Эстонский мужчина и Советская Армия.

[РЛС КРЕДО]

Дорогие друзья!
С разрешения администрации сайта я начинаю выкладывать перевод ещё одной книги писателя Энно Таммера под названием "Советская Армия и эстонский мужчина". За скорость перевода не буду ручаться - как получится со временем. Но периодически новые главы обязательно буду выкладывать. Мне облегчает работу то, что из этих более 500 страниц часть занята фотографиями, которые переводить не надо ). Что ещё? В книге содержатся матерные выражения, которые в эстонской среде ничем особым не считаются, потому и я буду давать в переводе всё так, как оно есть. Буду стараться переводить как можно ближе к тексту, чтобы не потерять нить рассуждений. В книге также содержится много армейского фольклора и исторических выдержек. По возможности я также буду обращать на это внимание. Фольклор будет достаточно знаком всех, кто когда то проходил службу в рядах Советской Армии. Конечно, могут быть и накладки. Но уж простите меня, я же не профессиональный переводчик а так, любитель, занимающийся переводами в виде собственного хобби...

Итак, начнём!!!

[РЛС КРЕДО]

ЭННО ТАММЕР.
"СОВЕТСКАЯ АРМИЯ И ЭСТОНСКИЙ МУЖЧИНА. НАШИ ВОСПОМИНАНИЯ".


ЛИЧНЫЙ ВЗГЛЯГ НА РОЖДЕНИЕ КНИГИ И ОТНОШЕНИЕ К СОВЕТСКОЙ АРМЕЙСКОЙ СЛУЖБЕ.

"Советская армия и эстонский мужчина" - рождение логического продолжения.
Энно Таммер (1960г.р)

"Советская армия и эстонский мужчина" является логическим продолжением серии книг, освещающих Советское время. Или можно назвать следующим шагом после ранее выпущеных книг "Советское время и человек" (2004), "Советская школа и ученики" (2006), "Советская граница и жизнь под замком" (2008). Книг, которые носили одно обще название "Наши воспоминания".
Опубликованные в газете "Постимеес" два приглашения на воспоминания о времени Эстонской ССР (2004 и 2005 годах) наполнило полки моего письменного стола и файлы моего компьютера воспоминаниями эстонских мужчин о принудительной службе в Русской армии (Красной Армии, Советской армии, Вооружённых Силах СССР или как вам угодно называть этого молоха).
Небольшую часть воспоминаний, связанных с военной службой, я уже использовал в трёх предыдущих книгах о советском времени. Но основную часть по теме воспоминаний я спрятал в файловые архивы до поры до времени, чувствуя, что рано или поздно мне составить отдельную книгу, основанную только на воспоминания эстонских мужчин о своей службе в Советской Армии.
Составлять эту книгу я начал позже, чем предполагал, но мне и повезло, что немного позже.
Почему? А потому что Эстонский Военный Музей ( Музей генерала Лайдонера), в 2007 году запустил программу по обязательному анкетированию всех эстонцев, которые проходили службу в Вооружённых Силах СССР.
Примерно в то же самое время, когда я выводил первые строки своей книги "Советская Армия и эстонский мужчина", военный музей подвёл первичные итоги прошедшего анкетирования. Полученные ответы на анкетные вопросы помогли более подробно проанализировать события той недавней эпохи. Основываясь на воспоминаниях дирейтор военного музея Кристьян Лутс написал магистрскую работу "Эстонский солдат в чужом мундире. Срочная служба эстонцев в рядах Вооружённых Сил Советского Союза в 1968-1991 годах", которая великолепно подошла для написания вступления для этой книги о полностью отвечала необходимой тематике. В этом вы скоро, буквально через несколько страниц, убедитесь сами.
Во вторых из этих анкет собралось масса интересных и удивительных историй, огромное количество правдивых воспоминаний и историй о службе в Вооружённых Силах СССР, сохранённых до сих пор в архивах военного музея. Эти воспоминания дополнили все ранее полученные мною "Наши воспоминания" и значительно помогли в создании этой книги.
В дополнении ко всему книгу дополнят острые воспоминания Юхана Пюттсепа и Тоомаса Силдама, которые ранне уже были частично опубликованны в газете "Постимеес" и заняли свою нишу в разделе этой книги под названием "Эстонский мужчина на чужой войне". Благодаря Юхану и Тоомасу в этой книге и появилась отдельная часть под названием "На чужой войне".
Моя роль, как роль составителя серии книг о советском времени, в этой книге немного другая в отличии от трёх предыдущих книг этой серии.
В прошлых книгах я пытался составить из воспоминаний короткие жизненные истории, обьеденённые общими темами, как бы короткие новеллы. Но при составлении этой книги я читал и читал присланные мне воспоминания и в конце концов отказался от урезания и сокращения историй. Я оставил все истории, вошедшие в эту книгу, такими, какими они были рассказаны, разместив их в хронологическом порядке.
также я постарался дополнить и уточнить все тексты воспоминаний фиксированными годами службы и местами прохождения службы. также как и впрошлых книгах будут указаны имена и фамилии вместе с годами рождения. Но будут и воспоминания, в которых авторы просили не упоминать ихние полные имена или не указывать их настоящие фамилии. Я также выполнил их пожелания.


Спасся от службы солдатом и составителем больше не вмешиваюсь.

И ещё одно отличие. В прошлых книгах серии о советском врмени я частенько влазил и добавлял свои воспоминания, добавлял вводные строки от себя в различных темах и подтемах.
В этот раз я не вмешиваюсь. Потому что мало что можно добавить. Я не попал солдатом на два, и тем более матросом на три года. Я спасся от обязательной срочной службы в Советских Вооружённых Силах. (В этом месте я заранее приношу извинения, поскольку следующими будут мои воспоминания о моих личных отношениях с Советской Армией, часть которых уже была в предыдущей книге "Советское время и человек". Но ведь повторение не только мать учения, но и фундамент всего обучения в Советской Армии.)
Я не попал солдатом, потому что учёба в Тартусском Университете дала мне освобождение от этого. Не отказываюсь, что возможность служить солдатом в обязательном порядке в Советской Армии, в гарнизоне Х неизвестно в какой точке огромной страны, ужасала и пугала меня после окончания средней школы. Для молодого человека в советское время поступление в университет имело двойной смысл. На весах было не только желание продолжить учёбу и научиться выбранной специальности. На весах были последующие года жизни молодого человека. Удачно сдал вступительные экзамены, приняли в университет, оставит военком на время учёбы тебя в покое и не будут приходить повестки на обязательное прохождение срочной службы.
Не поступил - добро пожаловать. Советская Армия призовёт тебя, чтобы дать закалку и научить суровой школе жизни. Тогда начинай прощатся с друзьями, укладывай свои пожитки, запасайся на возможно долгую дорогу едой и алкоголем и забудь свою прошлую жизнь и мечты о будущем.
Да! Был ещё один небольшой шанс откосить.
Если (родители) знали какого-либо врача, готового за деньги или по человечески пойти тебе навстречу, рискнуть и найти для молодого человека болезнь, избавляющую его от обязательной необходимости служить в армии.
И/или если (родители) знали кого то из легкодоступных работников военкомата, которые занимались призывными документами и могли либо дать острочку или, хотя бы, направить молодого человека служить недалеко от дома: в Эстонии или в Прибалтике.
Я и мои родители не знали необходимых людей и работников. Поэтому моё спасение от обязательной службы в Советской Армии скорее было исключение,чем закономерность. Поэтому и не стоит удивляться, что иногда молодой человек выбирал для себя не ту специальность, которую хотел бы изучать, а ту, на которую было легче всего поступить.


