Рассказы_Дизайнера

[Dizayner]

Зубная история

Около окошечка регистратуры районной поликлиники стоит невысокий коренастый пенсионер с большими пышными усами. Прижав ладонь к левой щеке, он с трудом проговаривает женщине средних лет:

— Ниночка, нет больше сил терпеть, доченька. Совсем меня больной зуб замучил, проклятый. Вырвать бы его, лешего!

— Дядя Федя, врач-стоматолог — Надежда Ивановна — уехала в город на конференцию. Другая — Ирина — сегодня позвонила: с высокой температурой лежит дома, — сочувственно проговорила односельчанка, работающая в поликлинике. — Сегодня вас принять с больным зубом, к сожалению, некому. Надежда Ивановна вернётся только послезавтра. Потерпите уж, пожалуйста. Лекарства вот в аптеке возьмите, попейте.

Нина написала наименование препарата на бумажке и протянула односельчанину листок.

— Хотя, Фёдор Кузьмич, подождите, у нас на соседней улице коммерческая стоматология открылась. «Здоровые зубы» называется. Попробуйте сходить к ним, вы же ветеран, старший прапорщик запаса, вам, может, и скидку сделают.

Пенсионер взял рецепт, поблагодарил и вышел из поликлиники. На улице весело щебетали птицы. Яблони стояли белые от цветов и благоухали, но он не обращал внимания на окружающую красоту, пульсирующая зубная боль очень мешала восприятию окружающего мира. Недалеко от универмага ветеран военной службы увидел вывеску «Здоровые зубы» и нерешительно направился к входной двери коммерческой поликлиники.

Войдя внутрь, он приятно удивился чистоте помещения. Всё вокруг блестело и сияло. С картинок, вырезанных из модных журналов и аккуратно наклеенных на стенд, смотрели широко улыбающиеся девушки и парни. В углу стоял большой аквариум, в котором плавали две громадные рыбины, силуэтом напоминающие пиранью.

— Добрый день, проходите пожалуйста, — приветливо встретила его молодая девушка-медсестра модельной внешности, прервав разговор по дорогому сенсорному телефону. — Какие у вас проблемы?

— Да вот тово… зуб… — нерешительно произнёс пожилой мужчина.


— Давайте сначала быстренько оформимся. Как ваша фамилия, имя и отчество?

— Сергеев Фёдор Кузьмич, — ответил пенсионер.

Медсестра быстро внесла данные больного в компьютер. И не давая опомнится посетителю продолжила:

— Сейчас сделаем снимочек, врач вас осмотрит и примет меры, — приятным голоском прощебетала девушка. — Правда, все услуги у нас платные…

— Не надо никакой снимок, — взволнованно проговорил пенсионер. — Вы мне вначале дайте посмотреть, как это называется…ну, цены ваши…

Девушка протянула папку с прейскурантом на услуги. Посетитель бегло пробежал глазами по ценам.

— Да вы что, совсем… — начал возмущаться Фёдор Кузьмич. — Чтобы тово… один зуб вырвать — пять сотен дерёте! Да я на эти деньги знаете, что могу купить?!

Тут пенсионер стал в уме прикидывать: «Буханка хлеба двенадцать рублей. Пятьсот разделить на двенадцать. Сколько это будет? Около сорока вроде. Пачка сахара двадцать. Поделить — двадцать пять упаковок получается. Гречка…». Он достал кошелёк, заглянул в него. Там было две сотенные с мелочью. В потайном кармашеке кошелька лежала давно припрятанная тысяча одной бумажкой.

— Как ветерану, мы вам обследование бесплатно сделаем. У вас ветеранское удостоверение есть? — мило улыбаясь, продолжила модель.

— Есть, но не про вашу честь! — громко выговорил Фёдор Кузьмич, развернулся и, возмущаясь, направился к выходу. — Вот буржуины! Пятьсот рублей за какой-то зуб требуют!

Взволнованный, Сергеев забыл зайти в аптеку. Сразу же устремился к автовокзалу, сел на рейсовый автобус и через двадцать минут был около дома. Жене о посещении коммерческой поликлиники Фёдор Кузьмич решил не рассказывать.

У ворот он встретил соседа дядю Гришу.

— Чяво, пограничник, невесёлый такой? — спросил сосед. — Обстакановка не товось, что ли?

— Да, зуб вот — разболелся совсем…

— А ты, Кузьмич, лошадиного щавеля пожуй, авось и полегчает, — посоветовал сосед. — А не полегчает, тады можно сальцом несоленым закусить.

— Какого ещё лошадиного? Может быть, конского? — открыв ворота, встряла в разговор мужчин Вера Ильинична. — Ну как дела, Федя? — обратилась она к мужу.

— Да так, не очень. Докторов на месте не оказалось. Только послезавтра будут, — раздраженно махнул рукой Фёдор Кузьмич.

— Вот незадача-то! — посочувствовала супруга. — А ты попробуй лист валерьяны к зубу приложить, а ещё надёжнее — водкой прополощи.

— Самогонкой-то первое дело, враз пройдёт! — бодро добавил дядя Гриша. — Две пол-литровочки в самый раз будут! Первейшее лейкарство!

— Дядя Гриша, что ты ерунду мелешь?!— возмутилась Вера Ильинична.

— Молчу, Ильинична, молчу, — примирительно проговорил сосед — Кузьмич, а ты к ветеринару Сашке сходи. Он кобылкам и бычкам за милую душу больные зубы дерёт. Сам видал. Клещами хрясь — и порядок в танковых войсках!

— Дядь Гриш, иди-ка ты лучше с такими советами к своей Сидоровне, она тебе враз язык укоротит, а ей, если что, подмогну! — сурово произнесла Вера Ильинична и слегка подалась вперед, надвигаясь на соседа.

— Вот ведь бабы — шуток не понимають, — испуганно пробормотал дядя Гриша и засеменил к своей избе.

К вечеру Фёдору Кузьмичу стало совсем невмоготу. Щека и десна разбухли, обострив боль. Что только он ни делал, чтобы облегчить свои страдания.

Испробовал все средства народной медицины. Полоскал рот водкой, коньяком, прикладывал к больному месту коренья и листья всевозможных трав. Ничего не помогало.

— Нет больше сил моих терпеть… хоть ложись и помирай! Так и ломит, так и ломит! — жаловался он супруге.

Фёдор Кузьмич не спал всю ночь, ходил из угла в угол. Жена тоже не сомкнула глаз, переживая за мужа. В семь часов утра Сергеев вышел из дому и снова поехал в коммерческую поликлинику. «Чёрт с нею, с этой пятисотенной! — возбужденно размышлял пенсионер. — Гори она пропадом! Главное унять боль».

В фирме «Здоровые зубы», несмотря на ранее утро, уже находились врач-стоматолог и молоденькая медсестра. Едва войдя в помещение пенсионер забежал и сразу же вручил им заранее приготовленную тысячную купюру и удостоверение ветерана военной службы. От боли он уже не мог говорить, а только вопил и показывал на злополучный зуб. Медсестра без промедления отвела больного в рентген-кабинет. Затем — в операционную. Усадив больного в кресло и посмотрев снимок, врач сделала обезболивающий укол и стала готовиться к операции.

Сергеев после укола в десну погрузился в дремотное состояние. Стоматолог, работая, что-то говорила, спросила о чём-то больного. Фёдор Кузьмич не вникая в смысл слов, в ответ несколько раз утвердительно кивнул головой, поймав, однако, себя на мысли: «Что она, врачиха, всё ковыряется в моём рту, словно у себя в дамской сумочке. Рви уж, этот треклятый зуб! Больно же… Лекарства, что ли обезболивающего пожалела? Надо ей как-то подсказать, знак подать. А то будет как с нашей любимицей — лошадкой Зорькой. Вот была история»… Он начал вспоминать…

Однажды на заставе, где Сергеев был старшиной, у кобылки Зорьки разболелся зуб. Ветеринар находился на дальнем фланге отряда, и прибыть мог в подразделение только дня через два. Долго думал тогда старшина с солдатами, как помочь животинке.

— Да шо тут сумлеваться — действовать треба, — предложил ефрейтор Иван Галушко. На моём хутори у коняки якось раз зубы разболелись, то мы с батьком плоскогубцами и дернули. Кобылка даже не подрыгалась. А нашей-то смирненькой лошадке я жизнь враз облегчу. Взмахну инструментом — хворобу як корова языком злыже!

— Ну ты, Ваня, не хвастай больно, — перебил паренька старшина. — Тут с кондачка не выйдет. В сон её обратить надобно, чтоб она трошки прикорнула. Потом уж больной зубик и рвануть.

— Да дать ей з десяток таблеток димедролу — она и откинется. А я ей всё за милую душу обустрою! — предложил ефрейтор. — Проснётся совсем здоровенькая. Ещё благодарна нам буде.

Фёдор Кузьмич покол****ся немного. Но видя, как мучается Зорька — решил всё же помочь бедному животному.

— Десять таблеток, наверно, многовато будет. Дадим пять, потом поглядим, — сказал старшина.

Солдат запихнул в мякоть хлеба пять таблеток лекарства, и Сергеев дал «бутерброд» лошади. Зорька с неохотой проглотила его и через некоторое время улеглась в конюшне на соломе и заснула. Ефрейтор Галушко с клещами в руках, не спеша, подошел к лошадке. Фёдор Кузьмич приоткрыл рот животному.

Солдат инструментом подцепил больной зуб Зорьки и в нерешительности застыл.

— Ну что ты медлишь, рви давай! — поторопил ефрейтора старшина.

