"Литературные Реболы: воспоминания, мемуары, стихи

[Alehandro]

Рискнём открыть новую тему. Не Суходольским, так сказать, единым...
Надеюсь найдутся среди ребольцев не только читатели, но и писатели. Пишите и не комплексуйте, что мол уровень не тот, да мол куда мне до Тургенева или Твардовского...
Начну с собственного стихоплётства (правда ранее уже опубликованного в разделе "Стихи пограничников"). Надеюсь Дрю почин подхватит. В общем "Лиха беда - начало". /ну а если не приживётся тема - значит судьба такой/

ПАМЯТИ РЕБОЛЬСКОГО ПОГРАНОТРЯДА

Где твое Знамя Отряд боевой?..
Помнишь тревожный двадцать второй?
Тогда ты родился ...И доблести ради
Мы с честью носили твой стяг на параде
Как бы не тяжко было в ученьях
«Гибель» Отряда больше мучений
В душу приносит и сердце грызет
Кто там служил, то уж верно поймет!
Ведь не в бою к нам пришло пораженье -
Сдали как в плен, без всяких сражений...
Семьдесят третий Краснознамённый
Рукою чиновников насмерть сражённый...
Такая потеря — как будто бы кража
Что скажешь, моя пограничная стража?
Прадеды, деды и дети отцов
Памятью всех пограничных бойцов
Что в мирное время и бремя войны
Верили в нужность свою для страны
Семьдесят третий отряд боевой -
Здесь генерал и здесь рядовой...
Все собрались как в последний наряд.
Помянем же, братцы, родной наш Отряд...

Где твое Знамя Отряд боевой?..
Фуражка да память осталась со мной...

[Andre03]

Alehandro, Отлично!Очень понравилось.Да,действительность очень печальна...

[Alehandro]

Думаю будет весьма справедливо разместить в этой теме стихи карельского поэта и прозаика Николая Лайне, ведь Реболы - его родное село...

Лексозеро
Вновь шумишь ты, кипишь предо мною.
Я вернулся, пришел к тебе вновь.
Без тебя не найти мне покоя, –
Ты моя колыбель и любовь!

Я с рожденья тобою привечен,
С той поры тебя в сердце ношу.
Будь то утро иль пасмурный вечер,
На песчаный твой берег спешу.

Я к тебе возвращаюсь из странствий,
Чтобы в песни вобрать и сберечь
Добрый голос, звучащий в пространстве,
Твою звонкую, ясную речь.

Я несу тебе все без утайки,
Если ж буря нагрянет, трубя,
Я взлечу над волной выше чайки,
Буду песнями славить тебя.

Дай припасть к твоей яростной шири,
Смыть усталость проселков глухих.
Без тебя – много радости в мире –
Нет и не было б песен моих!

(Перевод Г. Пагирева)

[Alehandro]

Николай Лайне.
Памятник в Реболах

Молчит он – мраморный солдат,
Стоит, не сделает ни шага.
Все на войне познав, лежат
В могилах братья по отваге,

Бессмертья перейдя порог,
Приняв сырой земли объятье…
Лишь он стоит здесь, одинок,
Как страж у снов погибших братьев.

И гром
И градины к нему,
Как пули с тучи долетают.
Над ним, пронзая ночи тьму,
Как сабли, молнии блистают.

Не дрогнет он,
Но гул войны
И в дальней дали он услышит:
Отпрянут каменные сны,
И каменная грудь задышит.

Тогда он сделает свой шаг –
Так, что разверзнутся могилы.
И братья встанут для атак
В немом строю бессмертной силы.

Незримым будет этот строй,
И будет он неотразимым –
Строй невернувшихся домой
К своим родным,
К своим любимым.

Все на войне познав, карать
Бессмертные пойдут сурово
Тех, кто осмелился б опять
Загрохотать войною новой…

Недвижно памятник стоит,
Он не вспугнет и птичью стаю.
О чем молчит он,
Что хранит –
Живые пусть не забывают…

Над ним, как пушки, гром гремит,
Как сабли, молнии блистают.

(Перевод А. Решетова)

[falexei]

Привет всем!Alehandro, Наконец то! Ждал такую тему. А то распылил стихи по веткам,найти ещё постараться надо. Теперь в одном месте.КЛАСС!

falexei добавил(а) 20.12.2012 в 20:04
Помимо того,что в" Пограничной теме" конечно.

[палыч 72]

Сообщение от falexei

Привет всем!Alehandro, Наконец то! Ждал такую тему. А то распылил стихи по веткам,найти ещё постараться надо. Теперь в одном месте.КЛАСС!

falexei добавил(а) 20.12.2012 в 20:04
Помимо того,что в" Пограничной теме" конечно.

Будем заходить и читать!

[drew]

Сообщение от Alehandro

Рискнём открыть новую тему. Не Суходольским, так сказать, единым...
Надеюсь Дрю почин подхватит. В общем "Лиха беда - начало".

Угу, задание понял.
Проза.
Воспоминания из личной жизни (службы).

