нападения на наши дальневосточные рубежи была очень высока.
Но после нашей победы под Москвой и Сталинградом все изменилось. Японцы на Востоке нападать не решились. Большая часть дальневосточных пограничников весной 1943 года оказалась под Курском и Орлом в Амурском, Хасанском, Уссурийских полках 102 Дальневосточной стрелковой дивизии.
Ему на всю жизнь запомнился тот первый бой, когда они понесли большие потери.
Он представлял себе передний край в виде сплошной линии окопов и траншей, вырытых в полный рост, замаскированных и надежно защищенных от противника рядами колючей проволоки и минными полями. Ведь все военное его образование заключалось в 2-х летней службе на заставе Дичун, затерянной в одной из падей Малого Хингала, да двухмесячных курсов младших командиров, организованных прошлым летом при погранотряде.
Под командованием майора Мухачева на этих курсах собрались молодые, физически закаленные ребята, уже имевшие свой опыт по задержанию нарушителей границы. В душе Андреев восхищался Мухачевым, в котором сочеталась великолепная строевая выправка с железной требовательностью и удивительной корректностью и человечностью в отношениях с подчиненными. Мухачев с акробатической ловкостью мог показать, как надо вольжировать на манеже, рубить лозу на паркуре, крутить «солнце» на турнике и в то же время мягко, без грубости поправлять курсантов, у которых не все сразу получалось. Трудны насыщенные занятия по 10-12 часов в день. В конце ему было присвоено звание «сержант».
Когда отделение близко подошли к немецким окопам командиров отделения вызвал командир взвода и поставил задачу: выдвинуться цепью вперед на двести метров и окопаться.
Ворча себе под нос: « зачем это нужно, пограничники и так измотаны до предела», Андреев повел отделение выполнять приказ командира. Вытащили из чехлов малые саперные лопаты. Быстро отрыли в снегу ячейки для стрельбы лежа. Дальше пошла мерзлая земля. Долбать её стало трудно. Андреев решил пойти к командиру и уточнить задачу. Пройдя несколько метров он наткнулся на командира роты старшего лейтенанта Вашенцева, который тоже отрывал себе ячейку.
- Товарищь старший лейтенант. А далеко отсюда передний край? Как долго мы здесь задержимся?
- А, сержант, узнал Андреева ротный. Присядь-ка сюда. Где твое отделение?
- Окапалось впереди, метрах в 50-ти.
- Вот и считай, что это твой передний край.
Сначала Андреев решил, что он шутит. Но слишком был озабоченный голос ротного.
Да и не стал бы он отрывать себе ячейку.
- Ну, а где же немцы?
- А вот рассветет и увидишь.
Он побежал к своему отделению и приказал окапываться глубже, объяснив это близостью боя. Андреев стал усиленно углублять свой окоп.
Когда рассвет медленно прогнал на запад ночную мглу, в поле, в трестах метрах перед пограничниками открылась длинная снежная стена, за которой прятались немецкие окопы. Вспомнилось детство, когда играли в снежки, штурмуя снежные крепости. Со стороны немцев послышались выстрелы; пули падали рядом, поднимая фонтанчики снега.
«Да если бы немцы пошли в атаку, разве удержались бы они в этих окопчиках!»-подумал Андреев. Но немцы не намерены были бросать свои укрепления. Они хорошо закрепились на пологой высоте и спокойно наблюдали за нашими бойцами, как он вгрызаются в мерзлую землю. Вскоре они начали стрелять из минометов по нашим позициям. Противный, напоминающий по тону вой летящих мин, взрывы и разлетающиеся веером осколки снарядов заставили бойцов зарываться глубже. Одна мина шлепнулась в снег у ног. И не взорвалась. До неё можно было дотянуться рукой. Не раздумывая, вскинутой как пружина Он выскочил из окопа и перебежал в воронку и стал её углублять. Но вдруг поступила команда:
-Короткими перебежками продвинуться влево и занять оборону на опушке леса!
Андреев поднял отделение и с винтовкой на перевес побежал к лесу. Вначале бежали перебежками, а когда засвистели вокруг пули, то темп ускорили, чтобы быстрее оказаться на месте. Достигнув леса, стали отрывать новые ячейки, но тут прозвучал выстрел и один боец уронил свою голову, пуля вошла ему в спину. Догадались, что это «кукушка». Выслали трех разведчиков проверить. В лесу они обнаружили лыжный след, который уходил в сторону немецких окопов. Стало ясно, что левый фланг не прекрыт. Выдвинув боевое охранение, до вечера рыли окопы, укрепляя позиции.
Вечером в расположении роты пришел старшина Маслов с тремя бойцами. Они принесли термоса с горячую пшенную кашу с мясными консервами, хлеб, чай.
Старшина, посмеиваясь, предлагал всем добавки. Позже узнали, что левее их находится 65-я армия, которая поделилась с нами продуктами. Ночью спать не пришлось. Были выделены большие лопаты, Кирки –мотыги. Окопы рыли в полный рост, соединяя их ходами сообщений. Минометчики закрепились в овраге. 102 дивизия заняла левый фланг не только полка, но и всей 70-й армии.
Андрееву предстояло держать связь с командиром роты 65-й армии. В пять утра он пошел туда, представился командиру роты. Узнал, что все готово к атаке.
Много лет спустя после войны, изучая в Центральном архиве Минитерства обороны документы, он нашел такую любопытную запись: «По приказу командира дивизии два батальона 16-го и 40-го стрелковых полков рано утром 8-го марта 1943 года перешли в наступление с позиций:
- Уссурийцы – роща юго-восточнее хутора Красновский,
- Амурцы – овраг южнее хутора Страшновский.
Генерал-майор Андреев А.М. решил прорвать оборону противника внезапной атакой и, захватив Вертякино, выйти на южную окраину Дмитровска-Орловского».

[Владимир1952]

Продолжение следует.

Третья книга готова, но дал одному товарищу деньги и не могу забрать пока. Но подожду еще неделю и буду требовать. Он бывший пограничник и возглавляет общественную организацию пограничников-запаса.

А на форум загляну и сразу же назад, чтобы оскорбление какое-нибудь не получить на нем.

У меня тема на Кинологии и Кавалерии "На границу со своей собакой" посмотри и тогда поймешь.

[Владимир1952]

Виталий, кстати у меня есть рассказ выпускника Саратовского пограничного училища НКВД еще учившегося до войны у вас.

[vitalii socur]

Увы училища давно нет.В данный момент на месте того училища Военный Институт Внутренних войск.В общении "Дзержинка"

[Владимир1952]

До войны многие училища были НКВД и они готовили для пограничных и внутренних войск офицеров.

[Москвин Александр Вячеславович]

Сообщение от Владимир1952

До войны многие училища были НКВД и они готовили для пограничных и внутренних войск офицеров.

Да и в 50 - до начала 90 годов училища ПВ КГБ и ВВ МВД готовили кадры для обеих структур.
Харьковское училище ВВ МВД тыла половина выпуска каждый год шло служить в ПВ.
Алма-Атинское училище ПВ КГБ половина выпуска факультета служебного собаководства каждый год шли служить во ВВ МВД.
Тульский учебный полк ВВ МВД готовил мл. специалистов оружейников для ПВ КГБ.
Шяуляйский учебный полк ВВ МВД тоже готовил кадры связистов для ПВ КГБ.