— Тут захватить надийно треба. Тогда уж… — ответил Голушко и стал елозить клещами во рту лошади. Потревоженная Зорька открыла один глаз и немного задвигалась.

— Да рви быстрей, раззява! — крикнул Сергеев. От волнения его большие усы затопорщились.

Солдат резко дёрнул инструментом, но получилось как-то вбок. Вдруг лошадь встрепенулась, вскочила на ноги. Ефрейтора вместе с клещами отбросило на несколько метров в копну сена. Сергеев успел отпрыгать в сторону. Всегда смирная и тихая Зорька стала бегать по конюшне, сметая всё на своем пути. Выбила входную дверь, выскочила во двор заставы, и понеслась, как угорелая. Громкое её ржание заставило выскочить из помещения начальника заставы майора Королёва и всех, кто там находился.

— Прапорщик, что ты мне тут цирк устроил! Давай, лови своего скакуна, Чапаев-герой! — крикнул начальник заставы, обращаясь к выбежавшему из конюшни Сергееву.

Солдатам удалось подловить и кое-как утихомирить лошадку. Выглянул из конюшни слегка оторопевший ефрейтор. С клещами в руках, в мятом обмундировании, весь в соломе, он робко подошёл к старшине.

— Что ж ты, ветеринар хохлацкий, в сторону зуб потянул! На себя рвать надо было, дерево ты стоеросовое! — воскликнул, увидев солдата, старшина.
— Да я шо? Я с пониманием, як батяня вчив, с оттяжкой! А вона чогось сконфузилась! — произнёс Голушко…

Фёдор Кузьмич вспомнил, как он получил нагоняй от приехавшего через несколько дней ветеринара. Зорьке удалили оставшийся обломок зубного корня и она быстро пошла на поправку. Теперь, находясь в стоматологическом кресле, Сергеев размышлял: «А всё ж таки больно коняшке тогда пришлось от наших несуразных действий. Эх, сколько лет прошло с тех пор, а как будто вчера дело было».

Фёдор Кузьмич, словно наяву, ясно увидел перед собой очертание лошадиной морды. Зорюшка мирно жевала овёс и смотрела на него добрыми глазами. Потом появилась улыбающаяся физиономия ефрейтора Голушко с пассатижами. Он решительно надвигался на него, увеличиваясь в размерах. Это привело Сергеева в крайнее изумление. Солдат, поднеся инструмент к старшинскому лицу и уверенно заявил: «Товарищ старший прапорщик запаса, не сумлевайтесь, больно не буде. Це для меня — плёвое дило. Раз и — готово. Охнуть не успеете!..»

Вдруг стоматолог резко дёрнула инструментом. Пациент от неожиданности вздрогнул. Но бояться было уже поздно: врач выбросила удалённый зуб, и снова стала прилаживаться к больному месту. «Что это она, сбраковала что-ли, корешок оставила?» — негодуя, подумал Фёдор Кузьмич. — «Да нет, кажись, всё нормально».

Врач ещё раз произвела необходимые манипуляции с инструментом, и дёрнула.

— Ой, батюшки! — вскрикнул Сергеев.

— Всё, больной, готово, — успокаивающе произнесла врач-стоматолог, откидывая что-то в урну. — Можно немного отдохнуть, боль сейчас пройдет. Дома попьете лекарство, которое вам дадут.

Фёдор Кузьмич медленно встал с кресла и присел на стульчик. Через некоторое время подошла медсестра и вручила ему пакетик с лекарством.

— А сдачу? — спросил старший прапорщик запаса.

— Какую сдачу? — удивилась медсестра.

— Как какую? Тово … пятисотенную. Вы мне зуб удалили? Удалили. В вашем ценнике написано: зуб — пятьсот рублей! — взволнованно проговорил пенсионер. — А я вам тысячную дал! Забыла, что ли?

— Так вам же два зуба удалили, — пояснила медработник. — Итого тысяча рублей получается.

— Как два?! — Фёдор Кузьмич поднёс пальцы к левой половине рта и обомлел.

— А что вы, больной, удивляетесь? — вступила в разговор врач-стоматолог. — У вас один зуб совсем гнилой был, инфекцию распространял. Соседний внешне чистый, а корешок уже плохой. Я же вам об этом говорила вначале и предлагала удалить оба. Вы согласились.

— И оплату тысячной купюрой произвели. На два зуба получается, — добавила медсестра.

— Кто вас просил, тово… второй зуб трогать. Вставляйте его немедленно на место или возвращайте пятьсот рублей! — воскликнул Сергеев.

— Ничего вам возвращать не будем, больной, — уверенно произнесла медсестра. — Мы честно своё отработали. По прейскуранту…

— Как это не будете? — вскипел пациент. — Правов у вас таких нет, чтоб самодельничать, здоровые зубы людям удалять. Я жаловаться буду.

— Да жалуйтесь кому хотите, — произнесла врач. — А сейчас освободите помещение. Там больные в коридоре ждут.

Фёдор Кузьмич побагровел, привстал со стула и, подавшись всем корпусом вперед, стал наступать на врача-стоматолога. Щеки Сергеева покраснели, усы вдруг задергались. Женщина от неожиданности попятилась назад.

— Да отдай ты ему деньги, Маша! — испуганно проговорила врач-стоматолог. — Видишь, человек не в себе… Того и гляди …

Медсестра достала пятисотенную бумажку из сумочки и протянула банкноту взволнованному Сергееву.

— То-то же! — победоносно произнес ветеран, быстро убрал деньги в карман и направился к выходу.

На улице Фёдор Кузьмич успокоился. Пройдя несколько сот метров по направлению к своей деревне и вовсе ободрился. Настроение у него заметно поднялось. Боли уже не было. Нащупав в кармане хрустящую бумажку, повеселел. «Куплю сейчас в сельпо внуку Антошке трактор игрушечный. Жене — кофточку, всё примеряла одну понравившуюся в магазине. Давно Верочка об этой обновке мечтала. Сюрприз им сделаю», — решил Сергеев.

Через час он дошёл до окраины деревни. Навстречу ему шла жена:

— А я уж волноваться стала, Федя! — обрадовано произнесла супруга.

Фёдор Кузьмич широко улыбнулся.

— Батюшки, что с тобой наделали? — воскликнула Вера Ильинична. – Щербатым стал, родненький!

— Это тово… ничего, — ответил дед. — Зато пятисотенная цела!

— Какая сотенная? – удивленно спросила супруга.

— Да так, говорю, солнце сегодня тово… печёт здорово. Погода хорошая… — опомнившись, что чуть было не проговорился, сказал Фёдор Кузьмич.
Сергеев подошёл к жене, обнял ее, и они вместе под ручку пошли по улице.

[Сергей Мъ]

Dizayner, А почему не весь рассказ целиком? Прочитал вложение -вполне можно было публиковать всё. Очень контрастно и злободневно: коновалы из платной лечебницы и боец с клещами.

[Dizayner]