Стрельба на Правом Фланге.
Бывает же... Мы были назначены в наряд "Дозор" на правый фланг (в сторону "Эталона" – 4-й ПогЗ). Мы – это я и Юрик Караванов (вожатый службы собак, родом из Калининской области) со своей Сальмирой. Время года – весна, ближе к лету, тепло. Я двигаюсь вдоль системы, Юрик по дозорной, идем болтаем, по сторонам зырим.
А накануне наш ГАЗ-66 переправлял на 4-ю или даже 3-ю ПогЗ какого-то офицера из гарнизона, и сегодня должен был возвращаться. На подходе к озеру Лю-лю из-за пригорка стал слышен шум приближающейся машины, мы поняли, что это наши. За рулем был Васька Нешков (фазан – дембель) и комтех (с нашего призыва). И действительно, на пригорке показался 66-й с нашими номерами, мы и успокоились, но решили их как-нибудь шугануть. Я скидываю с плеча свой АКМ, Юрик свой АКМС и оба начинаем целиться в машину. Машина приближается, метров 150 до нас. А Юрик знает свое дело, снимает с предохранителя, и тра-та-та-та-та (как в кино) по машине и падает на колени, и потом голову в землю и замер. 66-й резко по тормозам. Выпрыгивают кардан и комтех со словами: "Ты че, ох…ел?" и бегут к нему, я тоже прямо через КСП. Юрик все в той же позе – как страус. Подняли мы его, он весь бледный, говорить не может. Ну через какое-то время очухался, разговорился. Зачем снял с предохранителя и стрелял, говорит не знаю, буд-то черт попутал, а вообще-то хотел просто попугать. Патроны (8 штук) прошли сантиметрах в 10-и над кабиной, справа налево, говорит руку повело. Долго перекуривали, долго думали где же будем брать патрончики и что говорить на заставе. Решили не говорить ничего. Машина уехала, а нам оставалось еще около 4-х км до стыка и 7 км обратно (мы конечно же решили на стык не идти, так как машина оттуда прошла, а все еще раз как следует продумать). Сидим кумекаем, никотин уже из задницы капает. Вдруг раздается колокол – то бишь звонят нам с заставы, чтобы мы вышли на связь. Соединился я, дежурный спрашивает, не слышали ли мы выстрелы – очередь где-то в районе стыка с 4-ой ПЗ. Оказывается Юркину стрельбу слышали даже на четверке (а до них было: наш остаток 4 км и + ихний левый фланг 7км). Я спрашиваю, а у нас то на "Гидроне" (3 км всего) кто-нибудь что-нибудь слышал? Нет говорит, никто ничего. Я говорю, ну и ладушки, это карелы (работал на нашем правом Ребольский химлесхоз и леспромхоз) так свои трактора заводят, дизеля тарахтят и эхо раздается похожее на выстрелы. Так, что, говорю звякни на "Эталон", скажи, что все в порядке, им показалось.
Пришли на заставу раньше времени, сразу на питомник, Юрок яростно начал чистить автомат. Заходит Ромка (Игорек Романеин, тоже с нашего призыва, тоже вожатый), мы ему все рассказали. Да, говорит, я уже все знаю, комтех шептанул, я уже и патроны приготовил – были заскабаренные на чердаке подхоза и оставленные в наследство дедами, и даже год выпуска, 74-й, совпадает. Ну, вот вроде и все, пошли на ПЗ, доложили о прибытии, разрядились. Никто лишний, включая начальство, про это не узнали.

[misha1957]

писать не сможем но читать будем обязательно

[Савелич]

Попробую продолжить в стиле воспоминания. На 15ПЗ Гример приехал летом 94, и лето и осень прошли без особых проишествий, а вот зимой понеслось!!! Началось с того, что разморозили котел в бане, потом один из двух на заставе, потом балбес Хвост не уследил и единственая корова, которую до этого берегли как зеницу ока, сожрала полмешка комбикорма и стала по габаритам напоминать небольшого индийского слона, короче и ее пришлось застрелить. На заставской шишиге, уволившийся дембель-водила забыл слить воду и результат не заставил себя ждать, из трех барсов числившихся на заставе на ходу не было ни одного (позже мы из трех один таки собрали) , но самым финишем стал конец заставского дизеля!!!, и пока привезли и установили новый, вся застава подвывая от холода, голода и отчаяния стиралась на флангах т.к. на аккумуляторах система протянула всего пару суток, но после установки нового дизеля, система так и не оправилась от полученного шока и работать отказывалась, системщики жили на флангах и постепенно стали похожи на лесных маугли. Короче говоря зиму 94-95 я никогда не забуду, но сейчас вспоминается с улыбкой!!!

[РУФЫЧ]

Сообщение от drew

Угу, задание понял.
Проза.
Воспоминания из личной жизни (службы)....

Вот это да! Бывает же в жизни то, чего не может быть! SEDOW, наверное, прослезился?

[Виктор Проскуряков]

Приветствую "Литературные Реболы..." Три года работал по радиотелеграфу со своей 4-ой ПК п.Вокнаволок на вашу 1-ю ПК, а вот где она жила не знаю. Встречались с вашими хлопцами в районе Костомукши. Не было там ничего в ту пору: конь не валялся, так говорят про полное отсутствие.

Пограничные соседи.

От Кочкомы до Реболы
Дорога «фронтовая»,
Иной дороги не было,
Сойдёт и грунтовая.

Такая же картинка:
Кемь, Калевала, Лонка,
Забытая глубинка,
Таёжная сторонка.

В Кемь привезли на поезде,
Метёт в апреле вьюга,
Даём мы ветер с полюса,
А вы нам, ветер с юга.

Мы много лет упорно
Служили, стыковались,
И как-то уж позорно
Пропали, потерялись.

И новые заставы
В кирпичном исполнении,
Заброшены «забавы»
Стоят в недоумении.

[SEDOW]

Вы сами подтверждаете этим рассказом Мои слова, что разные случаи бывали на заставах. Но одна статья УК чистая, "Хищение и не законное хранение боеприпасов". Но это так к слову. Хорошо, что всё благополучно окончилось.

[drew]

Сообщение от SEDOW

Но одна статья УК чистая, "Хищение и не законное хранение боеприпасов". Но это так к слову. Хорошо, что всё благополучно окончилось.

Ты прям как из прокуратуры нарисовался. Обвинение не в мой адрес. В рассказе четко сказано, и я еще раз повторю: патроны оставались от дедов, или даже прадедов. И хранились они не у меня в вещмешке. Ну, да ладно. Продолжаю знакомить со своими опусами - воспоминаниями от 2005 года.