За освобождение расплачивались несколько лет подряд каждый понедельник.

Таким образом учёба в Тартусском Университете давала освобождение от обязательной срочной службы но не освобождение от военных обязанностей. У этого освобождения была своя цена.
За это расплачивались каждый понедельник в течении нескольких лет, когда с утра до вечера сидели на военной кафедре университета и слушали непонтную для многих русскую речь какого то подполковника. О технике и тактике Советской Армии а потом наоборот - о тактике и технике. Иногда проводили политические экскурсии о героях и героических временах Советской Армии и о западных "хищниках", всю сущность которых обнажали на политическо-пропагандистских лекциях. До потери пульса, как тогда говорили.
Подполковники формировали из нас будущих офицеров запаса для Советской Армии, точнее будущих младших лейтенантов. От теории к практике переходили на полях недалеко от Тарту. В кирзачах, какой то выдуманной курсантской форме, в шинелях. На груди болтался автомат Калашникова и сумка с противогазом на боку. В дождь и снег. Приобретали опыт для выполнения боевой задачи.
В то же самое время из студентов-девушек готовили сестёр гражданской обороны, которые должны были в случае войны пойти на фронт. Как и мы офицерами. Чтобы защищать мир, нужно готовиться к войне. На этом и стояла Советская Родина.
В университете где то шестая часть всего времени уходила на подготовку молодцов-офицеров. Естественно для контроля за знаниями о Советской Армии были и зачёты и экзамены. И если ты не смог сдать зачёты и экзамен по военной подготовке, следовал провал и ты отправлялся служить солдатом в Советскую Армию. И военный комиссариат ждал такие пролетевшие души каждую весну.
С экзаменами были свои нюансы. Когда я не сдал один из экзаменов по тактике Советских Вооружённых сил и от этого экзамена зависело окончание университета, то купил бутылку коньяка. По моему это был "Белый аист". Бутылку коньяка положил в рюкзак и снова пошел на экзамен. У меня был специальный рюкзак из которого горлышко коньячной бутылки призывно выглядывало. Рюкзак положил на стол. Принимающий экзамен подполковник многозначительно уставился на бутылку.
Мне не надо было долго готовиться для ответов на вопросы (да и нечего было готовить, поскольку в системе тактики я знал не более, чем в прошлый раз) и подполковник вызвал меня к себе для экзамена. Рюкзак я взял с собой. Поговорили о том о сём. Подполковник Советской Армии показал глазами на мой рюкзак. Он спросил, устраивает меня оценка "три". Я ответил, что очень устраивает. Подполковник взял зачётку и внёс туда соответствующую оценку. Я взял зачётку, потом свой рюкзак и спокойно вышел из аудитории. А коньяк мы выпили вечером с друзьями.
В действительности это была лишь случайность. Я просто не смог тихонько отдать эту чёртову бутылку подполковнику. И он тоже напрямую ничего не спрашивал, хотя по его взгляду на рюкзак я понумал, что он считает эту бутылку уже своей. Так мне ничего и не оставалось как уйти с бутылкой коньяка.
К моему счастью больше ни одного экзамена этому подполковнику я сдавать не должен.
В то же время у подполковника была огромная ответственность на военной кафедре в плановом социалистическом хозяйстве: они должны были подготовить хороших офицеров запаса из всех мужчин, числившехся студентами в университете. Следовательно эти подполковники могли напрягать тебя каждый понедельник как хотят, но все результаты потом показывались на экзаменах-зачётах. И тогда они закрывали глаза, когда будущие младшие лейтенанты бесстыдно списывали друг у друга тактические параметры Советской Армии или подсказывали нужные цифры другим студентам. Потому и писали подполковники оценки в зачётки.
План надо выполнять. Это была ихняя работа, за что им очень хорошо платили. Военная кафедра Тартусского Университета была для них сладким местом. Они не хотели терять это место, они выполняли план.


После торжественного выпускного нас ждал трёхмесячный военный лагерь.

Для студентов мужского пола военная подготовка означала ещё и то, что в конце концов после окончания университета, после торжественного выпускного, после вручения сиплома о высшем образовании нас ожидал трёхмесячный военный лагерь где то в Литве, недалеко от Телши. Это была последняя шлофовка, после которой мы официально соеденялись с братской семьёй резервных офицеров запаса Советской Армии. Обратной дороги не было. Надо идти. Автобусом от военной кафедры университета из Тарту. В противном случае - а пожалуйста, Советская Армия призовёт вас тогда на два года. Так ответили мне, кто пять лет получал отсрочки. Да и в какой то мере повлияли те, кто свою святую обязанность уже выполнил и заканчивали университет уже после окончания срочной службы. Давали ли мы подписку о какой либо точной дате на сборы? Это как то пропало из моей памяти.
Военный лагерь. Всё, как настоящее. Советская военная территория, ограждённая забором из колючей проволки. Военная палатка с такими же как вы, в военной форме. Сидение в ряд на очке...
Построения. Громко хором: здравия желаю, товарищ капитан, майор или кто там проводил построения. Учебные занятия. Строевая подготовка, марширование в песнями. И без песен.
Учения по тактике в лесах и полях вместе с упражнениями "лечь-встать". Переползание, маскировка, бегать зигзагами для умения уворачиваться от вражеских пуль. Вождение бронированной техники. Марш-бросок в костюме гражданской обороны и противогазе. Хождение в караулы. Ночные бдения на посту. Стрельба из оружия, состоящего на вооружении Советской Армии. Безвкусная каша. Наряды на кухню и громадня куча грязной алюминиевой посуды. Присяга.
К счастью Литва это не Сибирь. Курортный город Паланга был неподалёку. Туда меня отвезли тесть и тёща моего друга Вянтса, которые приехали на выходные нас проведать вместе с женой Вянтса Вииве и моей женой Тииной.
Приехавшая к нам в гости делегация дала нам повод для официального обращения: товарищ такой и такой, в связи в прибытием близких членов семьи просим разрешения покинуть территорию военного лагеря в пятницу вечером после построения. Обратно вернёмся в воскресенье вечером точно в 20.00.
Что то примерно такое надо было просить.
Товарищ такой и такой осмотрел нас внимательно с головы до ног и дал своё разрешение. И ещё добавил строго: "И ни минутой позже!" "Так точно, товарищ капитан!" - отвечали мы.
У Вииве и Тиины были с собой для нас гражданская одежда. Позже эту гражданскую одежду я смог тайно оставить себе. В Паланге у какой то тётеньки сняли квартиру. Неожиданно уютные выходные!