Охота на лису

Старший прапорщик запаса Фёдор Кузьмич Сергеев увлечённо рассказывает охотничьи байки соседу дяде Грише, Пётру Ивановичу — плотному, осанистому мужчине лет сорока и молодому пареньку Мише. Деревенские обыватели смеются. Громче всех раскатистым басом гогочет Пётр Иванович, любитель всяких приключений.
Фёдор Кузьмич подкрутив по привычке усы, в обычной своей манере начинает очередной рассказ:
— Крадусь я как-то раз через чащу к озеру — с ружьем наизготовку. На водоёме уток видимо-невидимо. При подходе к воде неожиданно спотыкаюсь. Утки от шума взлетают и прям надо мной летят. Падая на спину, случайно нажимаю курок ружья, и три жирных утки… к моим ногам …. готовые…».
— Сумлеваюсь что-то… Одним выстрелом? — произнес сосед, прищурив глаза.
Сергеев считал себя бывалым охотником и рыболовом, и сомнение соседа задело отставника-пограничника за живое.
— Не веришь, дядь Гриш?! – возмутился он. — Да у нас в Карелии рыба на обычный алюминиевый крючок клевала. За час ведро окуньков ловили. Котам заставским раздавали… А на одну блесну три щуки, тово,.. бросалось!
Все вокруг, и Фёдор Кузьмич в том числе, вновь засмеялись.
— Ну, ты и горазд заливать, Чапай! (так деревенские звали Сергеева за кавалерийские усы, похожие на усы легендарного комдива). Уморил прям! — Петр Иванович вытер со лба пот, выступивший от усиленного смеха.
— А я вот однажды … — начал было говорить Миша, худой как жердь, с маленькой, размером с кулак Петра Ивановича, головой.
— А, ты — малохольный, помалкивай, когда старшие гутарят. Ты даже ещё в армии не служил! Пущай Кузьмич дальше завирает! — прервал собеседника дядя Гриша.
— Так вот, дремлю, я как-то на диване, — начинает травить очередную байку Фёдор Кузьмич. — Вдруг сквозь сон слышу, как собака лаем заливается, и куры раскудахтались. Ну, думаю, опять лиса заявилась, шельма! Я как по команде «В ружьё!» вскакиваю и в одних подштанниках бегу в кладовку. Ружье у меня там охотничье в надёжном месте лежит.
— Ружье-то заправдашное? — робко спросил Мишка.
— А ты, что думаешь — игрушечное?! Его мне на заставе от самого Матросова за службу вручили! — с гордостью сказал пограничник. — И вообще не перебивай старших, кулёма…
Старший прапорщик запаса достал носовой платок, громко высморкнулся в него и продолжил рассказывать дальше:
— «Ах ты, рыжая плутовка, сейчас я тебя сцапаю! Будешь знать, как курей воровать!» — думаю я. Повадилась тут к нам в этом году. Я на неё и засаду устроил, и капкан установил, никак не поймаю. Уволокла мою любимую курицу Чернуху, задушила ещё двух. Особо мне жалко Чернуху. Знатная наседка была! Грозная, жуть! Даже мой сторожевой пёс Полкан — ну, вы знаете эту образину — за версту её обходил. Полез как-то цыплёнка обнюхивать, и получил клювом, тово... по морде.
— Да, знаем мы твово Полкана — кобелину. Суёт свой нос, куды не попадя! — проворчал сосед.
… — Забежал в кладовку, и тут такая оплошность, — не обращая внимания на слова дяди Миши, уточнил Фёдор Кузьмич. — Задел случайно крынку с маслом. Опосля цепляю коробку с мукой. Она на меня. Всего обсыпало. Ну, злодейка! Сейчас я до тебя доберусь. Не уйдёшь! — ненависть к Рыжей так и усиливается, так и клокочет. — Сергеев очередной раз закручивает усы и, выдержав паузу, произносит: — Представляю, как уже сотворю чучело из лисы. Потом другая мысля приходит: «Нет, лучше я жене мех подарю». И образно так, в деталях вижу, как жена прилаживает, тово,.. мех на воротник.
— Кузьмич, что ты кота за хвост всё тянешь. Лису-то добыл? — спросил Пётр Иванович.
— Да подожди ты, Петро, дослухай до конца. Добрался я до своего ружья, снарядил его двумя патронами и побежал на скотный двор. Примчался. Толкаю ногой дверь, врываюсь на птичник и принимаю изготовку, тово,… для стрельбы стоя. Вижу, какой-то зверь резко шмыгнул за перегородку. Я и пальнул туда два раза. В дыму ничего не вижу. От грохота уши заложило.
— Контузило наверно? — полюбопытствовал Мишка.
— Контузило? Тоже скажешь! Вот в армию заберут, на стрельбище тебя по ушам и окатит по полной. Особенно в артиллерии! — назидательно заметил Фёдор Кузьмич.
— Не робей, Михайло, армия сделает из тебя настоящего человека! — добавил Пётр Иванович и дружески хлопнул по плечу паренька.
— Танкисты, артилисты громыхають о-го-го! — добавил дядя Гриша. — Ты, братец, иди лучше как Фёдор Кузьмич в пограничники. Там не грохот, там вумственность нужна! — и многозначительно крутанул кистью руки около лба.
— Это верно, — подтвердил Сергеев и, выдержав небольшую паузу, стал дальше рассказывать историю. — Стою опосля выстрелов Веруня моя забегает, руками машет и кричит что-то. Я ей говорю: «Кажись, попал! Иди воротник примеряй». А она мне: «В кого попал?». «Как в кого — в лису. За перегородкой лежит…» — говорю ей. Она сразу же кинулась смотреть. Я за ней. Глядим, а за перегородкой Полкан сидит. Скукожился. По сторонам озирается, дрожит всем телом.
— То-то гляжу: пёс твой чумной ужо неделю бегает! — улыбнулся дядя Гриша. — Тоже, чай, подкантузило бедного.
— А лиса-то там была, дядя Федя? — чуть слышно спросил Мишка.
— Шут её знает. Может была, а может и нет, — ответил рассказчик.
— Ну ты, Кузьмич, и охотничек! — пробасил Пётр Иванович. — Пса за лису принял. Насмерть животинку перепугал.
Тут компания видит, как из зарослей лопуха вылезает грязный, весь в репейнике, пёс.
— Полкан, Полкан… — дружно зовут собаку приятели. Пес, виляя хвостом, подбегает, встаёт напротив Фёдора Кузьмича и гавкает несколько раз.
— Ну, что, Полканчик, проголодался? — ласково говорит Сергеев. — Пойдём супом… нет лучше мясом, тово… угощу.
— Давай, Кузьмич, иди своего Лиса, тово… покорми! — схохмил Пётр Иванович.
Все разом громко и весело засмеялись.

[Dizayner]

Руководители государства на страницах военной печати

К размещению материалов на страницах газет о влиятельных и значительных людях Советского государства уделялось особое внимание. Эти материалы неоднократно вычитывались, перепроверялись. Ошибка могла серьезно отразиться на карьере журналиста, редактора и даже простого работника-полиграфиста. Но всё же случались различные опечатки, ошибки, технические погрешности. В 30-50 годы за подобные ошибки запросто могли впаять десять лет без права переписки. Что случилось с наборщиком текста, который по ошибке в слове «Сталинград» пропустил одну букву «р» (Сталингад), где закончил свою жизнь корректор, в каком лагере оказался редактор, как сложилась судьба главного редактора – история об этом умалчивает.
В период застоя мера ответственности смягчилась. Виновным могли вдуть предупреждение по партийной линии (это было очень серьезное наказание), отправить служить в те места, где, как говорится Макар телят не гонял, понизить в должности, объявить строгий выговор. В одном из номеров газеты Ленинградского военного округа поместили передовицу о поездке руководителя советского государства в северную столицу. Статья, как это было принято, размещалась на первой полосе с громким названием «Пребывание Леонида Ильича Брежнева в Ленинграде» Но как это часто бывает, беда случилась неожиданно. В слове «пребывание» у второй буквы «р» неожиданно отбился нижний хвостик и буква чудесным образом превратилась в «о». Что из этого получилось, в комментариях не нуждается.
Конец Перестройки. Вот-вот страна распадется на суверенные державы. Материал о руководителе пока ещё могучей страны в военной газете. Набор текста по старинке осуществляется на линотипе. Но что это! Фамилия первого и последнего Президента СССР - Гробачев. Наборщица случайно при наборе перепутала буквы местами. Главный редактор газеты вызывает на ковер наборщицу текста. Поток брани начальника обрывается уверенным голосом подчиненной: «А этот гад – разрушитель страны – другой ФАМИЛИИ не заслуживает». Главный редактор реплике так и не смог ничего противопоставить.

[Dizayner]

«Два мира – два образа жизни»

В газете «Советский солдат» Центральной группы войск, расквартированных в своё время в одной из социалистических стран, в августе 1974 года случилась забавная история. На монтажном столе находился свёрстанный разворот армейской газеты, подписанный в печать должностными лицами (трогать его по инструкции категорически запрещалось). Верстальщица, пожилая женщина, заметила на металлическом клише остатки машинного масла и из добрых побуждений решила протереть обе металлические плашки – подзаголовки (в те времена использовалась высокая печать с линотипным набором текста и металлическими клише снимков и рисунков). Она тщательно протерла клише и пометила их на монтажный стол, но перепутала подзаголовки местами. Тираж газеты отпечатали. Прибывший утром первым на службу заместитель главного редактора развернул номер газеты и застыл от ужаса на месте. На развороте газеты, в идеологических традициях того времени разделенной на две части с общим заголовком «Два мира – два образа жизни», с одной стороны был написан подзаголовок «В мире капитала», с другой – «По стране родной, советской». Под первым подзаголовком - «В мире капитала» - красовались фотографии и пояснительные тексты под названиями: «Растут этажи счастья» (об успехах строительства – новые микрорайоны, села, города), «Звездное небо Детства» (о счастливом детстве дошколят и школьников), «Победители трудовых вахт» (о трудовых свершениях производственных коллективов), «По стахановскому счёту (о передовиках производства). Под вторым - «По стране родной, советской» - «Бандитизм усиливается», «Проституция захватывает города», «Гангстерские налеты», «Лики безнравственности».
Тираж газеты пришлось срочно уничтожать. Чтобы не было утечки информации, сжечь газеты поручили молодому офицеру Сергею Анатольеву, который и рассказал эту историю.

[Dizayner]

Усы. Отрывок.

...Войдя в комнату, он огляделся. Внука нигде не было. Фёдор Кузьмич заглянул за печку, посмотрел в шкафах, за занавесками. Осмотрел кругом комнату. Покрывало на кровати, над которой висела любимая картина, шевельнулось. Он, кряхтя, наклонился и увидел забившегося в дальнем углу внука:
— Сорванец, что ты наделал, как я теперь людям покажусь?! — грозно сказал старшина — А ну, вылазь!.
— Не вылезу, дедуля, ты меня ремнем отлупишь.
— Зачем усы отрезал, говори деду!
— А мне Васька обещал за ус удочку подарить, а ещё с пацанами поспорил, что усы твои настоящие. А ребята не верят, говорят, что поддельные.
— Да вы что, совсем сдурели! — возмутился Фёдор Кузьмич. — А Васька твой — шалопай, от меня ещё получит горячих. Ты зачем со своим дружком вчера соседскому коту Пирату под хвостом ски*****ом намазал. Носился, чёрная бестия, с воем по всей деревне!
— Пусть он воробышков не дерёт.
— А медаль с кителя кто уворовал? — начал высказывать свои обиды внуку старшина.
— Деда, у тебя их целых шесть, а у Васькиного отца — ни одной. Я её Ваську и обменял на рогатку. Любимую твою, с пограничником брать не стал. Взял со звездой. Их у тебя три. Жалко тебе, что ли? ...