Самое начало. Васёк.
После учебного пункта, который длился с 27 октября 1979г. по 6 февраля 1980г. и последующих 4-х дневных учений без сна и отдыха для проверки выживаемости, 11 февраля состоялся развоз молодняка (нас) на линейные заставы. Никто не знал, кто с кем и куда попадет. Вечером, накануне отъезда, нам было зачитано: рядовой такой-то туда-то, рядовой такой-то туда-то. Разнарядка распределения была разная: на какие-то заставы по одному человеку, на какие-то по два. Линейных застав в Ребольском отряде было восемнадцать, плюс одна тыловая (куда от нас не направлялся никто, т.к. туда сгоняли всех пролетчиков со всех застав дослуживать установленный срок). Итак, я распределен на пятую заставу, со мной Павлов Николай (из Подмосковья). Поехали. Развозили нас на 66-х. Что ж, приехали, застава находилась в 47 км от гарнизона. Я и Колька (надо сказать, что на учебном пункте я с ним был как-то не очень в отношениях, вернее, отношения конечно же были, вместе ехали из Москвы, с Ленинградского вокзала в Петрозаводск, затем в Муезерку, и наконец в Реболы с 25 октября, вместе провели три с лишним месяца на учебном, у нас были общие командиры: ст.сержант Крышталев и начальник учебной заставы ст.лейтенант Варенников, выполняли мы одни и те же их приказы и поручения, параллельно). И вот оно, знакомство с заставой. Вот она. Позывной заставы был "Гидрон". Услышав такое название, я даже как-то немного испугался. Не то, что позывные других застав: "Успех", "Отборный", "Эталон", они нравились и даже в какой-то мере ласкали слух. "Гидрон" же ("гидро" – вода) мне в подсознании говорил, что на его участке неимоверное количество озер, и, что еще хуже, болот. И я не ошибся, на участке заставы было только озер 17 штук. Самым крупным по акватории было озеро с красивым названием Лю-лю (на самом деле их оказалось два: Верхнее и Нижнее, и соединялись они протокой, как раз в месте прохождения системы, на правом фланге заставы, в 3 км от нее).
Приехали, выгрузились, вкратце ознакомились с помещением заставы. Какой же огромной она мне поначалу показалась. Нас покормили (еда показалась намного вкусней, чем на учебном пункте, и чем-то напоминала домашнюю), расселили, т.е. указали, кто и где будет спать. А спали там так: наше техническое отделение (куда я и Павлуха были направлены), вернее ОСиС: отделение системы и связи базировалось в самом конце кубрика по правую сторону. Почему спальное помещение на заставе называлось кубриком (это вроде бы на флоте только так), я так и не понял, но называлось оно именно кубриком. Ну и ладно, кто бы спорил. Кубрик делился на 2 части: череда коек слева, череда справа, а посередине широкий проход с ковровыми дорожками. Моя койка оказалась рядом с койкой Пахомова Василия (дед, старший МЭП), прослужившего на заставе уже год. Утром, выспавшись, позавтракав перловой кашей (никому она не нравилась, а мне почему-то сразу понравилась, скажу хуже: на заставе вообще практически никто на завтрак не ел каш, только чай и бутерброд с маслом), Василий начал рассказывать, как и что устроено на ПЗ, где какие фланги (левый 10 км, правый 7 км), ужас просто. Такие расстояния мне и не снились.
Второй день на ПЗ. Замполит (в то время единственный командир на ПЗ) старший лейтенант Бортничек зачитывает приказ на охрану ГГ: Рядовой Пахомов (Васька), рядовой ....... (я) и рядовой Павлов (Колька): вид наряда Дозор на левый фланг на предмет ознакомления с вверенной нам системой ограждения (а это 10 км туда, 10 км обратно, и на всю эту дистанцию дается 6 часов). Как же мы (я и Павлуха) первое время мучались с этими лыжами, автоматами, подсумками, установленными лимитами времени. Но, как говорится: везде нужна сноровка, закалка, тренировка. И за счет ежедневных вылазок на фланги, со временем это все появилось. В этот сложный для нас период Василий никогда не прикрикивал, не подгонял нас. Он все прекрасно понимал, говоря, что год назад сам был таким, и нужно только время для становления. После всех этих разговоров, видя, как он ко мне относится, я его зауважал. Исключительный был человек. Как-то я был приглашен в каптерку (нашего тех. отделения). Она (а это всего лишь 1,2м на 1,5м) располагалась в дежурной комнате, рядом с ружпарком, но имела свою запираемую дверь, внутреннее освещение и соответствующее оборудование для диагностики и ремонта приборов. За этой дверью можно было скрыться и делать свои дела, но когда ты уже дедушка, а пока оным ты не являешься, там делать нечего. Тем более я был приглашен внутрь один, без Павлухи.
Тусклый свет, по стенам развешаны какие-то мне не понятные приборы, паяльники разных калибров жала, всевозможная утварь для "системы". Мне понравилась эта маленькая, но уютная каморка, тем более я знал, что скоро она перейдет ко мне по наследству. Разговорились. Василий оказался из г.Бологое. "Ну а ты откуда?".
- Москвич. Из института после 1-го курса забрали.
- Да ты у нас студент. Я тебя теперь так звать стану. А хочешь все тебя так будут звать?
- Да мне всё равно.
Наутро Василий уговорил всех дедов и весенников построиться в дежурке, якобы для важного сообщения. Все стоят. И он, указывая на меня, произносит: "Вот этого товарища теперь зовите "Студент". На том и порешили, и я не возражал. И совсем недолго, ещё по старой памяти, некоторые продолжали звать "Андрюхой", вскоре все перешли на "Студента".
И вот время подошло, им, дедам скоро домой, и естественно они все (за редким исключением) делают дембельский аккорд. Выражение "за редким исключением" означает, что иногда все-таки кого-то из них ставят колуном. Васька был назначен часовым с 04.00 до 08.00, а я дежурным связистом. В мои задачи входило будить на службу наряды. Подхожу, как и положено, за полчаса, бужу. Ноль эмоций. Бужу, ничего, бужу, бужу, бужу, ничего. И только тогда, когда я произнес: "Васёк, вставай", в ответ пронесся рёв на весь кубрик: "Чего? Как ты меня назвал?". "Васёк". "Ну и зашибись. Так меня и зови. Мне понравилось".
И с тех пор, жаль, что не более месяца, я его так и звал, наши отношения еще больше укрепились. Замечательный был человек на заставе, побольше бы таких на границе, в нелегкой рутине охраны её.
Уже после моего дембеля, где-то в январе 1982г. дома у меня в 5 часов утра раздается телефонный звонок.
- Алло.
- Студент, это я Васёк, чем занимаешься?
- Вообще-то сплю.
- Не хочешь со мной встретиться?
- Где?
- На Ленинградском, в 6.00
- Буду.
Хоть я и припоздал немного, но все равно встретились, пару часов проговорили под пиво, и всё. Он уехал домой. Ещё бы повидаться, но видно не судьба.

[Alehandro]

А я бы попросил Седого не засорять всякой хернёй литературную тему - не для того она создана!
Андрей! - всё здоровска! Как говорил Карлсон - продолжаем разговор (и желательно без прокурорских поучительств со стороны цензора из управления). Сам подключусь на досуге через пару дней.
А Седому пора открыть собственную ветку: "Товарищ из управления. Наведу порядок в каждой голове. Всех построю. Сниму пограничную порчу и любую тему всем испорчу".

Alehandro добавил(а) 21.12.2012 в 23:49
Из старого сундука...

Тишина над лесами Карелии...

Тишина над лесами Карелии
Лишь тихонечко шепчет ручей...
Здесь границу беречь нам доверили
Ни на миг не смыкая очей.

Тишина над лесами Карелии
Лишь по глади озёр ветерок...
Сколько ж вёрст мы в дозорах отмерили
Приближая свой дембельский срок?

Тишина над лесами Карелии
Лишь курлычат в распев журавли...
Мы служили, служили и верили
Что не зря школу жизни прошли.

Тишина над лесами Карелии...
Лишь меж сосен идёт разговор
Да под берёзами, старыми елями
Наша память выходит в дозор.