Самоволка и автостопом домой.

К счастью Литва это не Сибирь. Самые смелые бегали в самоволки и автостопом ездили домой. Звёзды на небе, я на земле - родилось в моей голове гениальное хайку, когда я ночью на дороге, в Литве, четыре часа ждал, остановится ли какая нибудь машина.
Со своим однокурсником Мартом Риико мы соревновались, кто больше раз сможет сьездить домой. Он в конце концов меня сделал: у Марта имелись в активе семь поездок, а у меня, по моему, шесть самоволок (а может быть пять. Сейчас уже разницы нет).
В то же время самая лучшая и самая длинная самоволка была у меня на вполне законных основаниях. Для этого я уже знал Ааре Тарка, бывшего со мной в одном лагере и уже имевшего работу в одном из таллинских адвокатских бюро. Сейчас Талка один из самых известных адвокатов в Эстонии.
С помощью Ааре в Таллине организовали для меня бумагу на русском языке с необходимыми подписями и печатями, в которой было написано, что я должен в такой то определённый день (естественно во время военного лагеря) присутствовать на одном очень важном судебном заседании в качестве свидетеля.
Бумага подействовала. Начальник лагеря, какой то очередной подполковник с пропитым лицом, или полковник, внимательно читал, буравил глазами и решил, что советской судебной системе необходимо помочь.
Потом полковник, или подполковник, дал мне пять дней официального отпуска, чтобы я смог выполнить долг советского гражданина и быть свидетелем на важном судебном процессе.
Из этих официальных пяти деня я смог выжать целых семь. В один понедельник уехал и в другой понедельник вернулся.
К счастью Литва это не Сибирь. Было лето и тепло и в то время в Литве свободно продавался итальянский вермут. И Тиина прислала мне из Раквере вишёвый компот, закрученный в банки. Настоящее наслаждение: сначала закидываешь на мужскую душу компотик, который, конечно, содержал спирт, а потом закусываешь вишенкой.
Так вот этот чёртов лагерь можно ещё пережить. Что с того, что уже под конец в палатке стало влажно и холодно. Незаметно лето стало приближаться к осени. По окончанию военного лагеря мы сдавали, естественно, какие то экзамены, как же без этого. какие, моя память уже об этом ничего не говорит.
Естественно, все полковники и подполковники подчинались единой советской плановой системе. У них была обязанность дать советской родине такое же число младших лейтенантов, сколько студентов прибыло в военный лагерь после университета. План был выполнен.
По возвращению в Тарту я с Вянтсом напились в усмерть, повздорили на железнодорожном вокзале с советской милицией и проснулись утром в вытрзвителе. Нормально для советского офицера...


Бомбардировка повестками на повторные обучения.

настоящий ужас от того, что являешься советским офицером, я заметил гораздо позже. Тогда, когда вроде только обустроился и начал нормально жить, а Советская Армия бомбит тебя и бомбит повестками на повторные учения.
К тому же я никогда не исключал того, что тебя заберут младшим лейтенантом служить на два года при необходимости и в приказном порядке и отправят туда, куда в данный момент имеется небоходимость Советской Армии. На рабочем месте и дом для молодого человека это означало готовность номер один:прячься, не говори, что это ты, когда звонят из военкомата и тебя спрашивают; не говори, что это ты, когда тебе приносят повестку под подпись; на всякий случай заведи себе знакомого врача.И так далее.
Иногда эта тактика себя оправдывала, иногда нет.
Один раз, когда пришедший представитель военкомата смог меня поймать и я вынужден был распосаться в получении повестки, котороая призывала меня в строй , я использовал в качестве последнего аргумента детей. Дело было очень серьёзное, поскольку где то в глубине советской военной машины, в кипе бумаг и рспоряжений, было распоряжение, приказывающее сделать из младшего лейтенанта запаса настоящего лейтенанта для воздушно-десантных войск. Всяв с собой обоих детей, которым ещё не было и трёх лет, я приполз к военному комиссариату на улице Манеежи (хе. я оттуда и призывался !! переводчик), зашёл в указанный кабинет и сообщил, что вот, мы пришли. А поскольку мать детей сейчас болеет и лежит в больнице, то я должен справляться со всем один. Но если надо, я сделал подтверждающее лицо, то я могу взять детей с собой туда, куда вы меня пошлёте.
Это не был полной неправдой. В то же самое время Тиина лежала в больнице с какими то болями.
Помиловали. Никуда не отправили. Была осень 1986 года. В то же самое время посылали новую смену в Чернобыль..
И ногда получалось спастись. Иногда нет.


Продолжение следует...

РЛС КРЕДО добавил(а) 12.10.2013 в 08:44
Советский молодой человек не мог уйти от советской военной машины.