[Мекящ]

Сообщение от Dizayner

Что ж ты, ветеринар хохлацкий, в сторону зуб потянул! На себя рвать надо было, дерево ты стоеросовое! — воскликнул, увидев солдата, старшина.
— Да я шо? Я с пониманием, як батяня вчив, с оттяжкой! А вона чогось сконфузилась! — произнёс Голушко…

_________________
Отлично!

[Dizayner]

Несвободное падение

Час пик. Метро заглатывает огромные потоки спешащих людей. Я смешался с толпой. Мужчины и женщины, пожилые и совсем юные, толстые и худые, красивые и не очень выходят и заходят в вагоны. У каждого свой маршрут, своя жизнь, свои мысли, переживания. Кто-то задумался, бабушка спрашивает у внука о занятиях в школе, где-то смеются, двое молодых парней увлечённо играют на айпаде, два пожилых гастарбайтера говорят между собой на непонятном мне языке.
Моя станция. Я на эскалаторе. Впереди меня девушка в модной куртке и на высоких каблуках. Она увлеченно разговаривает по телефону. До меня доносятся отдельные фразы. Она вся в разговоре. Мир её замкнулся в общении. Вдруг она теряет равновесие. Падает, но продолжает разговаривать. Люди стоят плотно. Помогаю ей удержать равновесие. Она не оборачивается, её разговор ни на долю секунды не прерывается. Ни слова благодарности, ни жеста признательности.
На втором подъеме мне стало интересно посмотреть на лицо незнакомки. Пристраиваюсь на параллельный эскалатор. Девушка так и продолжает общаться по мобильному. Приятные черты лица, немного вздёрнутый носик, светлые волосы. Очень жалею, что не расслышал её разговора. Может я что-то упустил, что-нибудь важное и интересное, то, что заставило молодую особу полностью отрешиться от окружающего мира и увлеченно разговаривать, не замечая происходящее вокруг.
Может мы — многие, сегодня потеряли равновесие и падаем? Большинство из нас погрузились в виртуальный мир, уткнулись в мобильные телефоны, планшеты, ноутбуки. Мы идем по улице, часами разговаривая через блютус, по мобильнику, размахивая руками, жестикулируем. Выглядит немного странно. Не замечаем других людей, остаёмся равнодушными к ярким краскам заходящего солнца, не слышим пения птиц. Окружающий мир остался за экраном монитора. Ещё вчера мы ходили в гости к друзьям поболтать, сегодня выходим в скайп и разговариваем с ними на расстоянии. Пусть даже в соседнюю квартиру. Не в живую, не чувствуя контакта, не касаясь рук. Делая окошко скайпа на край монитора, успеваем посмотреть страничку «В контакте», «Одноклассниках», ответить на почту, поглазеть на фотографии и новости.
Совсем недавно вечерами собирались за общим столом, играли в лото, читали вслух книги, что-то обсуждали. Сейчас бабушка с дедушкой смотрят сериал по телевизору, родители — один за компьютером, другой за ноутбуком, дети — за планшетом, мобильником с сенсорным экраном. Час без интернета — трагедия, мир рушится, мы не находим себе места, не можем ни с кем нормально общаться.
Как могли мы жить без виртуального планшетного мира несколько лет назад? Дочка не верит: конец семидесятых, восьмидесятые, черно-белый ламповый телевизор, пять минут нагревается, сначала звук, потом изображение, два канала, радио, чуть слышно играющее; раз в неделю фильм в сельском клубе; общение в небольших кампаниях, переписывание музыки на магнитофонные бабины и кассеты. Возможно ли это?
Да, мир изменился, люди стали другими. Хуже или лучше? Не такими как раньше. В прошлое уходит реальная и живая — настоящая жизнь, радость человеческого общения, взаимопомощь и взаимная поддержка, сопереживание, доброта, любовь… Что остаётся?

[Alehandro]

Сообщение от Dizayner

Что остаётся?

То что завоевало этот мир - "бабки-бабулечки"... и люди-марионетки в руках Маммоне...

[Dizayner]

Моя страничка на проза.ру http://www.proza.ru/avtor/pogranichnik

[Dizayner]

Набросал образ героя своих рассказов старшего прапорщика Фёдора Кузьмича Сергеева (пока в наброске).

[Dizayner]

Антошка.

— А ну, Антошка, скажи, как меня зовут? — спрашивал обычно сельский учитель Фёдор Кузьмич Сергеев своего внука, приходя с работы.
— Фе-дя Ку-зич, — чётко по слогам выговаривал двухлетний малыш.
— Кто я такой?
— Дида-погланичник, — следовал неизменно ответ.
Фёдор Кузьмич широко улыбался, при этом его большие усы становились пышнее, загорелое лицо покрывалось многочисленными морщинками…
Старший прапорщик запаса Сергеев несколько лет назад уволился из пограничных войск и теперь вместе с супругой — Верой Ильиничной — проживал в своей родной деревне. На пенсии первое время он занимался садом и огородом. Скоро это занятие ему наскучило (привык находиться в гуще событий) и он устроился преподавателем основ безопасности жизнедеятельности в деревенскую школу.
Как-то летом в отпуск к родителям приехал сын с женой и двухлетним внуком — Антошей. Дед внука увидел впервые, и общение с ним доставляло дедушке большую радость. Каждый вечер Сергеев торопился домой из школы. Заходя в избу, сразу же с порога задавал маленькому Антоше два одинаковых вопроса. Получив ожидаемый ответ, удовлетворенный, он брал внука на руки и ласково гладил вихрастую голову малыша. В свою очередь Антоша начинал усердно дёргать деда за усы, от чего Сергеев кряхтел и восклицал: «Ну, что, Антошка, нравятся тебе дедовы усы? Вырастишь — себе такие отпустишь…».
Однажды Фёдор Кузьмич с работы задерживался.
— Куда же наш Фёдор Кузьмич сегодня запропастился? — проговорила Вера Ильинична, беря на руки Антошу.
— Фе-дя Ку-зич — погланичник! — обрадовано воскликнул малыш, услышав знакомое имя.
— Наверно опять по дороге встретил кого-то. Чай, стоит там лясы точит.
Вера Ильинична знала слабость мужа побалагурить и потравить веселые житейские истории. Рассказы супруга — озорные и добрые — односельчане любили слушать, особенно его воспоминания о службе. Жена также знала правило мужа — в компаниях он обходился без спиртного. «Не люблю я этого дела» — обычно отказывался Сергеев.
Сегодня у Фёдора Кузьмича был повод задержаться. У его друга — учителя чувашского языка Ивана Николаевича Николаева — родилась внучка. По этому случаю учителя школы собрались дома у новоиспечённого деда.
— Ну, что, Николаич, давай обмоем ноженьки твоей внученьки, — предложил физрук. — Доставай припасённый бутыль.
Учителя разлили по стопочкам спиртное, поздравили именинника, выпили и начали обсуждать новость.
— Фёдор Кузьмич, а ты почему не тяпнул? Давай уважь друга. Твоему внуку невестка родилась, — сказал Иван Николаевич, увидев, что тот не прикоснулся к горячительному.
— За здоровье внуков надобно принять! — стали уговаривать своего коллегу учителя.
Сергеев нехотя поднял стакан, громко крякнул и залпом выпил содержимое. Затем он подкрутил усы и начал рассказывать:
— Помнится, у нас на заставе замполитом служил капитан Ашот Оганесян. Он безумно мечтал о наследнике, а появлялись тово… невесты: друг за дружкой родились две девочки-погодки.
Разговоры за столом поутихли. Все внимательно начали слушать рассказчика.
— Очередной, третий раз на сносях жинка его. Замполит просто не находит себе места — переживет сильно, а вдруг опять девочка родится. Мы всей заставой за него тоже волнуемся — что за кавказец без наследника! Увезли, вот, его жену в отряд рожать. Капитан тогда на правом фланге был, пост наблюдения там оборудовали. Мы с начальником заставы майором Королёвым в канцелярии службу нарядов обмозговываем. Вдруг звонок — у Оганесяна сын родился. Выбегает обрадованный майор из кабинета и, увидев проходящего мимо ефрейтора Галушко — свободного от службы — командует: «Пограничник, бери Зорьку и дуй мигом на правый фланг. Одна нога здесь, другая там. Скажи капитану Оганесяну, что у него… Мечта его родилась!». «Товарищ майор, разрешите …» — пытается уточнить приказание солдат. Начальник обрывает его на полуслове: «Давай скачи быстрей, вопросы потом задавать будешь!». Пограничник бегом за лошадкой. Вскакивая на Зорюшку, спрашивает у конюха: «Саня, хто там у замполита народывся?». «Да вроде девочка, он же мастак на них!» — отвечает тот. «Да, действительно, и начальник мени про дивчинку сказав, даже имя назвал, только я не расслышал. Ме... Ме… вроде так начиналось имя…» — подумал тогда солдатик и поскакал.
Сергеев взял со стола солёный огурец, надкусил его и, звучно хрустя, продолжил рассказ:
— Прискакивает боец на место и сходу докладывает, так мол и так, товарищ капитан, у вас тово … девочка народилась. Оганесян аж вскипел: «Как дэвочка? Не может этого быть, мне жэна джигита обещала!». «Точно дивчинка, мне товарищ майор и имя назвал… — Ме... Мечта, вроде. По-украински — Мрия, значит» — вспомнил наконец ефрейтор. «Нэт такого армянского имени. Может Мэлания? По нашему — «встреча», — уточняет капитан. Пограничник, немного поразмыслив, отвечает: «Так точно — Меланья».
Под утро группа вернулась с правого фланга. Капитан заходит в канцелярию начальника. Я там тоже сижу, чай пью. Королёв спрашивает замполита: «Что, Ашот, грустный такой? Радоваться надо! Жена, понимаешь, богатыря родила, право слово…». «Какого такого богатыря, дарагой? Жэна старшины у нас витязэй родит!» — удивляется Оганесян и на меня показывает. «А моя — королэва, только красавиц — Ануш, Нарине, теперь вот Меланью — даже имя уже придумала, ах…» — проговорил он и махнул рукой. «Да вы что, Ашот, мальчику женское имя подобрали?» — в свою очередь удивляется майор. Тут я догадываюсь, что на радостях путаница и произошла, разъясняю всё основательно своим командирам. Оганесян на радостях лезгинку станцевал, ящик армянского коньяка нам пообещал. Потом из отпуска привёз тово… два! Мальчика Мелкомом назвали — «встречающий солнце», так вроде с ихнего переводится.
— Фёдор Кузьмич, а ты нам давеча коньяк приносил — армянский? — полюбопытствовал физрук. — Хорош, зараза, был. До сих пор, что не пью, а коньяк чувствую. Ты его с тех пор хранишь что-ли?
— А что им сделается, лежат себе бутылочки, поспевают. Тово… были с тремя звездами — теперича двадцатизвёздочные.
— Ну, ты человечище, Кузьмич! Мне бы их на два дня не хватило! — восхищается физрук. Все с уважением смотрят на Сергеева.
— Слушайте анекдот, — вступает в разговор учитель физики. — Приходит как-то мужик к роддому. Кричит жене: «Зульфия, ну кто народился, мальчик?». «Нет» — отвечает та. «А кто же тогда?» — искренне удивляется муж.
Все засмеялись.
— А я рад, что у меня внучка родилась. Девочки помощницами растут, да и ласковее они, — поделился своими мыслями Иван Николаевич.
— Ну, всё, мужики, мне домой бежать надобно, мои уже заждались наверно, — поднялся из-за стола Сергеев.
— Кузьмич, куда торопишься, останься, сбалагуришь чево ещё, — пытался придержать коллегу физрук.
— Антошка мой скучает без меня, поди! — стал прощаться с приятелями Сергеев…
Заходя в избу, Фёдор Кузьмич увидел подбегающего внука. Протянул к нему руки, задавая традиционный вопрос.
— Так как, говоришь, меня зовут?
Антоша за несколько шагов от деда вдруг останавливается и неуверенно отвечает:
— Не знаю… — потом неожиданно убегает и прячется.
— Как же ты не знаешь? — растеряно произносит Сергеев, заглядывая за печку. — Это же я, твой дедушка — Фёдор Кузьмич, пограничник. — Вопрос он повторяет несколько раз и, получив один и тот же ответ, сильно расстраивается.
— Что, Федя, не признал тебя внук. Выпившим, чай, не надо приходить, — посочувствовала жена.
На следующий день Сергеев, едва отзвенел в школе последний звонок, без промедления, быстрым шагом направляется домой. В избе он с порога задаёт привычный вопрос Антоше, с волнением ожидая ответа. Услышав от малыша своё имя и отчество, берёт внука на руки и радостно его тискает. Карапуз хватается за усы деда и начинает тянуть их в разные стороны, восклицая: «Фе-дя Ку-зич — дида».
— Вот ведь, сорванец, тово… не захотел признавать меня вчера выпившим. Как будто перед ним был чужой человек. Ведь правильно говорят — «В пьяного чёрт вселяется». Умён ты, братец Антошка! — с гордостью произносит Фёдор Кузьмич, а затем несколько раз горячо целует внука.