[drew]

Аккорд.
События данного повествования разворачивались в октябре 1981г., аккурат перед дембелем, и вызывали только радость тех, кто в них участвовал. А как не радоваться, когда в 19 часов ежедневно, вставая на зачитку Боевого расчета, слышишь: рядовой такой-то – Рабочая группа, ефрейтор такой-то – Рабочая группа, сержант такой-то – Рабочая группа. Как же было здорово, когда уже ВСЁ, отпахал своё, и остается только дожидаться приказа об увольнении из рядов ПВ. Каждый вечер, ложась спать и просыпаясь, с нетерпением ожидали, что вот сегодня тебе его прочитают, однако не читали. Каждый понимал, что завтра, послезавтра, через неделю или две всё равно его услышит, с тем и мирились. И отправлялись ежедневно в наряд "Рабочая группа". Нам, дембелям осени 1981 года предстояло проложить гати на левом фланге, на болотистом участке. Было нас десять человек. У всех присутствовало соответствующее настроение, ничего тебя уже не волнует, никакие наряды, никакие сработки, ничего абсолютно. Живешь как паразит, только жрёшь и ср... (удобряешь туалет). А ведь ничего не попишешь: дедушки. Итак, у нас дембельский аккорд, мы должны проложить 1,5 км гатей на болоте. Все участвующие одевались соответствующим образом: бушлаты, ватные штаны, валенки. Вооружались бензопилой, обычными пилами, топорами, ножами и прочей утварью, необходимой для работы, плюс парой автоматов для подстраховки, граница всё-таки рядом. Наипервейший этап: заготовка бревен. Бензопилой пилились стволы (не очень толстые, диаметром около 15 см), срубались сучья и ветки топорами, ими же снимался слой древесины, чтоб дерево не было круглым. Всё это заготавливалось, складировалось, и таким образом работы продолжались несколько дней. Вот уже началась укладка бревен, стяжка их скобами и проволокой. Получалось довольно-таки прилично, цивильно: болото, а тут лежат рядом два бревна, идти по которым одно удовольствие, никуда не проваливаешься. Отдельное внимание необходимо уделить нашим обедам. Обед это святое. Подсобное хозяйство заставы в ту пору состояло из пары хрюшек, лошади и кучи кроликов. Так вот эти кролики (а все знают как они любят размножаться) наплодили около 50 крольчат, да всё каких-то дефективных, задние лапы у которых были расположены под углом 180 градусов. На ПЗ забили тревогу, что мол это за звери такие с лапами наружу? Приехал ветеринар из отряда, обследовал их, и сказал, что такое бывает, но потомства у них уже не будет. Ну и зачем они нам такие нужны? И решили мы, дедушки из РГ, побаловать себя крольчатиной перед дембелем. Поэтому, уходя на работы, брали полведра картошки и парочку этих дефективных зверьков. Какое же вкуснейшее рагу получалось – крольчатина, тушеная с картошкой, да на костре. Супер обед, да каждый день.
Надо отметить, что среди нас все были дедушки, каждый отдал "Гидрону" должное в размере, приближающемся к двум годам. Тем не менее, элементы рас3,14здяйства у некоторых товарищей присутствовали. Двадцать лет парню, а детство в ж… всё играет. Ну вот и доигрались. Кто-то чистит картошку, кто-то разделывает кроликов, остальные работают – обрубают сучья со сваленных сосенок. Кто-то в кого-то бросил срубленную ветку, тот в ответ. И понеслась 3,14зда по кочкам, уже участвуют все. Как дети. Вижу, Ромик (Игорек Романеин) замахивается на меня топориком (расстояние между нами было около 15 метров), типа, метнуть хочет. Ну, думаю, он же не дурак, чтоб топор в меня кинуть. И он наверное так же думал. Тем не менее, топор уже летит и крутится (как в кино про индейцев), и прямо мне в голову. Голову то я увернуть успел, нагнувшись, но удар пришелся в область поясницы, я аж на коленки сбрыкнул. "Ой, Андрюха, извини, ручка скользкая, выскочило". Да ничего, говорю, все нормально. Часок еще поработали, расселись вокруг костра кружком обедать. Погода в этот день была поганая, мокрый снег весь день шел, противно. Поэтому, сначала сидели лицом к костру, потом решили развернуться, погреть и подсушить спины. Только я сел спиной к костру, чуствую, жечь стало.
- Ну-ка, мужики, посмотрите, что у меня там, жжёт что-то.
- Да у тебя тут дырка прорубленная.
Ни хрена себе: бушлат, ватные штаны и даже ремень, и в тело на 1,5 см. Я то думал, что топор обухом попал, а он острием. Мама родная… Ну, Ромик, ну спасибо, удружил перед домом. Чингачгук, твою мать. Конечно же, все всё побросали, начали спасать товарища, кровища то хлещет. Кто-то смотался на заставу за йодом и борным спиртом. Но самым действенным оказался пепел от сигарет. Над процедурой остановки крови долго все ржали. Ну представьте: на улице морозец, я лежу на бревнах на животе с голой спиной и задницей, а девять человек усиленно курят и стряхивают пепел мне на српину. Оказывается пепел является мощным обеззараживающим и кровоостанавливающим средством. Да и жжение вскоре прошло. Кое-как забинтовали, и на ПЗ. Там никому ничего не сказали. Ребята мне делали ежедневные перевязки, мазали какой-то мазью, посмеиваясь: "Андрюха, у тебя на спине 3,14зда". Да уж, как увидел в зеркале, сам заржал: 4 см длиной, 1 см вглубь и на 1,5 см открыта. И всё это в сантиметре от позвоночника. Перевязывали меня еще около двух недель, все было вроде бы ничего. Пока не случился дембель. Дорога домой заняла более трех суток, естественно ни о каких перевязках не было и речи. И только дома, 18 декабря, я увидел свою рану, начавшую уже немного подгнивать. Что делать? Её бы надо было сразу зашить, да где там на заставе-то? Сразу позвал к себе друга, он медик. Приехал, посмотрел и говорит: "Х…ня, вылечу". Я, говорит, недавно собаку купил – бульдога, ему подрезали уши и хвост, так вот хвост загнил. Есть мазь ветеринарная , заживляет при нагноениях, я ей хвост псу залечил. Давай и тебе попробуем. Куда деваться, я согласился.
И что же вы думаете? Четыре-пять дней, и всё, затянулся орган половой.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Опа, я стал капитаном, не заметивши как (видимо при 200 сообщениях звание дают). Как и при жизни. Сравнялись значит, замечательно.