А вообще то советский мужчина, гражданин, не мог уйти от обязанности перед Советской Армией.
С младых лет молдым, растущим советским детям десятками вариантов политпропаганды насаждали догмами о героическом прошлом Советской Армии и Военно-Морского Флота, о гордом настоящем и вечном будущем.
Советский солдат-герой всегда стоял на страже Советской Родины и не поддавался на происки капиталистов. Он всегда был готов дать отпор на любую агрессию. Потому что он Советский солдат-герой. Взращённый на неоценимом опыте победы во Великой Отечественной Войне, тренированный, образованный, дисциплинорованный,смелый, работящий и комсомолец или молодой член партии.
Соостветствующие тексты и картинки были в школьных учебниках, об этом писали толстенные книги и трубила вся пресса Советского Союза. Повсюду были соответствующие художественные работы и плакаты.
В школах организовывали, для усиления эффекта правильного воспитания, встречи с ветеранами Великой Отечественной Войны, проводили походы по местам боевой славы и местам важных боёв, посещали музеи, посвящёные ключевым битвам, ухаживали за памятниками и захоронениями.
Советская молодёжь штурмовала высоты комплекса ГТО (Готов к труду и обороне), добивалась и перекрывала нормативы. Они должны были быть готовыми к труду и защите своей родины.
Вершиной военной пропаганды был 9 мая или День Победы советского народа в Великой Отечественной Войне против фашисткой Германии 1941-1945 годах. (Вставка: я нисколько не унижанию и не очерняю празднование победы над фашистской германией. Исторические победы надо помнить и праздновать. Празднование и ознаменования имеют ритуальное значение во многих странах и государствах. Но для эстонского народа эта победа была одновременно и поражением. Очередная потеря государственности. От этого и такое неприятие всей помпезности, которая была организована со стороны советских властей.)
Итак, 9 мая, День Победы.
Парады и митинги по всему Советскому Союзу, в рабочих коллективах, университетах, школах, вплоть до детских садов.
Советское вооружение на площади Победы в Таллине.
Уже за день до этого пионеры стояли в почётном карауле возле вечного огня на Тынисмяги возле монумента освободителям. перед монументом Освободителям на Тынисмяэ горел факел, зажжённый от Вечного Огня. Какой либо ветеран брал этот факел и взбирался на бронетранспортёр. Военная машина с пылающим факелом возглавляла колонну, в которой молодёжь перемешивалась в ветеранами войны и труда, звенящих орденами и медалями. начиналось праздничное народное шествие к Певческому полю. На Певческом поле ветеранов войны уже ждали гороховый суп и водка.
Вечером над таллинским заливом раздавался грохот праздничного салюта. В соответствии с распоряжением министра обороны СССР салют был во всех солоцах союзных республик и в городах-героях. 9 мая и во все другие важные праздники каскады салютов были как подготовкой и предупреждением советскому молодому человеку о том, что он не избежит почётной службы в Советской Армии.
Как только ты достигал возраста семнадцати лет и тебе приходил приказа появиться в военном комиссариате для регистрации и вскоре тебя полностью обнажали на медицинской комиссии проверяя, действительно ли ты подходишь стандартам Советской Армии и Военно-Морского Флота.
В общем то подходили все. И если не подходил, то всё равно был годен.
Зарегестрированных заставляли принимать участие в мероприятиях и обучении в ДОСАФ. Опять же для подготовки к срочной службе. Я смог отмазаться от этой подготовки, поскольку было видно, что это не особо то и контролировалось. Но некоторые мои знакомые использовали этот момент в ДОСАФ для получения водительских прав, и достаточно удачно.

Отступление:

Солдатские наблюдения о Советской Армии (многие из них знакомы тем, кто сам прошёл срочную службу, но даю, как есть. Переводчик)
* два года молчания и обособленности как в танке
*Необходимость Советской Армии нужна для того, чтобы понять цены свободы.
*Единственное место, где молодой мечтает быстрее стать стариком
*Две страницы из книги жизни, вырванные на самом интересном месте
*Школа, где как хорошо не учись всё равно оставят на второй год
*Большая семья, но лучше быть сиротой
*Хорошая школа, но лучше пройти её заочно
*такая организация, где рано поднимаются и поздно ложатся, где ничего не делают но постоянно уставшие.
*Советская Армия учит всему, даже спать стоя.


Обязательное начальное военное обучение в средней школе.

Еще до регистрации в военкомате для патриотического воспитания советской молодёжи в школьной программе был обязательный и необходимый предмет- начальная военная подготовка. Этот предмет преподавал бывший лётчик-истребитель, родом с Украины, глаза которого часто были залиты. В звании то ли майор то ли подполковник. Фамилия, если я не ошибаюсь, у него была Пировой.
Во время своих уроков он нес постоянно какой то бред и превозносил все преимущества Советской Армии, дополняя примерами из личного опыта. И постоянно напрягал всех учащихся сборкой-разборкой чёртового автомата Калашникова. На время. Нормативы я уже не помню. Самое кошмарное было то, что патриотические уроки Пирового были по субботам и два часа подряд. Не помню, научил ли меня этому кто то из старших и ли я понял это сам, но в один момент до меня дошло, что учитель начальноей военной подготовки, лётчик-истребитель,сам не вытерпливал два часа подряд находиться в классе и даже внимательно не следил за тем, все ли присутствуют в классе на занятиях или нет, кто на месте а кого нет. Также у него были определённые трудности соотнести вместе лица и фамилии присутвовавших в классе. По причине этого он достаточно просто выводил в конце четверти напротив каждой фамилии какую либо оценку. Независимо от того, присутствовал ли ученик в классе на его занятиях или нет. Я рискнул и после первой четверти прекратил хождение на эти двухчасовые занятия по военной подготовке. Предпологая, что оценку он всё равно поставит.
Система работала и свою "тройку" я получал в конце каждой четверти и в конце года. Тройки получили даже те, кто исправно ходил на уроки, даже иногда отвечал и умудрился улучшить показатели по сборке-разборке автомата Калашникова. Если я точно помню, это вызывало большие проблемы у тех, кто шёл на золотую медаль, а Пировой выводил в журнале тому свои тройки и четвёрки.


Отступление:

Военные составляли десятую часть из всего населения Эстонии.

Данных о точном количестве военнослужащих СССР на территории Эстонской ССР нет. В середине 1980-х примерное число военнослужащих Советской Армии на территории ЭССР оценивалось в 122 480 человек, сюда ещё добавляются члены их семей. В любом случае это количество составляло десятую часть постоянного населения ЭССР. Самые крупные военные гарнизоны Советкой Армии находились: в Палдиски (около 25 000 человек), в Таллине (примерно 20 000 человек) и Тарту (около 9000 человек). Советская Армия располагала 1565 обьектами в более чем 800 местах, что занимало территорию в 87 147 гектаров, что составляло 1,9% от всей территории ЭССР.
Находившиеся в ведомстве Советской Армии обьекты были различного размера, назначения и опасности для окружающей среды. Один обьект, к примеру, мог быть общежитием, ангаром, взлётной полосой, морским знаком, пограничной вышкой или просто неиспользуемым участком земли. В то же время обьектом могли быть до 100 построек и полос, например военные аэродоромы. Самые крупные обьекты, используемые Советской Армией были в Аэгвиду (34 812 га), Лаева (13 411 га), Нурси (3703 га) и Вярска (1962 га) - полигоны. Город Палдиски вместе с полуостровом Пакри (3703 га), острова Пакри (2447 га), остров Найссаар (1867 га). В Таллине Советская Армия использовала более 863 гектаров земли в 212 местах.


Вооружённые силы СССР в Эстонии.