[Dizayner]

Свежая голова.

В редакциях войсковых газет вновь прибывших молодых офицеров к подготовке материалов, как правило, сразу не допускали. Молодежь сначала должна была освоиться, впитать дух газеты, прослушать курс военных журналистских баек старших товарищей, побыть на подхвате. Над выпуском газеты в свет наравне с дежурным по номеру трудился ещё один офицер – так называемая «свежая голова». В его обязанности входило просматривать незамыленным глазом готовящийся к печати номер. «Свежая голова» иногда находил опечатки, неточности, проскакивающие в авральных буднях дивизионных, армейских печатных изданиях. Молодые офицеры часто выполняли эту функцию.
Так было и на этот раз, дежурный редактор, просмотрев очередной готовящийся к печати номер, перед тем как отдавать его в типографию, попросил вызвать к нему «свежую голову» на инструктаж. Молодой офицер лейтенант Сергей Анатольев получил из рук начальника сигнальный экземпляр газеты материалы и погрузился в изучение материалов. На второй странице его внимание привлек необычный снимок. На нем были изображены какие-то огромные футуристические светильники, закрепленные на потолке огромного зала. Молодой офицер робко обратился к старшим товарищам, азартно игравшим в бильярд, со словами «А что это за странные светильники на фотографии?». Коллеги в пылу напряженной игры просто не услышали заданного вопроса и продолжали партию. Анатольев постеснялся ещё раз потревожить игравших журналистов и перевел взгляд на очередные материалы номера. Ошибка обнаружилась, как это нередко бывает, утром следующего дня. Многих коллег тоже заинтересовали необычные светильники. Покрутив газету в разные стороны, и обнаружили, что загадочные объекты – это самые обычные чаны, сфотографированные в производственном помещении предприятия, о котором шла речь в публикации. При фотосъемке свет вспышки фотоаппарата ярко осветил металлические формы чанов, сделав их похожими на светильники. При монтаже верстальщик поместил фотографию «верх ногами». Прояви «свежая голова» лейтенант С. Анатольев чуть больше настойчивости, получил бы благодарность и удостоился бы крепкого рукопожатия главного редактора за найденную грубую ошибку, а так получил строгий выговор от начальника. Но как говорится, на ошибках учатся.

[Dizayner]

Курилы – незыблемая часть России

Эта история с выпуском рекламного буклета Пограничной службы чуть не обернулась небольшим политическим скандалом. Как всё-таки важно при изготовлении полиграфической продукции внимательно всё вычитать и вникнуть в самые, казалось бы, незначительные детали текстового и иллюстративного материала. Красивый красочный буклет: с тиснением, с использованием пятой краски, был отпечатан тиражом более 30 тысяч экземпляров. На одном из его разворотов была помещена красочная карта Российской Федерации с обозначением государственной границы. Картинка готовилась на компьютере в векторной графике. Рисовал её солдат по призыву рядовой Илья Бородищев. Начав рисовать карту с европейской России и приблизившись к восточным её оконечностям – Сахалину и Курильским островам, солдат порядком устал. Проводя линию государственной границы допустил оплошность и кривая Безье прошла по наименьшей траектории. Сработал закон сохранения энергии, боец провел прямую вместо того, чтобы обогнуть контур спорного острова и остров Кунашир оказался на японской территории. Проверяя работу, его начальник – майор Александр Сергеев, видя красочную и яркую картинку, в тонкость деталей не вникнул. Буклет сверстали, вывели контрольный экземпляр. Начальники посмотрели, похвалили за старание и дали команду отправить в типографию. Тираж отпечатали и частично отправили в регионы для использования в представительских целях. Гроза разразилась спустя месяц. Ошибку заметили в законодательном собрании Сахалинской области. Как раз в этот момент Япония очередной раз заявила о своих притязаниях на российские острова. Информация об ошибке в буклете быстро дошла до Москвы, на самый высокий уровень. Рядовой Илья Бородищев вовремя ушел на дембель и все «лавры» достались майору Сергееву и его непосредственным начальникам. Оставшиеся 20 тысяч буклетов решили вручную исправить. Специально организованная группа молодых солдатских дарований в течение полугода вручную рисовала истинный контур государственной границы. Задача была выполнена успешно.

[Dizayner]

ВОТ ОН КАКОЙ — НАШ ЧИТАТЕЛЬ.

— Товарищи и господа, подходите, смотрите, покупайте! Крупнейшее военное издательство, — громогласно зазывал посетителей высокий, представительный мужчина, с хорошо поставленным командирским голосом.

К павильону с пограничным столбом на выставке «Книги России» сразу же стал подтягиваться разношерстный народ.

— Владимир Иванович, а у вас есть репринтное издание «Медного всадника»? — изрек интеллигентного вида мужчина, присматриваясь через толстые линзы очков к бэйджику продавца, на котором написано: «начальник отдела реализации Владимир Иванович Егоров». — И наклонившись почти вплотную к прилавку с книгами, стал разглядывать представленные альбомы.

— У пограничников есть всё! — уверенно произнёс начальник отдела, затем что-то сказал на ухо своему помощнику — Вадиму Леонидову. Тот быстро куда-то сбегал и вернулся с большой иллюстрированной книгой.
— Боже мой, какое издание! Иллюстрации самого Александра Бенуа! — восхищенно произнес очкарик, аккуратно беря книгу.
— А детская книга с иллюстрациями украинского художника Ерко есть? — спросила молодая, немного полноватая женщина. — Сынок его любит очень.
— Вот, украинской книжечки нема, а сало найдётся, — схохмил Егоров.
— А художника Бритвина? — с надеждой проговорила женщина. — Тоже великолепный иллюстратор!
— Для вас, сударыня, Виктор Бритвин найдётся, — радостно произнес Владимир Иванович, обрадовавшись тому, что сможет помочь молодой маме. — Вот сборник чувашских народных сказок. Очень хорошо издан. Только что из типографии.