[Alehandro]

Седой, последний раз - для тех кто на бронепоезде! - не засирай эту ветку своей хернёй. Хочешь попи...еть и побадаться с авторами по каждому поводу (а повод ты найдёшь всегда!) пожалуйте в "Разговорчики..." (как верно изначально предложил Горелыч) - там хоть словом за слово, хоть хером по столу! Или создай (как я предлагал) свою тему там и выноси мозги народу своим службистским особым мнением. В солдатиков здесь никто кроме тебя не играет, а ты до сих пор застрял где-то на служебных лестницах управления и лезешь в темы как с проверкой на заставы.
Стало быть, ещё раз эта хрень здесь за тобой повторится и ты продолжишь свою провокационную работу
МОЕЙ НОГИ В "ЛИТЕРАТУРНЫХ РЕБОЛАХ" БОЛЕЕ НЕ БУДЕТ,
ибо твоими трудами тема уже рассыпается и превращается в какие-то разборки. А она не для того создавалась.

Alehandro добавил(а) 23.12.2012 в 00:06
Пока ничего свежего у меня не нарисовалось - продолжаю доставать из старого сундучка...

В назиданье идущим за нами...
(Реформаторам границы)

Здесь молодость наша в тревогах жила
Над нами в ночи полыхали зарницы
Здесь связью времён красной нитью легла
Великой России граница, граница...

Здесь каждому камню отвесив поклон
«В ружье!» не одно поколенье бежало
Последний рубеж и последний патрон...
Когда-то в боях вся земля здесь дрожала!

Нам в мирное время досталось служить
Но памятью подвигов прошлых мы гордо
Старались границей своей дорожить
И завещаем запомнить вам твёрдо:

Пусть время прошло и минули годины лихие
Не спорьте — хорошие или плохие
Бывали в России правители власти...
Но пограничник в любое ненастье
Готов был исполнить свой долг до конца.
...Фуражкой зеленою погранца
Мы заповедуем вам дорожить
И если уж не кому будет служить
И будут размыты на картах границы...
О нас вам напомнят на небе зарницы!

На нашей земле не допустим мы брешь
Вернёмся как тени в последний рубеж...

Идущим за нами — не пожеланья
А памятью русских границ назиданья:
Здесь наша Россия, и потом и кровью
Как талой водою пропитана вся
Без скромности ложной, а честной любовью
Не бойтесь сказать, что Россия — моя!

[Alehandro]

Колуны

Здесь новый день приходит до полуночи
Отсчитывают сутки с двадцати ноль-ноль...
Над ходом времени не надо умничать
Когда на «Боевом» звучит пароль

В закатном небе сине-розовом
Уж замерцали звёзды, ночь маня
А на заставе пропуск-отзывом
НЗ нам оглашает имя дня

И сутки напролёт нам с этим именем
В два слова сказанным, звучащим как одно
В особом пограничном времени
Жить и служить, и думать о родном -

О доме, девушке, о младшем брате,
Вчера ушедшем детстве в один миг.
А здесь — страны порог, как храма паперть
И не арена цирка — мужества здесь ринг.

Здесь исчезают юности забавы
Здесь по-мужски серьезно жизнь течёт
Когда выходишь часовым заставы
Ты не играешь с жизнью в чёт-нечёт.

И много взрослых мыслей здесь приходит
Откладываясь в закрома ума...
И по заставе философски бродит
Пацан, несущий службу колуна.

[Alehandro]

Сегодня (в другой теме) Савельич с Виктором Проскуряковым напомнили мне о замечательном авторе, которого, увы, уже нет с нами. О Викторе Ершове (под ником Рожок). И вот мне подумалось - было бы справедливым разместить в нашей ребольской литературке его произведения...

Памяти Рожка...

Мы не были знакомы лично,
Но пообщались в интернете.
Казалось, жизнью пограничной
Связал ты всё на этом Свете...

Любовь твоя к погранвойскам
Звучала трепетною песней...
Назло бегущим вдаль годам
Душою молод... с нами вместе

Как будто бы ходил в наряд
Общаясь в мире интернета.
Но как осколочный снаряд
Пронзила новость — больше нету...

Рожка... Васильича... Ершова
Но я читаю вновь и снова
Твои рассказы о границе -
В них жизнь твоя вовек продлится!
(08.10.2011)

Виктор Ершов
Долгий путь от призывника до солдата

В армию меня призывали в 1957 году. По закону призыв в то время проводился один раз в год и официально начинался в сентябре месяце, однако, на самом деле все время проходили досрочные частичные призывы, начиная с июня – то для помощи на целине, которая тогда только начала осваиваться, то для помощи колхозам на уборке урожая. А мне, ну никак нельзя было попадать в эти досрочные призывы, потому что этим летом (в 1957 году) в Москве должен был состояться Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Даже с высот сегодняшнего дня понимаешь, что это было самое грандиозное событие, которое даже и близко нельзя сравнивать Олимпийскими играми 1980 года. Вообще, это было единственное столь массовое мероприятие, проводившееся когда-либо в Москве. А уж по тем временам....Жителю Москвы просто преступно было отсутствовать в городе в это время. Поэтому мы с друзьями предприняли упреждающий маневр и в июне явились в военкомат … добровольно, но не в армию, а с просьбой направить нас для сдачи экзаменов в военное училище- «ну очень уж хотелось офицерами стать» — убеждали мы военкома. А на самом деле замысел был предельно прост - мы будем добросовестно сдавать экзамены и тянуть время, но в час «Х» в самый критический момент совершим что-нибудь эдакое, за что нас в училище принять бы не смогли. Смышленые мы были ребята!
Так оно и вышло – нам пошли навстречу и направили в одно из лучших по тем временам заведений - Ивановское ракетное училище ( эти войска тогда только начинали создаваться). Жили в летних лагерях, в палатках – в 5-ти километрах от города, сдавали экзамены, ходили по вечерам в самоволку в город невест на танцы. Экзамены пытались сдавать на «трояки», а получали «четверки» – наверное остальной контингент поступающих был очень силен в знаниях! Короче говоря, продержались мы там недели три, и в приближающийся час»Х» устроили массовую самоволку, послали к известной всем матери наших капитанов-наставников и в результате были с треском отчислены из училища. Маневр удался! Мы снова в Москве!