Отдельная тема, и возможно будет отдельная книга, о вооружённых силах СССР в Эстонии и Эстонской ССР. Начало этой темы было положено в 1939 году после договора о военных базах и окончание в октябре 1995 года после ухода российской техники и вооружения из учебного центра для подводников в Палдиски.
Советские военные и члены их семей составляли более чем десятую часть всего постоянного населения Эстонской ССр. Ни один из них не прислал мне своих воспоминаний. Военные части и земля составляли ококо двух процентов от всей территории республики. Кого эта тема интересует советую обратиться к обзору, составленному Анто Раукасом "Загрязнение территории Советскими военными частями и ликвидация" (1999). По оценкам Раукаса вооружённые силы СССР принесли ущерба окружающей среде Эстонии на сумму в 56 миллиардов крон.


Следующая часть (повторюсь) будет знакома тем, кто прошёл службу в армии. Возможно покажется неинтересной, но раз она дана в книге то и я буду давать её так, как она есть. (переводчик).


ПОЯСНИТЕЛьНЫЙ СЛОВАРь.

Армейские слова и выражения.

Дедовщина.

Дед - имеющий права старослужащего. Во время двухгодичной службы в Советской Армии"дедом" становились после полутора лет службы. Так что "дедовщина" в Советской Армии означала преимущества старослужащих по отношению к молодым военнослужащим. "Старики" издевались, унижали, били молодых, только начинающих армейскую службу солдат. "Деды" заставляли исполнять приказания, не относясщихся к служебным обязанностям, забирали имущество, принадлежавшее молодым солдатам или просто терроризировали молодых солдат как физически так и морально.

Дембель - происходит от слова демобилизованный или демобилизация. На обязательную военную службу призывали или уволняли в СССР на основании приказа министра обороны, который опубликовывался обычно 5 - 10 числа в марте и сентябре (зависело от того, брали ли в армию весной или осенью). Свою срочную службу практически закончивший солдат после выхода приказа министра обороны СССР становился дембелем. Солдат был офоцоально зачислен в резерв. Дембель ждал в военной части, когда его отправят домой. Начиналось так называемое, дембельское время и военнослужащий повышался до "дембеля" - самое высокое положение в неофициальное иерархической системе Советской Армии.

Ленинская комната.

Обязательное помещение в каждой казарме любой части Советской Армии. Само название уже говорит о том, что комнату обязательно украшал бюст Ленина или, как минимум, портрет Ленина.
В Ленинской комнате советским солдатам промывали мозги, что означало ежденевные политические занятия где говорилось о ценности коммунизма и о распаде капитализма, зачитывали важные решения и речи руководителей Коммунистической партии, рассказывали о замых значимых битвах и победах Советской Армии в Великой Отечественной войне, освещали провокационные потуги запада против Советской Родины, внушали клятвенный оптимизм о неизбежности ответного удара по врагам и так далее. Эта комната была увешена соответствующей пропагандой. На стенах висели плакаты красной пропаганды.
В то же самое время пара часов политзанятий были для солдата своеобразным отдыхом. Солдат сидел и слушал, дремал, потихоньку засыпая. Если не попадался , было хорошо. Политработники, проводящие политзанятия, иногда любили проверить солдат на предмет знания превосходства коммунизма. Так что удовольствие от сна не всегда могло быть приятным для солдата. В Ленинской комнате в свободное время солдат мог ознакомится с трудами классиков марксизма-ленинизма, послушать радио, написать письмо домой. В лучшем случае в ленинской комнате был телевизор чтобы солдат, в обязательном порядке, мог посмотреть вечерние новости в программе "Время".

Замполит.

Сокращение от "заместителя по политической части" в Советской Армии. В каждом подразделении Советской Армии был политофицер или замполит. Замплит разьяснял как солдатам так и молодым офицерам понятия марксизма-ленинизма, учил истории Коммунистической партии СССР, разьяснял внутреннюю и внешнюю политику Советского Союза, анализировал происходящие в мире коммунистические события и так далее. Одним словом отвечал за коммунистическо-идеологическую работу. Большинство солдат и большая часть офицеров относились к замполитам с презрением или безразличием.


Старшина,

В Советской Армии означало как звание так и должность. В общих чертах старшина работал на уровне взводов и рот и в Советской Армии роль старшины была сравнительна с сегодняшней ролью фельдфебеля в подразделениях Эстонской армии.
Если командир подразделения, офицер, планирует и руководит, то старшина делал административную и бумажную работу, отврчает за дисциплину подчинённых, за порядок в помещениях и обмундировании, составлении нарядов и их работу и так далее. Старшина был начальником для всех сержантов в подразделении. В Советской Армии звание "старшина" присваивалось опытным сержантам в последние полгода службы, поскольку он уже был авторитетом. В части подразделений старшинами были сверхсрочники.


Прапорщик.

Звание в Советской Армии: старше сержанта но ниже младшего лейтенанта. В эстонском варианте - липник. Но в Эстонии липник - офицерское звание, а в Советской Армии прапорщики образовывали отдельный класс - сверхсрочники у которых должно быть, по минимуму, среднее образование. Большая часть прапорщиков была на хозяйственных должностях. НО в некоторых подразделениях прапорщик мог быть командиром взвода. В начале 1980-х было введено звание старшего прапорщика.


Каптёрка, каптёрщик.

В русско-эстонском словаре такого слова нет. На слэнге Советской армии "каптёрка" значила комнату в подразделении для хранения . Это могло быть небольшое помещение в казарме или в месте, где базировалось подразделение. В каптёрке в основном хранилось личное обмундирование солдат подразделения - парадная форма, шинель, ватники, бельё, сапоги, рюкзаки. Также в каптёрке были разное оборудование для ремонта и ухода. За каптёрку отвечал ротный старшина, но чтобы постоянно не заниматься именно каптёркой он назначал себе кого либо из солдат в помощники.
Каптёрщик был помошником старшины, охранник вещей и отвечающий за порядок. Одним из критериев назначения каптёрщика было умение что либо делать своими руками: чинить, исправлять и т.д., чтобы был с хозяйственным мышлением, умел разбираться в бумагах и обладал способностями к комбинированию. Каптёрку также использовали "деды" в своё свободное время для неофициальной подготовке к дембелю, обычно после отбоя. В каптёрке подготавливалась парадная форма, пилась водка и клеились дембельские альбомы.


Учебка.

Русско-эстонский словарь такого слова не находит. Скорее всего "учебка" это сокращение от словосочетания "учебный карантин". (тут автор полностью не прав ) переводчик). Учебка значила на армейском слэнге военную часть, где молодых солдат обучали в течении полугода на всевозможноые армейские специальности (водитель, авиационный механик,наводчик танка и т.д.) или формировали из молодых солдат будущих сержантов. Короче учебка находилась отдельно от настоящих частей Советской Армии.