Женщина, счастливо улыбаясь, отсчитала деньги за книгу.
— Соколик, лечение спины где поглядеть можно? Совсем радикулит окаянный замучил, — запричитала бабулька, протискиваясь через потенциальных покупателей. — Мне бы книжечку, про травки разные, народную…
— Не переживай, бабуля, подберем. Основательную! — пообещал начальник отдела реализации и уже через секунду вручил старушке журнал «Пограничник».
— Дай тебе Бог здоровья и милушку ласковую, — произнесла бабулька и стала внимательно изучать красочный глянцевый журнал.
Находившиеся рядом двое молодых парней весело загоготали. Один из них через некоторое время выговорил:
— Нам что-нибудь весёлое, командир, чтобы поржать можно было.
— Потом посмеётесь, сейчас серию «Защитники земли русской» посмотрите, — и Егоров протянул им несколько детских книжек. — О пограничниках, с картинками.
Паренёк что повыше поплевал на пальцы и стал быстро перелистывать страницы, поверхностно изучая рисунки. Другой, окинув беглым взглядом издание, придирчиво заметил:
— Чо-то картинок много! И люди на них больно серьезные!
— Юморески, веселые зарисовки армейские, фельетоны… — подал очередной сборник Владимир Иванович.
— А здесь писанина одна, — пролистав, вернул книгу парень.
— Тогда вот книжечка анекдотов с карикатурами Андрея Абрамова.
— Во, это подходит! — удовлетворенно произнёс паренёк и расплатился. Ребята переместились поглазеть в соседний павильончик.
Посетителей заметно прибавилось. Они стали внимательно рассматривать продукцию издательства. Подходит молоденькая, невысокая, симпатичная девушка в простенькой синтепоновой курточке и, смущаясь, спрашивает:
— Извините, а у вас есть что-нибудь… ну… про любовь?
— У нас — военных — есть, особливо про любовь. Вот классика: русская, советская, девятнадцатый век, начало двадцатого.
— Мне бы современное. Ну типа… приезжает девушка из провинции и встречает…
— Принца?
— Нет, олигарха …
— Вот, пожалуйста, современный, очень модный автор — офицер. Рекомендую. Читается легко, как раз то, что вам нужно — про истинную любовь, — Егоров галантно передаёт девушке роман в мягкой обложке. Та усердно начинает вчитываться в содержание книги.
— Любовь приходит и уходит, а выпить хочется всегда! — философски изрекает проходящий мимо мужичок с большой красной физиономией.
— Не только любовь к женщине важна, но и любовь к Родине. Для мужчины это тово… первое дело, я так считаю, — проговорил пожилой мужчина с большими пышными усами, затем отрекомендовался:
— Старший прапорщик запаса Сергеев Фёдор Кузьмич, пограничник.
— Фёдор Кузьмич, здравствуйте, пограничникам завсегда рады, — громко пробасил Владимир Иванович и крепко пожал руку ветерану.
— У нас на заставе солдатик служил. Видный такой из себя хлопец — ефрейтор Галушко, только вот полноватый был немного, — начал рассказывать Фёдор Кузьмич, подкрутив пышные усы. — У него на все случаи жизни два основополагающих принципа было…
— Какие такие принципы? — заинтересованно спросил у пенсионера посетитель среднего роста в пыжиковой шапке и заметным брюшком.
Фёдор Кузьмич прищурился и, немного подумав, неторопливо произнес:
— Так вот, Галушко, угощая как-то товарищей украинским салом из посылки, изрёк однажды первый свой принцип: «Для мене головне, чтобы Родина была счастливой и богатой. А мы её дети — якось проживем».
Вокруг заулыбались. Сергеев обвёл взглядом окружающих и продолжил:
— Бегать ефрейтору на сработки тяжеловато было. Но он терпел. Молодец. Мы его часто журили: «Ты бы, Ваня, похудел немного, спортом занялся». А он в ответ очередной принцип: «Я вам на это вот шо хлопцы скажу: для здорового человека, такого казака як я, спорт не нужен. А больному — вреден».
— Во-во, это точно. Пока толстый похудеет, то худой помрёт! — бодро воскликнул мужчина в пыжике, поглаживая брюшко.
— Фёдор Кузьмич, спасибо за рассказ, — поблагодарил ветерана Владимир Иванович. — Подарок вам от нас — книга фронтовика Юрия Ленчевского «Они из СМЕРШа», почитаете на досуге. Очень занимательное чтиво.
— Вот за книгу спасибо огромное! — растроганно произнес старший прапорщик запаса, бережно убирая подарок в сумку. — Внуку Антошке почитаю…
— Я тут в рассказе углядела… командир один — шибко строгий — спину пустырником и крапивой лечил. Помогло ему очень, — неожиданно вымолвила бабуля закончив рассматривать журнал «Пограничник». — Пойду-ка домой настоя себе заварю…
Читатели прибывали и убывали. Большинство смотрели продукцию издательства, некоторые что-нибудь приобретали. Подходили и те, кто служил на границе. Они основательно изучали новые книги и журналы, задавали много вопросов, вспоминали свою пограничную молодость…
— Ну что, Вадим, хорошо мы сегодня потрудились? — спросил перед закрытием выставки Егоров своего помощника.
Леонидов утвердительно кивнул начальнику и выговорил:
— А всё-таки чертовски разный наш читатель, Владимир Иванович, и хорошо когда каждому находится книга по душе!

Р.S. А какой же всё таки наш читатель?

[Dizayner]

На факультете журналистики.

В преподавательской факультета журналистики зазвонил телефон. Заведующая кафедры Ольга Ростиславовна — высокая, стройная, миловидная женщина — взяла трубку. Закончив разговаривать по телефону, она попросила сотрудника кафедры:

— Людмила, звонили из охраны. К нам посетитель — пожилой мужчина, интересуется курсами редакторов. Думаю, для внуков условия поступления выясняет. Сходи, пожалуйста, пообщайся с ним. Если будет нужно, то приведи его на кафедру.

Через несколько минут в сопровождении Людмилы в кабинет вошёл невысокий коренастый пожилой мужчина с большими пышными усами.
— Здравствуйте, Ольга Ростиславовна, рад познакомиться: Сергеев Фёдор Кузьмич, старший прапорщик запаса, — сразу же отрекомендовался посетитель. При этом залихвацки подкрутил правый ус.

— Очень приятно, проходите пожалуйста, — ответила на приветствие заведующая кафедры и жестом предложила гостю присесть.

— Благодарю, — ответил ветеран, устраиваясь на стуле. — Ольга Ростиславовна, вы только не удивляйтесь, я пришёл уточнить по учёбе на курсах редакторов. Вот на старости лет литературой занялся. Воспоминания о службе пограничной пишу, сам же их редактирую. Жизнь интересная была у меня, много разных историй со мной приключалось. Думаю, увлекательно будет для молодежи воспоминания мои почитать. Да и внуку Антошке ознакомиться, как дед его служил. Только с грамотейкой у меня, тово… туговато немного.

— Да, конечно, учиться в любом возрасте необходимо, но… — удивленно произнесла Ольга Ростиславовна, не ожидая такого поворота дела. — Даже не знаю, что вам сказать сразу. Извините за нескромный вопрос, а сколько вам лет?

— Мне — шестьдесят четыре. Вы не сомневайтесь, учиться я прилежно буду. С огоньком… А у вас есть возрастные ограничения?

— Возрастных нет, но в моей практике это первый случай. Я много раз слышала, что даже в более зрелом возрасте люди приходят учиться. И всё же, не тяжеловато ли вам будет осваивать программу? Как-никак годы, непростая служба… Людмила, угости, пожалуйста, Фёдора Кузьмича чаем. Я конфеты вкусные прикупила.

Ольга Ростиславовна достала из сумочки пакетик и высыпала сладости в вазочку.

— «Птица дивная», наши — чебоксарские, очень вкусные, — удовлетворёно заметил Сергеев. — Приехал я из Чувашии, к сыну, он сейчас в институте пограничном служит. Рекомендует по выставкам походить, в музеи разные. Но я решил с большей для себя пользой время провести — на курсы факультета журналистики записаться. Слышал очень они у вас занимательные и продуктивные. Всё таки МГУ… школа!

— Людмила, подсаживайтесь к нам, пообщаемся вместе, заодно и расскажете гостю о наших курсах, — предложила заведующая сотруднице.

— Мне к трудностям не привыкать, — твёрдо заметил Фёдор Кузьмич, возвращая разговор в нужное русло. — Тридцать лет, поди, на заставе отслужил. Много чего бывало… — начал вспоминать ветеран. — Литературу я всегда уважал. В журнале «Пограничник» несколько раз печатался. Заставские шутники одно время меня даже «писателем» величали.

Фёдор Кузьмич отхлебнул немного чаю из чашки.