Вполне естественно, что в военкомате нас приняли не самым приветливым образом – пообещали , что подберут специально для нас какие-нибудь медвежьи углы, где мы будем долго помнить,что такое армия, как следует себя вести в армии и стоит ли так шутить с военкоматом и с офицерами, вообще. Но в этот момент нам море уже было по колено - на фестиваль мы остались в Москве и, конечно, он стоил того. А вот в военкомате нас не забыли. Один из «героев» в конце сентября уехал в какой-то дальний островной гарнизон на Дальнем Востоке. Мне повестка на призыв пришла в начале октября – «14 октября с вещами» -гласила она. Это меня вполне устраивало, хотя чем позже, тем лучше.
Военкомат находился в центре Москвы на тихой и уютной улица. Вернее, она была тихой и уютной по настоящему, если бы не собственно военкомат, который каждое утро в течение 4-5 месяцев превращал по утрам этот отрезок улицы в настоящее место «народных гуляний». Не могу даже припомнить, с каких пор появился этот обычай – шумно и весело провожать в армию. На проводы собираются все друзья и знакомые, все родственники. Пир начинается рано вечером и длится всю ночь. Пьют столько, сколько душа позволяет. Гуляют в квартире, гуляют на улице. Поют и пляшут, так, что дым коромыслом. А утром к 9.оо со всех сторон района к военкомату с песнями и плясками, почти как на Первомайскую или Октябрьскую демонстрацию, движутся огромные пьяные компании. С гармошками, с гитарами, которые иногда тут же у военкомата превращаются в щепки, когда из ворот выезжают призывники. Как правило, призывника ведут чуть тепленького, только что не несут на руках. Очень лихая была традиция -проводы в армию. Постепенно , где-то к концу 80-х вся эта безудержная удаль проводов постепенно стала сходить на нет – то ли призывать стали меньше, то ли обычаи изменились то ли народ серьезным стал.

Мы отгуляли тоже очень весело, друзья были с гитарами, с песнями и плясками. Так что сосед снизу вызвал милицию. Наряд пришел, увидел, все понял и вежливо откланялся .Как поется: «Последний нонешний денечек гуляю с Вами я друзья» А наутро — вперед и с песней! Вокруг военкомата большие группы веселых людей – каждый как может напутствует своего призывника. Наконец появился военкоматовский капитан и все призывники жидкой струйкой потекли в узкую щель ворот этого заведения. Последние минуты как-то сразу отрезвили – на фоне веселящихся друзей вдруг резко прочувствовались минуты прощания с гражданской жизнью, домом, близкими и друзьями., Это было 14 октября 1957 года на Покров. В Москве было уже прохладно, по обычаям тех времен мы почти все были в легких стеганых телогреечках – одеты по осеннему, но довольно таки легко. На распределительном пункте, который в то время располагался где-то на Пресне, я понял, что военком свое обещание выполнил – нас направляли куда-то на север. Это сейчас на сборном пункте призывников одевают и обувают, тогда же максимум, что с нами сделали, это подстригли под нулевку, разбили по командам и тут же в путь –( к сборному пункту были подведены железнодорожные пути). Подали состав – около десятка теплушек, которые ходили еще во время войны. Такие можно увидеть лишь в старых фильмах — когда победители возвращаются в Россию. Да в фильмах, где показывают перевозку заключенных. В наших вагонах тоже были зарешечены все оконные амбразуры. Итак, нас предварительно разбили по командам. В каждой команде было человек 50-60 и к ним был прикомандирован 1 военный. Как мы не допытывались, куда на везут, в какие части – ответа добиться было невозможно –приедете,узнаете. Наш сопровождающий был какой-то старшина с черными погонами – какие части он представлял мы не понимали.

И вот мы в вагоне – на полу постелена солома. В середине вагона стоит печка-буржуйка - даже нары не удосужились поставить. Ложимся на соломе где-кто пристроится – организуются небольшие компании по интересам – у кого обнаружился пузырь водки, у кого какая-то закуска. А где- то уже запахло одеколоном. (питьевым, разумеется) И в путь. С песнями. Песни не поют, а горланят.
Сначала при выезде из Москвы эшелон состоял из десяти-двенадцати вагонов, но по мере продвижения к ним присоединялись все новые и новые вагоны, в которых также находилось почти по сотне таких же, как мы полупьяных, бесшабашных и ничего не боящихся ребят. Не знаю, имели ли военные опыт сопровождения такой массы неуправляемых людей или это был уникальный случай, но что это такое они поняли только, когда эшелон прошел около 250-300 километров. Когда наш "литерный" останавливался на какой-нибудь станции или полустанке – чтобы подцепить новые вагоны или заправить паровоз водой или углем – вся эта дикая масса выскакивала из вагонов и мчалась наперегонки к ближайшему станционному магазину. Конечно основная потребность это водка и что-нибудь закусить. На первых порах – либо потому что еще были какие-то деньги или, быть может, еще не понимали своей силы в области экспроприации с использованием большой оголтелой массы ,в первых попавшихся магазинах пытались все что можно было купить на деньги. А другие,пришедшие после нас,которым уже ничего не досталось со злости конфисковывали все, что было в магазине – нужное и ненужное. Ну а дальше каждая остановка превращалась в элементарный налет на торговые точки. С тем же элементом состязательности – кто первый. И уже где-то за 300 километров стали мы замечать – все магазины наглухо закрыты – видно по инстанции прошла команда – идет неуправляемый воинский эшелон.
По мере продвижения дальше уже пошли отдельные налеты на дома жителей, которые были поближе к месту остановки – просили самогон, хватали живьем гусей, кур и в один вагон затащили даже поросенка. Это можно сравнить с татаро-монгольским нашествием по степени беспредела и опустошений. Хотя в ограниченных масштабах (локально) и без поджогов.
Чем дальше мы ехали, тем резко холоднее становилось снаружи, да и в вагонах температура нормальной была лишь у печки. Уже проехав Калинин ( ныне Тверь ) мы поняли, что едем на север. Ехали малой скоростью: то, что пассажирский проходит ныне за сутки, мы ехали трое. Постепенно усиливающийся холод, переходящий в мороз, и полная блокада состава ( в смысле доступа к торговым точкам) полностью охладили наш пыл и протрезвили даже одеколонщиков, так что к месту нашей выгрузки мы прибыли холодные, голодные без доли оптимизма.