Далее в книге идёт краткое обьяснение таких слов как "подьём", "отбой", что уже не интересно - чисто перевод с одного языка на другой. Далее идут все звания от рядового до генералиссимуса (также звания ВМФ), это и без меня все знают, потому я пропускаю эти три страницы и продолжаю дальше. (переводчик).

РЛС КРЕДО добавил(а) 12.10.2013 в 08:44
ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА СОВЕТСКУЮ АРМИЮ ВО ВРЕМЕНА "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ".

Обязательная срочная служба и эстонские солдаты.

Кристьян Лутс.

* "Военная служба в рядах Советской Армии есть почётная обязанность гражданина СССР" - параграф 63 из Конституции СССР.
* Общая военная обязанность законна. Военная служба в рядах Советской Армии есть почётная обязанность гражданина СССР." - параграф 1 из закона о всеобщеей военной службе СССР.
* "Все лица мужского пола СССР, независимо от происхождения, социального и материального состояния, рассовой и национальной принадлежности, образования, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и рода занятий, обязаны пройти действительную службу в рядах Советской Армии." Параграф 3 из общего свода законов СССР.

***

После огромных разрушений, беженцев и неоценимого материального ущерба Вторая Мировая война принесла в Эстонию более чем пятидесятилетнюю советскую оккупацию.
Всё это означало для почти 350 000 молодых людей в ЭССР (из которых 2/3 были эстонцами) что они должны были отслужить от одного до пяти лет в обязательном порядке в рядах Вооружённых Сил СССР. И это несмотря даже на то, что по женевской конвенции 1949 обязательная служба населения оккупированных территорий в рядах окупационных вооружённых сил была запрещена.
12 августа 1949 года в подписанной в Женева конвенции о "Защите гражданского населения во время военного положения", в третьей части параграфа 51 говорилось: " Окупационное государство не может заставить гражданского человека в обязательном порядке служить в своих вооружённых или вспомогательных силах. Всякая пропаганда о пользе добровольного вступления в армию и давление на гражданское население запрещены".

Обязательная военная служба начиналась с пожизненной военной службы.

Исторически военная служба в царской армии комплектовалась на основе рекрутов, служба которых до 1793 года была пожизненная, после 1793 года составляла 25 лет.
Действие общей военной обязанности начала действовать в России в 1874 году, переход на которую в вооружённых силах российской империи происходил следующим образом: действительная служба составляла шесть (на флоте семь) лет, государственная служба в сухопутных войсках до 40 лет.
Принятый в 1925 году закон о обязательной военной службе определял срок службы в зависимости ит рода войск и профессии от двух до четырёх лет.
В 1939 году обновлённый закон о обязательной военной службе в определял следующие срока: в сухопутных войсках два, в отношении сержантского состава три года, в военно-воздушных силах, береговой обороне, пограничных войсках четыре года и в военно-морском флоте пять лет.
Принятый в 1967 и дополненный в 1968 году закон о всеобщей воинской обязанности определял срочную службу в рядах Советской Армии два года, в составе военно-морского флота и морских частей пограничных войск три года.
Дополнительно в законе было сказано о обязательном начальном военном обучении в школах в обьёме 140 часов начиная с 9-го класса. Ранее действовал закон 1939 года в котором начальная военная подготовка предусматривалась для 5-7 классов. Ученики 8-10 классов проходили подготовку под названием профессионално-военной подготовки. В законе 1939 года также были прописаны принципы военного обучения в высших школах и университетах.
Дополненный закон 1968 года также поднимал нижнюю границу для прохождения обязательной военной службы: ранее это было 17 лет, а по новому закону стало 18 лет. В общих понятиях этот закон просуществовал до распада Советского Союза. В вышеуказанном законе также можно найти ответы на демографические вопросы того времени.
В связи с большими сокращениями вооружённых сил СССР также стало необходимо более меньшее количество военнослужащих срочной службы. Подходящих по возрасту для военной службы молодых людей, благодаря демографическому взрыву после Второй Мировой войны, было достаточно, что и дало толчок для сокращения сроков действительной военной службы для того, чтобы через военную машину прошло как можно больше молодых людей, которые бы приобрели необходимые военные навыки.


Призывники должны были получить 140 часов подготовки.

Закон 1967 года также усилил внимание на предармейской подготовке призывников.
Официально это была компенсация за сокращение сроков службы: призывники должны были пройти до действительной службы 140 часов базового обучения в школах. Соответствующее обучение должны были преподавать инструкторы регулярной армии, офицеры резерва или специально для этого подготовленные. Но вышеназванные курсы не выполнкали полностью задач, поставленных в законе, поскольку серёзного отношения к этим занятиям практически не было и по оценкам не более 75% призывников получили более-менее подготовку.
В дополнении к подготовке в школе большую тяжесть подготовки призывников взяло на себя основанное в 1951 году Добровольное Общества Содействия Армии, Авиации и Флоту (ДОСААФ).
Организации ДОСААФа давали возможность молодёжи (как юношам так и девушкам) заниматься военно-спортивными дисциплинами: прыжками с парашютом, стрельбой, подводным плаванием,ориентированием, курсы вождения авто и бронетехники, радиотехническую подготовку и многое другое. По оценке ДОСААФа почти треть призывников прошла те или иные курсы подготовки, предлагаемые организацией. Участие в тех или иных курсах и дисциплинах ДОСААФа давало возможность работникам военных комиссариатов учитывать подготовленность того или иного призывника и направить его в войска, соответствующие предармейской подготовке.
Но в действительности эта система не работала так хорошо, как этого ожидалось.


Местные военные комиссариаты определяли судьбу молодого человека.

Самий важный институт в системе организации действительной военной службы было Министерство Обороны СССР. В компетентности Министерства обороны были все квоты на призывников в 16 округов Советской Родины и от приказа министра зависело начало и долгожданное окончание срока военной службы.
Внутри военного округа местный военный комиссариат представлял собой учереждение, которое на месте определяло судьбу каждого молодого человека. И именно с местным военкоматом больше всего соприкасался призывник.
Именно военкомат планировал и поддерживал предварительную подготовку призывников по линии ДОСААФа, брал на учёт 17-и летних призывников и проводил физический и медицинской контроль. В конце концов, когда призывник достигал возраста 18-и лет, их собирали вместе после призывной комиссии и отвозили на распределительный пункт для дальнейшей отправки в военные подразделения.
Молодой человек, выбравший себе профессию офицера, освобождался от действительной военной службы, но должны были всё равно стать на учёт в местном военном комиссариате.
После зачисления в резерв (рядовой состав числился в резерве до достижения 50-и лет) общение с военкоматом было только по острой необходимости, поскольку военкомат занимался не только призывниками и резервистами но и выплатами служебных пенсий и распределением дотаций.