— Чаёк-то у вас чудесный, спасибо огромное, Людмила, уважили… — Сергеев подкрутил усы. — А вот я вам историю одну примечательную расскажу. Однажды к нам на заставу журналист приехал из столицы — корреспондент газеты «Комсомольская правда». Недельку он тогда на заставе пожил, в наряды пограничные походил, по тревогам побегал, в пограничный поиск… Словом, настоящим стражем границы себя почувствовал. Одёжку я ему военную подобрал, для нарядов-то. Он по заставе и в «гражданке» — в джинсах ходил. Дорогая вещь по тем временам была. Как-то говорит мне: «Пойду, мол, посмотрю, как инструктор службы собак занятие с Барсом проводит». Розыскная у нас собака была, ростом с телёнка. Сильная жуть, поболее полцентнера, наверно, весила. Очень ласковая и добрая к пограничникам, женам и детям командирским. «Барсиком» они его любя прозвали. Но нарушителям собака спуску не давала, даже учебным. Солдаты боялись на тренировки с Барсом назначаться. Куда уж там солдатику в экипировке от собаки убежать. Догоняла, набрасывалась на него псина, сбивала с ног всем своим туловищем, становилась затем передними лапами на бедолагу и не давала пошевелиться, пока не услышит команды хозяина. Кусала иногда особо прытких, да так, что через тренировочную экипировку синяки получались…

Фёдор Кузьмич обвёл взглядом слушателей, отхлебнул ещё немного чая и продолжил:

— Так вот, я журналисту и говорю: «Иди посмотри, я сейчас только продукты повару выдам и сразу подойду». Начальник заставы майор Королёв мне строго наказал далеко от себя столичного гостя не отпускать. Корреспондент ушёл. Потом он мне уже рассказал: «Подхожу, мол, к месту тренировки. Вижу, вдалеке Барсик бегает. Я и иду к нему смело. Вдруг замечаю: собака меня увидела, уши прижала, а потом во всю прыть злобно в мою сторону понеслась. Неладное почувствовал. И задал стрекоча. Никогда в жизни так быстро не бегал. Чувствую, собака нагоняет. Хорошо, что вышка пограничная поблизости была. Насилу успел до неё добежать и забраться. Наверно рекорд по залезанию на вышку поставил…». Рассказал мне это журналист и ещё удивленно добавляет: «Странно, думал, что у меня хорошие отношения с Барсиком сложились. Я его даже гладил несколько раз. А тут…». Так я ему и разъясняю: «Вы же тогда, наверно, в военном обмундировании к собаке подходили, а сейчас, тово...». Смотрю на его джинсы, вижу, штанина-то у него левая в нескольких местах разодрана. А брюки-то дорогие, не меньше ста рублей по тем временам стоили. На растрату ему показываю, а он рукой машет, главное, говорит, сам цел остался. Я жену Верочку потом попросил заштопать брючину. Она — мастерица — так обустроила, что брюки как новые стали…

Фёдор Кузьмич на секунду задумался, затем пояснил:

— Вы понимаете, собака-то умное существо. Она к каждому, кто в нашей пограничной форме, приветлива. А стоит увидеть кого-либо в гражданском обмундировании, так сразу злобно рычать начинает, с поводка рвётся, бросается… Получил я тогда, конечно, сильный нагоняй от начальника. За дело! А корреспондент-то не робкого десятка оказался. Потом несколько раз сам напрашивался учебным нарушителем побегать. Солдаты зауважали его за это. Правда с того дня он уже по заставе в военном ходил. Через недельку-другую как журналист уехал, получили мы газету с большим очерком. Здорово он там всё о службе нашей расписал. До сих пор вырезку храню… Вот такая история …

Сергеев допил чай, вытер усы и спросил:
— Как вы думаете, смогу я науку писательскую осилить? Уж больно хочется поделиться своими воспоминаниями и опытом службы. Да так, как классик наш говаривал, чтобы глаголом жечь сердца людей…

— Конечно же, сумеете, даже не сомневайтесь. Рассказ, вот, какой интересный нам рассказали, — сказала Людмила. — Может вам ещё чаю налить?

— Нет, спасибо, напился вдоволь. Великолепный чай, давно такого не пивал. А какие у вас предметы преподают?

— Литературное редактирование, логика, риторика, синтаксис, стилистика, русский язык, журналистское мастерство, создание текстов… — начала перечислять Ольга Ростиславовна. — Людмила, подай, пожалуйста, уважаемому гостю нашему рекламный буклет о курсах редакторов текстов для СМИ.

Сергеев взял красочный буклет и принялся его изучать.
— Здесь написано, что после окончания выдаётся диплом государственного образца о профессиональной переподготовке. Это здорово. Особенно для молодёжи. А кто у вас в основном обучается?

— В большинстве своём девушки молодые, парней на потоках мало, — ответила Людмила. — Занятия начинаются вечером. Три-четыре учебных занятия ежедневно. Каждый день кроме выходных. Выдержите?

— Постараюсь…

— Фёдор Кузьмич, очень рада знакомству с вами, мне всегда приятно общаться с военными, особенно с пограничниками. Прошу прощения, бегу к студентам лекцию читать. Надеюсь встретиться с вами уже на занятиях. — Ольга Ростиславовна уже в дверях обернулась. — Людмила, побеседуй ещё с Фёдором Кузьмичом. Поясни какие документы необходимо представить на факультет…

Сергеев с Людмилой ещё немного поговорили. Ветеран уточнил необходимые вопросы и засобирался.

— Пойду уже я, засиделся у вас. Благодарю за теплый приём. До скорой встречи.

Фёдор Кузьмич галантно поклонился, попрощался и вышел из преподавательской. Людмила, провожая взглядом ветерана, подумала: «Вот ветеран так ветеран. Учиться собрался! Молодец, старая закалка. Такой всё выдюжит. Ещё фору молодым даст!».

[Dizayner]

Наконец-то смастерил книжку с рассказами и выпустил небольшим тиражом.

[Dizayner]

Поучительный урок

Плохая слава была в пограничном отряде у ефрейтора Хохлова. Любил он над молодыми солдатами превосходство своё показать. И делал он это весьма изобретательно, в пограничном наряде. Спортсмен-*разрядник по лыжам и лёгкой атлетике, ефрейтор, будучи старшим пограничного наряда, до седьмого пота загонял состав пограничного наряда. Сразу же выходя на охраняемый участок, как говорится, включал пятую передачу и уносился вперёд. Составу наряда волей-*неволей приходилось нагонять старшего наряда. А фланги*-то на участке пограничной заставы были большие. Пройдут, так скажем, километров пятнадцать и, вернувшись на заставу, молодые солдаты просто умирают от усталости. А ефрейтору всё ничего, он ещё столько же пройти может.

Особенно доставалось новобранцам зимой. Многие из них до заставы лыж и в глаза не видели, где тут за спортсменом угнаться!

Пограничники иной раз просто умоляли ефрейтора потише бежать по участку, поскольку поспеть за ним на лыжах у большинства солдат не было никакой возможности. Он же спуску никому из молодых не давал.

— В уставе что написано: «Мужественно и стойко переносить все тяготы военной службы», так что давайте «переносите»! — поучал он пограничников первого года службы.

Приехал как-*то на заставу с проверкой начальник пограничного отряда подполковник Викторов. Офицеры заставы рассказали ему о необычном наставничестве над молодыми солдатами старшего пограничного наряда.

— А вы пробовали установить с ефрейтором душевный контакт, объяснить ему, в чём он не прав? — спросил офицеров подполковник.

— Да сколько раз я уже с ним беседовал, вроде соглашается, а в наряде опять за своё! — ответил заместитель начальника заставы по политчасти. — Ничего с ним поделать не можем. Просто не поддаётся воспитанию!

— Может, на «губу» его суток на пять, а потом в сапёрной роте в отряде оставить? — поделился своими соображениями начальник заставы.

— Погоди, здесь с кондачка вопрос не решается, — остановил офицера Викторов, — с гауптвахтой решить недолго. Но глядишь, какой*-нибудь другой выход из этой ситуации найдётся.

Викторов задумался и через некоторое время произнёс:

— А спланируй*-ка ты мне, начальник, ефрейтора Хохлова на проверку охраняемого участка вместе со мной. Как раз снежку-*то навалило — будь здоров! Поглядим на твоего ефрейтора в деле.

На следующий день начальник заставы предостерёг Викторова:

— Товарищ подполковник, снег всю ночь шёл, старую лыжню засыпало, а новую проложить ещё не успели. Может, я сам на проверку пойду?

Викторов отказался. Через некоторое время Александр Григорьевич с ефрейтором вышли на участок. Пока они выбирались на подветренную сторону склона, где снега было поменьше и лыжня потвёрже, с обоих по семь потов сошло.

— Передохнуть бы, товарищ подполковник! — робко предложил ефрейтор Хохлов, когда Викторов остановился в очередной раз для осмотра местности.

— Что вы, товарищ ефрейтор! Времени в обрез! Надо ещё соседний наряд проверить.

— Как соседний? — с дрожью в голосе переспросил подполковника ефрейтор. — Разве мы не один наряд проверяем?

— Надо, товарищ ефрейтор, значит, надо! — и, мощно оттолкнувшись обеими палками, Викторов пошёл дальше, периодически меняя темп. Ефрейтор уже выбился из сил и едва нагонял начальника отряда. Викторову тоже было тяжело, но он вида не подавал и торопил младшего наряда. Проверили два наряда и стали возвращаться на заставу. Когда на горизонте показалась погранзастава, Викторов в очередной раз ускорил бег. Шёл он мощно, не частил, разгонял себя так, словно и не было за спиной нескольких десятков километров. На подступах к заставе Викторов окончательно оторвался от ефрейтора и вскоре въехал в заранее открытые дежурным ворота. Прошёл в канцелярию, переоделся, попросил у повара стакан горячего чая.
Ефрейтор Хохлов в это время переступил порог казармы, кое*-как добрался до сушилки, снял мокрую одежду, разулся, затем присел на табуретку и, покрывшись испариной, блаженно вытянул ноги.

Через полчаса он вышел из сушильной комнаты. Его обступили свободные от службы пограничники.

— Как на проверку сходил с начальником отряда? — поинтересовались сослуживцы.

Для солидности ефрейтор выдержал паузу и громко выговорил:

— Да так нормально, покатались немного. А начальник*-то отряда — зверь мужик! —Затем он немного подумал и произнёс: — Всё, ребята, баста! Больше никого по участку не таскаю.

В следующий свой приезд на заставу Викторов уточнил у офицеров, как дела у ефрейтора Хохлова.