Последние сутки нашего пути мы уже безучастно наблюдали мелькающие мимо станции и населенные пункты. После Петрозаводска стало понятно,что сейчас мы в Карелии и путь наш лежит на Мурманск. Места проезжали суровые и безмолвные, казалось даже необитаемые. Так как эшелон уже был полностью сформирован на станциях и населенных пунктах мы уже давно не останавливаемся. Все стоянки теперь запоминаются открытыми болотистыми местами ( они предпринимались лишь для того, чтобы выполнить команду «оправиться»). Запомнилась одна такая остановка – ночь, морозно, небо прозрачное и такие хрустальные яркие звезды, каких в Москве увидеть было невозможно. Кругом кромешная тьма, только виден где-то впереди луч прожектора паровоза, далеко врезающийся в темноту ночи. Судя по по прожектору паровоз был довольно далеко впереди. Наш вагон был в это время находился уже почти в самом хвосте.(Это потом мы поняли, что чем ближе к хвосту, тем быстрее отцепят. А первых — пока рельсы не кончатся). Сколько длилась стоянка, не помню, но помню, что гудок паровоза, призывающий всех по местам, раздавался целую вечность. Разносился звучно в прозрачном морозном воздухе. Но на него мало кто обращал внимание, пока поезд не тронулся. А трогался он очень медленно. Только после этого вся наша орава на ходу начала вскакивать в свои вагоны, а потом уже и в любой -лишь бы зацепиться за поручни.. И вот все на местах , а поезд еле-еле движется. И уж не знаю, остался ли кто в поле и хватился ли кто их, если они остались – никто в вагоне нас по головам не пересчитывал.

Проезжали места, которые были знакомы по урокам географии в школе – Медвежьегорск, Кивач. Некоторые шибко грамотные остряки говорили – впереди Беломорско-Балтийский канал. Вероятно, нас вместо «зеков» везут на его достройку – незадолго до этого Хрущев объявил амнистию и «зеков» почти не осталось.
Очень сильное впечатление на меня, да и многих других произвела станция «Масельская». Как будто бы, отсюда только что отступили немцы, и мы первые въезжаем на эту территорию – вдоль дороги на несколько сотен метров стоят полуразвалившиеся стены кирпичных зданий – без дверей, без окон, без крыш. Стены серо-красного кирпича. И не одной живой души – вымершая местность. Прошло уже 12 лет после окончания войны, а ощущение такое, что как будто немцы только покинули эту местность и мирные жители еще не успели вернуться. Вот тут , как бы впервые прорезалось ( и больше нигде больше не повторялось в таком масштабе) полное ощущение великой войны – это не какие-нибудь отдельные фрагменты: позже я видел такие – это Сталинградский дом Павлова, это развалины Фрауенкирхе в Дрездене, это полуразваленные и не восстановленные дома в том же Дрездене и в Берлине, в одном квартале от центральной Унтерденлинден. Но это все фрагменты, мемориальные уголки в окружении живых кварталов. В Масельской же стоял весь бывший жилой комплекс довольно большого масштаба. И это было ужасно видеть.

А нам судьба отрезала еще несколько часов езды – и вот она наша – станция Кочкома.- холодно, снег. Весь наш вагон выгружают и тут же около станции заводят в какое то складское помещение – как оказалось потом это продовольственный склад нашей будущей части – Краснознаменного Ребольского погранотряда. Везде мешки с луком, морковью и чем то еще. Запомнился мне этот лук потому- что был он самый сухой и теплый и мы, самые догадливые, тут же разместились на этих мешках – здесь нам предстояло провести нашу первую ночь в Карелии. Приехали мы засветло, но темное время наступило на севере очень быстро и отправлять дальше нас планировалось только утром. Спали в холодном складском помещении на мешках, как те бездомные собаки, которых сейчас много в Москве – привалившись друг к другу. Вот так с ночевки в армейском складе началась моя армейская жизнь.
А проснувшись, точнее, очнувшись утром, мы снова сравнили себя с зеками – так хорошо вязались эти два названия –Колыма, о которой мы были лишь наслышаны, и Кочкома – которую мы прочувствовали за одну ночь. И когда мы уже сели в машину ( старый грузовой ЗиСок с брезентовым верхом, на котором обычно, наверное, возят ту самую морковь и лук, с которыми мы провели ночь, а теперь вот загрузили и нас), так вот когда нас туда загрузили мы уже вполне прочувствовано завели старую зековскую:

На сто километров тайга (это тоже был наш случай, только не 100, больше двухсот)
И ты будто стал сиротою
Будь проклята ты КОЧКОМА,
Что названа райской страною

Так встретила нас Карелия.
Пожалуй, что нет! Не Карелия встретила нас так.
Так встретила нас армия, так встретили нас ее командиры.
Хотя…если подумать хорошенько, - а где нибудь в другом месте страны встречала ли армия своих новобранцев в то время по другому? Твердо скажу нет!
Вот так «лицом к лицу» без родительской опеки встретились мы со своим временем — временем послевоенной разрухи и восстановления из руин!
Это десятилетие спустя будущих воинов стали возить в пассажирских поездах, это лишь десятилетия спустя новобранцев стали одевать по сезону прямо по месту призыва, это все будет многие годы спустя.
А тогда было такое время – ведь после окончания великой войны прошло лишь 12 лет. Просто мы, дети войны, уже сумели позабыть за эти годы тяготы и лишения военных лет. А оказалось, не везде еще жизнь наладилась. Все еще было впереди. И это мы ехали обживать и благоустраивать передовые рубежи — Государственную границу СССР.

[drew]

Следующий опус...