Проверка здоровья и надёжности призывников.

В феврале или марте года, когда призывнику исполнялось 18 лет, его вызували в местный военный комиссариат для прохождения медицинской комиссии. Начиналась работа военкомата по регистрации и оценке призывников. Врачи контролировали физическое и психическое здоровье призывника. Но только этим годность молодого человека к службе не ограничивалсь. В состав призывной комиссии обязательно входили представители местных управлений, партии и комсомола. В дополнение к контролю физического развития обязательно проводилась беседа, в которой узнавали интересы призывника, его уровень образованности, отношении к военной службе и многое другое. Многие содаты в своих воспоминанях характеризуют эту беседу как допрос.
В поле зрения, несомненно, была семья призывника и его близкое окружение. Если выяснялось, что кто либо из близких призывника живёт за границей, автоматически у комиссии складывалось представление о возможных рисках. В этом случае его никогда не пошлют служить за границу, в пограничные войска и подразделения, служба в которых соприкасается с военными тайнами или экспериментальной техникой.
На "допросах" выясняли, есть ли у призывника особые умения и знания, которые можно использовать в дальнейшей службе в Советской Армии.

Небольшое отступление:

Вооружённые Силы Советского Союза.
Распределение ВС СССР:
* сухопутные войска
*военно-морской флот
*военно-воздушные силы
*войска противовоздушной обороны
*ракетные войска стратегического назначения.

Военные части Министерства Внутренних дел и КГБ.
В дополнение к войскам Министерства обороны свои войска имели и Министерство Внутренних дел и КГБ. В подчинении МИнистерства Внутренних дел находились внутренние войска (ВВ): выполняюще обязанности по охране тюремных лагерей и конвойные части а также охрана общественного порядка. Военезированная пожарная охрана и милицейские батальоны. также внутренние войска можно было использовать для усмирения массовых беспорядков. Обычно они базировались в больших городах и на их вооружении состояли вертолёты, бронетехника и танки. В военное время задачи внутренних войск состояли по охране тыла.
В подчинении КГБ были пограничные войска, кремлёвская охрана, группы охраны ВИП-персон и некоторые части связи.
Отдельным формированием были строительные или рабочие батальоны (стройбат) и железнодорожные войска.

(источник: магистрская работа Кристьяна Лутса "Эстонские солдаты в чужом мундире. Эстонские военнослужащие в ВС СССР 1968-1991 годах).


Военный комиссариат давал отсрочки и освобождения.

Военкомат давал отсрочки и освобождение от действительной военной скужбы крайне неохотно и редко.
Отсрочку можно было получить до достижения 27-и лет, после чего зачисляли в резерв, хотя обязательная действительная служба и не была пройдена. всего, после окончания Второй Мировой войны, смогли получить "белый билет", то есть полное освобождение от военной службы, всего 12% от всех призывников в Советском Союзе.
Причины освобождения то службы можно разделить на три категории: семейные проблемы, физические проблемы или проблемы со здоровьем и продолжение дальнейшей учёбы.
Первая категория затрагивала тех юношей, которые должны содержать своих неработающих/инвалидов родителей или являющихся отцом минимум двоих несовершеннолетних детей.
К категории проблем со здоровьем относятся, например, высокое кровяное давление, недостаточный вес или слишком маленький рост призывника, некоторые хронические болезни а также психическая неуравновешенность (например "хроническая депрессия" или суицидальные попытки).
В 1980-х увеличилось количество призывников, которые наносили себе увечья для того, чтобы не идти на действительную военную службу. За этим можно было увидеть причины; шла война в Афганистане и "дедовщина" в Советской Армии становилась всё жёстче и страшнее.


Студенты-мужчины учили военное дело раз в неделю.


Продолжение обучения третья и самая большая категория призывников, освобождённых от службы в Советской Армии. включавшая в себя тех, кто заканчивал среднюю школу (до достижения 20-и лет) или уже учился в техникуме либо в институте/университете.
В дополненном законе 1968 года отсрочку от действительной военной службы мужчины-студенты получали только в том случае , если они учаться в институте с первого курса и в случае "если они исключены из учебного заведения по причине плохой успеваемости, нежелания учиться или за грубые нарушения дисциплины, они теряют возможность второй раз получения отсрочки для продолжения учёбы."
Освобождённым от военной службы мужчинам-студентам советская власть, по её мнению, улучшала возможности учёбы: на основании закона в больших учебных заведениях (унувсрситет в ЭССР был только один - Тартусский) были организованы военные кафедры, на которых в течении четырёх, позже трёх лет, один раз в неделю на русском языке вменялось в обязанность изучение военного дела. Курс одучения для мужчин-студентов заканчивался двух, или трёхмесячным военным лагерем, после чего закончившим присваивались звания младшего лейтенанта, или лейтенанта запаса.
Закончивший военные курсы офицер резерва не должен был вообще более служить в армии, в лучшем случае. Но некоторые специальности, закончившие военные кафедры и необходимые в Советской Армии, например инжинеры или врачи, в обязательном порядке всё таки призывались на два года и посылались служить с офицерскими званиями в различные концы Советской Родины.
В последующие года офицеров резерва могут призвать на 60-и или 90-дневные курсы переподготовки, в случае окончания которых с положительными характеристиками можно было получить следующее офицерское звание.
Мужчины с высшим образованием, но в учебных заведениях которых не было военной кафедры, служили в Советской Армии год или полтора. Их направляли в войска, где была необходимость в кадрах ихней области образования. Например в артиллерию, пожарные или разведовательные подразделения, в ракетные войска и так далее.
Освобождение от службы или отсрочку получали и те, кто поступил в милицейскую школу или в мореходку, либо те, кто работал на заводах военного значения. В Эстонии таким заводом являлся "Двигатель".
Призыву на действительную военную службу, в теории, не подлежали и те граждане, которые были наказаны судимостью или те, в отношении которых велось криминальное расследование
В действительности этого не придерживались, что в свою очередь способствовало ужесточению и распространению "дедовщины".


"Хроническая депрессия" - лучший диагноз для освобождения.