— Совсем изменился солдат, как будто подменили, — ответил начальник заставы. — Хотим вот его на командира отделения ставить, младшего сержанта присваивать. Надеюсь, вы не против?

— Александр Григорьевич, а где вы так хорошо на лыжах кататься научились? — поинтересовался замполит.

— Лыжами я с самого детства занимаюсь, в деревне зимой это любимое занятие у детворы. Я и сейчас лыжи не забываю, тренируюсь по возможности, даже чемпионом округа по лыжным гонкам стал, — не без скромности заметил Викторов.

[Alehandro]

Вот мне так каэтса, что рассказ не обошёлся без, мягко говоря, авторской фантазии...

[Dizayner]

Сообщение от Alehandro

Вот мне так каэтса, что рассказ не обошёлся без, мягко говоря, авторской фантазии...

Не без этого

Dizayner добавил(а) 16.02.2014 в 10:10
На северо-западной границе

В 1967 году полковник Викторов Александр Григорьевич окончил Военную академию Генерального штаба и получил назначение начальником штаба Северо-*Западного пограничного округа. В 1969 году стал генерал*-майором, а через три года был назначен начальником войск Закавказского погранокруга. В 1975 году он получил новое назначение — стал командующим войсками Краснознамённого Северо*-Западного погранокруга.

Незаметно в служебных буднях пролетели пятнадцать лет. Многое произошло за это время в стране. Наступила перестройка. Отношение к армии стало меняться в отрицательную сторону.

В конце восьмидесятых и начале девяностых стало модным проводить всевозможные пресс*-конференции, встречи с журналистами, общественностью.

Очередное мероприятие проходило при большом стечении людей. Многим было интересно пообщаться с командующим войсками округа, который столь продолжительное время находился на должности. Журналисты задавали различные вопросы:

— Товарищ генерал, я проходил срочную службу у нас в округе. А правда ли, что вы помните в лицо каждого начальника пограничной заставы округа? Погранокруг-*то большой — более пяти тысяч километров, — спросил Викторова корреспондент одной ленинградской газеты.

Генерал лукаво прищурился и спросил журналиста:

— Назовите подразделение, где вам довелось служить.

Журналист вспомнил свою бывшую заставу и отряд.

— Начальником вашей заставы в середине 70*х годов был капитан Гайфутдинов. — Заметив удивлённый взгляд корреспондента, генерал добавил: — Я и мои коллеги часто бываем на границе, много общаемся с пограничниками. Решаем вопросы охраны границы, организуем отдых и быт служащих.

— Товарищ генерал, а как отличить хорошего командира от плохого? — спросила молодая девушка.

— Очень просто. Плохой командир командует войсками, а хороший людьми. Надо ли пояснять? Девушка, по вашим глазам вижу, что не надо.

— Александр Григорьевич, а чем отличается современная граница от послевоенной?
Викторов задумался, мысленно он вернулся на границу своей молодости.

— Когда я после войны прибыл на свою первую заставу, в нашем распоряжении кроме автомата и бинокля были летом — кони, а зимой — лыжи. Ютились мы в землянках. Порой недоедали, недосыпали. Переносить тяготы нам помогало чувство, которое понятно каждому, кто хоть раз выходил, как говорят «на линейку». Идёшь вдоль пограничных красно*зелёных столбов, и такие тебя волнения, радость и гордость охватывают: ведь вот оно, начало отчей земли, первые её травинки и сантиметры. Ты видишь их первым, но и первым отвечаешь за них.

Генерал обвёл взглядом зал.

— Современная граница — это и электронная аппаратура, и скоростной транспорт, и мощные вертолёты, и сторожевые корабли, и новейшее вооружение. Но всё равно нет механизмов, способных заменить человека, самостоятельно вести поиск, преследование и задержание нарушителей, и вряд ли когда наступит такое время. Да и лошади, собаки нужны на границе.

Поднялась худенькая девочка с комсомольским значком и спросила:

— Товарищ генерал, а школьники помогают в охране границы?

— Конечно, помогают. Молодые ребята — наш надёжный резерв. В приграничных школах повсеместно создаются отряды юных друзей пограничников. Юные пограничники даже участвуют в задержаниях нарушителей границы. Вот совсем недавно школьник светогорской школы Витя Семёнов на берегу озера заметил подозрительного человека. Он заметно нервничал и оглядывался по сторонам. Об этом мальчик сообщил на заставу. Задержанным оказался преступник, разыскиваемый милицией. Не растерялся и Саша Дрозд. Как*-то на лесной тропинке он встретил двух незнакомых мужчин. «Что ты тут делаешь?» — спросили неизвестные. Саша ответил, что взрослые, которые косили траву, послали его в соседнюю бригаду. «Ладно, беги, только покажи дорогу на заставу», — попросили мужчины. Саша показал, а пробежав от места встречи с полсотни метров, остановился. Он стал наблюдать за ними. Неизвестные пошли вовсе не на заставу, а в сторону границы. Мальчик сразу же побежал на заставу и рассказал всё пограничникам. Нарушителей границы задержали. Витя и Саша за отличие в охране границы были награждены знаком «Отличник погранвойск» II степени…

На протяжении нескольких часов командующий отвечал на вопросы, иногда достаточно каверзные.

После проведения пресс*-конференции Викторов сразу планировал выехать в Выборгский пограничный отряд. Служебная «Волга» стояла на улице в ожидании начальника. На выходе генерала поджидала группа людей с плакатами: «Лампасы продали Россию!», «Генералы — душители демократии», «Снимите шитые золотом погоны!». На одном плакате*-карикатуре был нарисован обрюзгший генерал, сидящий на контуре страны и жадно поедающий жирного гуся. Внизу размещалась надпись рубленым шрифтом: «Как хорошо быть генералом».

Александр Григорьевич направился к машине. Дорогу ему преградили пикетчики. Юноша, держащий карикатуру, выкрикнул:

— Эй, папаша, один вопрос, хорошо быть генералом?

— Конечно же хорошо, смотри, какой упитанный и на машине! — съязвила размалёванная деваха в рваных джинсах.

— Генерал, сколько солдатских жизней на твоей совести? — раздался сзади басистый голос.

Викторов поначалу решил вообще не останавливаться — мало ли чего приходится выслушивать в свой адрес от таких вот «демократов», благодаря которым страна разваливалась, заводы и фабрики стояли, прилавки магазинов были пусты, а значительная часть населения митинговала на улицах. Но последний вопрос сильно задел генерала за живое. Викторов обернулся и увидел крепкого парня лет двадцати пяти с волевым лицом, правую часть которого рассекал большой шрам. На груди у него висела медаль «За боевые заслуги» и знак воина-*интернационалиста.

Не обращая внимания на продолжающиеся выкрики, генерал направился к парню. Тот сурово посмотрел в лицо командующего, затем взгляд воина-*интернационалиста упал на орденскую планку генерала, на которой он увидел семь орденов и двадцать медалей. Наличие большого количества наград нисколько не взволновало его, мало ли чем наградят генерала, но вдруг он увидел в колодке генерала солдатский орден Славы — орден, который заслужить можно было только на поле боя, совершив геройский подвиг. Это заставило его поменять своё мнение о генерале.
Викторов подошёл к парню, спокойно поздоровался. Воин*-интернационалист опустил голову и произнёс:

— Прости меня, отец.

Солдаты поняли друг друга.

Парень подошёл к юноше с карикатурой, разорвал плакат и бросил ему под ноги. Группа пикетчиков стала расходиться.

Викторов хотел пообщаться с парнем, но из машины вышел водитель и стал торопить командующего:

— Александр Григорьевич, опаздываем уже!

— Удачи тебе, солдат! — проговорил Викторов и на прощание пожал руку воину-*интернационалисту.

Уже в машине генерал сказал водителю:

— Жаль, по-*нормальному поговорить с ним не удалось. Хороший, видать, парень.

— Хороший в пикет не встанет!

— Как знать, как знать, нынешние горлопаны и демагоги и нормальным ребятам успешно затуманивают мозги и рассудок. Нельзя нам терять таких ребят, нельзя.

Через некоторое время «Волга» командующего уже ехала по загородной асфальтированной дороге, ведущей в Выборг. Александр Григорьевич сидел на заднем сиденье и, размышляя о случившемся, смотрел в окно. Промчались мимо деревни, промелькнули фермы, ангары. Стали проезжать бескрайние поля, засеянные пшеницей и рожью. Вдруг генерал увидел косарей.

— Сергей, притормози*-ка машину! — приказал он водителю.

«Волга» остановилась на обочине. Викторов вышел из машины и направился к колхозникам.

— Ну что, земляки, сено удалось, на корма-*то хватит? — подошёл он к усердно махавшим косами сельчанам.

Косари сразу как один прекратили работу и с интересом стали смотреть на генерала. Один из колхозников, долговязый, с хитрым прищуром глаз, живо откликнулся на вопрос:

— Ботва*-то удалась на славу, сегодня скосим, а корнеплоды потом собирать будем, главное, чтобы мыши не погрызли.

Викторов улыбнулся, подошёл к долговязому, надел ему на голову свою фуражку и сказал:

— Дай*-ка, братец, косу опробую!

Косил Викторов играючи, красиво, широко. Из-*под косы ложились ровные валки.

— Да, умеет генерал! — с одобрением закивали косари. — Чувствуется деревенская жилка.

Пройдя полосу, Викторов вернулся к косарям, забрал у сконфуженного долговязого фуражку и произнёс:

— «Ботва», говоришь?!

Колхозники дружно засмеялись.