Колунство.
Колун, как много в этом слове для сердца русского …. Иногда меня это радовало (особенно в хорошую, не холодную и не дождливую погоду), иногда бесило (когда ветрище, снег и дождь).
Наш сон был тоже священен и неприкосновенен. А что делать, если ты в наряде, часовым по ПЗ, с 24.00 до 04.00? А спать то всё равно хотелось, не зависимо от времени года. Один раз я пролетел, будучи уже на втором году, колуня как раз в это время. Была зима, но не особо холодно, неоднократные обходы вокруг заставы уже порядком надоели. Уже была выпита из горла припасённая на этот случай банка сгущёнки, заеденная буханкой свежеиспечённого белого хлеба и запитая чашкой свежего чая, но в сон клонило, как падлу, не смотря на то, что рубежи нашей священной и неприкосновенной Родины должны были охраняться. И я слегка поддавался ему, Морфею. Ещё разок обошёл вокруг заставы, убедился в том, что в офицерском домике погас свет, и утихомирился. Тайга, наша заставская дворняжка, бегала туда-сюда, как будто предупреждая о чём-то. Ну что мне Тайга, когда я сам пограничник, у меня за плечами автомат с пятьюдесятью патронами, ворота заставы плотно закрыты на засов, все ребята тихо дремлют в своих кроватках, дежурный по ПОГЗ тоже посапывает в дежурке, облокотившись на пульты, на кухне черпак тоже разлёгся на тулупе. А я чем хуже их, моих сослуживцев, я тоже хотел вздремнуть. Только прикорнул на срубленном пеньке около входа на заставу, как скрипнула дверь. Это Павлуха вышел отлить. Достал свою "дулю" и льёт, сволочь, спросонья, чуть ли не на меня.
- Павлуха, ты чё, Часового не видишь? Ты куда ссышь козёл?
- Да, ладно, весной всё сойдёт.
- Ну, ты даёшь, меня чуть не обоссал.
- Студент, ты не волнуйся, я миллиметровщик.
- Да я и не волнуюсь, только Бортничек сказал, что если кого заметит ссущих с крыльца, заставит весь плац выскребать до земли. Понял?
- Ну ты чё, меня заложижь, что ли? Иди спать на кухню.
- Низя, я службу несу.
- Ой-ой-ой, погранец невъеб@нный, молчи уж.
- Да пошёл ты.
Вот так, шутками-прибаутками, мы и продолжали службу. Только успокоишься, ещё кто-нибудь выходит отлить, и так постоянно. Я понял, что это может продолжаться без конца, и мне не удастся соснуть, я решил сменить свою дислокацию, перешёл на противоположную сторону заставы, т.е. на сторону офицерского домика. Походил туда-сюда, света в окнах его не наблюдается. И прикорнул на крыльце, откинувшись на спину. Было совсем не холодно, а я был в ватных штанах и тулупе. Подбежала Тайга, что-то урча. Я её погладил, приголубил, и мы погрузились в сон. Не знаю, сколько он длился, но только чувствую, что кто-то долбит по ноге. Открываю глаза, и о Боже мой: Бортничек, шеф.
- Ты чего, как службу несёшь?
- Я тайшант, очень устал, и поэтому присел.
- Присел, или прилёг?
- Не, конечно же присел, ну и может быть прилёг?
- А почему присел и прилёг, когда должен бдить и ходить вокруг заставы как волчок?
- Не знаю.
- Как не знаю? А вдруг нападение на заставу?
- Тайшант, да кому мы тут нужны, в пятидесяти километрах от отряда в таких глухих местах?
- Да кому-нибудь и нужны, ведь граница меньше чем в километре от нас. Короче, завтра, когда отоспишься, в наряд на фланг.
- А я и так завтра иду на левый, на 6 часов.
- Вот и пойдёшь на 6 часов, но службу будешь нести за все 12. Понял?
- Так точно, тайшант.
Сразу же сон куда-то делся, служба показалась радостью, тем более, что оставалось до конца наряда менее 20 минут.
Разделся, съел доппаёк, улёгся в кровать, но произошедшее не давало заснуть. Как же так я пролетел? Невероятно. Ну ладно, ничего страшного. И уснул.
А утром, Бортничек, направляя на службу на фланг, ничего такого не припомнил, видимо, понимая, что нам нелегко.

drew добавил(а) 23.12.2012 в 16:43

Сообщение от Alehandro

Отлично! Будет здоровска!

Саша, стихи твои просто замечательные. Написаны с душой. Молодец. Я понимаю в этом толк, поэтому тоже пишу стихи, их много, но про Реболы лишь два. Второе выложу чуть позже.

[drew]

Кто-то пишет стихи от имени женщины, будущи мужчиной, кто-то наоборот, кто-то от своего имени.
Свой следующий рассказ я написал от имени ....собаки.

Тревожная группа (глазами собаки).
Зима. 2 часа ночи. Питомник. Вольер №3. Надпись на прибитой дощечке: ИРМА. Обшарпаный пол. Войлочная подстилка. А вот собственно и я сама – Ирма. Не спится мне сегодня что-то. А как уснёшь, когда живот болит? Мартын мой наварил нам сегодня бурды какой-то, каша – не каша, суп – не суп, мешанина солёная. Нет, чтобы консервой рыбной угостить, так они их сами за обе щеки уплетают, а нам, кому это конкретно предназначено, не дают. Вон, морды-то отожрали на нашем минтае, причём все без исключения, включая инструктора. А нам всё каши, каши, смотреть на них уже не могу. Вот и мучаемся животами.

Луна сегодня почти что полная. Я люблю засыпая смотреть на Луну. И если бы не приступообразные боли в животе, как бы хорошо сейчас было.

На заставе дежурный зачем то зажёг вторую лампу, пошёл с ней в спальное, кого-то тормошит. Сработка наверное, и если я не ошибаюсь, то сегодня очередь именно Мартына, и соответственно моя. Точно, сработка. Выбегают Гиля, Мартын и комтех. А Голядкин (Гиля) то зачем? Он же водила, и газон его ещё вчера сломан был. Бежит к гаражу, открывает ворота и пытается завести свой ГАЗ-69. Завёл. Молодец, что смог отремонтировать. Автомобиль у него уж очень древний, весь скрипит и трещит на ходу, но всё равно, лучше хоть на таком, чем своим ходом. Мартын открывает вольер, и орёт: "Ирма, ну-ка подскочила, поедем яшку ловить". Никуда не денешься, плетусь за ним. Открывается задняя дверь, я заскакиваю внутрь, на сидение. "Ты куда, зараза, а ну давай назад, здесь комтех и Мартын сядут", - это Гиля, он всегда такой, ругается. Запрыгиваю ещё дальше. Как же здесь неудобно, тесно, пол железный и холодный. Ладно, потерпим, сейчас самое главное узнать, далеко ли трястить в этой развалюхе. А вот и замполит, его то мы и ждали. Садясь спрашивает: "Комтех, что сработало?". "Рядом тут. Пятый левый на правом. Сейчас разберёмся". "Давай-давай, только побыстрее".

Опять живот, опять стало бурчать от этой тряски. Ну держись, ребятки, я не виновата, спускаю газы. Вонь мгновенно окутала брезентовый салон. Гиля даже тормознул, открыл дверь. "Ну вы чё, охренели, срать в машине?"- грозно изрёк Бортничек, глядя на Мартына с комтехом. "Это Ирма" – в один голос спарировали они. "Вот сволочь такая. Теперь в тревожку противогаз надо брать. Голядкин, ты себя можешь представить в противогазе за рулём?". Всеобщее гы-гы-гы.

Подъехали, блок стучит. Комтех выскочил, включил фас, и сразу же увидел торчащий под углом в небо козырёк столба с замкнутыми нитями, и кучей белых перьев на них. Всё ясно: куропатка полярная. Сидела, сидела в своём сугробе, взметнулась в небо, и протаранила козырёк. Бывает. Комтех поправил козырёк, распутал и подтянул нитки, блок перестал стучать. На заставу отзвонились, отбой. Ну и слава Богу, а то, где уж мне сейчас бегать по сугробам в поисках Яшки.

Чтобы развернуться, пришлось ехать вперёд ещё два участка, до Лю-лю, там был широко расчищенный разворот. Назад добрались очень быстро. Мартын отвёл меня в вольер. Брожение в животе прекратилось. Я разлеглась и уснула, глядя на Луну. Сработок в эту ночь больше не было.