В параграфе 62 Конституции ЭССР написано:"Защита родины - святая обязанность каждого гражданина в ЭССР. Предательство родины - нарушение клятвы, переход на сторону врага, разглашение государственной тайны, работа на разведку врага - карается по закону как самое тяжкое преступление."
Это означало, что уклонение от военной службы может расцениваться как предательство родины, за что минимальным наказанием в то время было лишение свободы сроком на 10 лет. Распространённым наказанием до апреля 1990 года было по параграфу 78 криминального кодекса ЭССР, в котором говорилось: "неоднократное уклонение от призыва на действительную срочную службу" и предполагало от одного до пяти лет лишения свободы.
Уклоняющихся от действительной воинской службы в ЭССР было достаточно немного. В основном это были члены свободной церкви, бера которых запрещала им держать оружие. Большее количество пыталось уклонится на основании проблем со здоровьем.
Эстонские призывники использовали хитрые и закрученные схемы, чтобы исключить попадания в армию, которые некоторые западные авторы приводят в своих книгах. Например историк Carey Schofield пишет, как пили крепкий кофе чтобы поднять артериальное давление. Но такой метод для многоопытных врачей и военкомов из призывной комиссии был легко угадываемым и легко определяемым.
Из исследования, проведённым военным музеем среди бывших срочнослужащих выясняется, что для освобождения от армейской службы многие пытали симулировать какие либо психические отклонения, надеясь, что душевные заболевания труднее распознать.
Это описывает Михкель Рауд в своей книге воспоминаний "Грязь в лицо":
"На учёте в сумашедшем доме должны быть все, кто хотел избавиться от Советской Армии. Естественно, можно было попробывать симулировать какое либо другое заболевание, например сердечную недостаточность, но с ней вполне могли забрать куда нибудь в полк на кухню, но с поехавшей крышей уже точно в Советскую Армию не брали.
Симптомы душевных заболеваний, описанные в медицинской литературе, были очень популярны среди семнадцатилетних юношей. Барабанщик таллинской heavy metal группы "The Welders" Тиит Алтосаар мог даже со сна рассказать, что надо ответить на вопрос "Какого цвета снег?" настоящему шизофренику или что оделает человек с маниакально-депрессивным психозом, когда его поздравляют с днём рождения."
В то же время надо было исключить диагнозы, которые могут помешать поступлению в институт или получению водительских прав. так что самым популярным диагнозом была "хроническая депрессия".
При хорошем знакомстве или наличии толстого кошелька можно было получить освобождение или отсрочку от Советской Армии. За хорошую сумму денег врач в комиссии готов рискнуть и признать призывника негодным к службе, подтвердив необходимый ему диагноз. Хорошая взятка может спасти. Один ответивший на анкету вспоминает, как ему удалось подкупить офицера с помощью взятки, присланной в мешке с картошкой, который заведовал распределением и вместо него в Афганистан послали призванного узбека, который вернулся обратно в цинковом гробу.

[РЛС КРЕДО]

В каждом роде войск были свои требования.

Советский солдат не мог выбирать, в каком роде войск или в какой географической точке он будет служить. Штабы округов предоставляли квоты каждому военкомату, сколько призывников и какого уровня необходимо призвать в определённый род войск.
Основанием для квот были данные о числе призвавшихся за прошлый год - сколько в одну или другую часть было призвано годных к службе. В каждом роде войск были свои требования к призывникам, к будущим солдатам, в качестве образования и других критериев. Например зрение, слух, вес, рост , восприятие цвета и другие критерии. Сосотяние здоровья призывников военкомату было известно благодаря предварительным медицинским комиссиям. Можно утверждать, что охрана Кремля (подчинённая КГБ) и ракетные войска стратегического назначения брали себе призывников крепких во всех смыслах: как в здоровье так и в образовании, также у этих молодых людей не было проблем с политической надёжностью. Хорошо подготовленные физически призывники с большой вероятностью будут призваны в воздушно-десантные войска. Политически надёжные молодые люди могут направляться в пограничные войска, также таких надёжных направят в войска, которые используются во время и для усмирения массовых беспорядков. В военно-морской флот и морскую пехоту также направляются самые надёжные и подготовленные.
В отношении военно-воздушных сил показатели молодых солдат уже не были такими важными, поскольку проходящие там службу солдаты больше использовались для обслуживающих работ. Требования в отношении призывников были ещё меньше при призыве в моторизованные стрелковые подразделения (сухопутные войска), особенно к тем, кто шёл не в кадровые части (гвардейские) или которые базировались в областях с низким стратегическим значением.
В самом конце находились строительные батальоны, которые работали на грандиозных строительных военных и гражданских стройках (например Байкало-Амурская магистраль).
Также как и из других союзных республик, из ЭССР в строительные батальоны посылали служить тех, кто был наказан в криминальном порядке, политически неблагонадёжных и тех, которые по своему состоянию здоровья не были годны к строевой службе или были с недостаточным уровнем образования (менее девяти классов). Клеймо политически неблагонадёжных имели в Эстонии те молодые люди, которые которые открыто выступали против существующего порядка или у кого отец был "фашистский прихвостень", то есть проходил службу в немецкой армии во время Второй Мировой Войны.
Офицерская стезя в Эстонской ССР была непопулярна, несмотря на то, что в военные училища СССР эстонцев принимали достаточно просто как представителей маленького народа. В военных училищах был план по количеству курсантов из представителей малых народов и этот план надо было выполнять. Училища испытывали трудности в этом плане.
Основанием для непопулярности офицерской профессии было отсутствие мотивации: национальных военных частей не было а служить на огромных просторах большой родины никто не хотел.
Для популяризации карьеры военного в 1980 году недалеко от Таллина основали Высшее Политическое Училище строительных войск, которое обучало политработников для строительных батальонов. Особую популярность училище не приобрело, в первую очередь училище использовали для возможности уклонения от срочной службы в Советской Армии. На офицера можно было поступать сразу после средней школы и в этом случае не надо было идти служить солдатом срочную службу. НО в то же время окончивший военное училище должен был прослужить офицером какое то определённое минимальное время.


1968-1989: каждый год армия забирала из ЭССР более 8000 молодых людей.

Сохранившиеся в архиве Оборонных ресурсов поимённые списки отправленных на действительную службу показывают, что из Эстонской ССР с 1968 по 1989 года на службу в Советские Вооружённые силы отправлялось каждый год более-менее одинаковое число молодых людей: примерно 8000 (+/- 1000) призывников в год. В связи с изменившейся политической обстановкой в стране это число резко упало начиная с 1990 года. Если в 1989 году было призвано 6917 призывников, то уже в 1990 году это число снизилось до 2507 призывников. Падение продолжилось и в следующем году, когда количество призывников из Эстонской ССР упало до цифры менее тысячи. В 1991 году был произведён только весенний призыв. Августовский путч 1991 года вернул Эстонии независимость от Москвы и все последующие призывники призывались для прохождения службы уже в Вооружённых Силах Эстонской Республики. Можно привести в пример два тренда, выходящих из вышесказанного. Во первых действительно, что в период с 1968 по 1976 года число призванных из ЭССР скорее снижалось чем увеличивалось. Во вторых, после 1976 года, когда на службу было призвано "всего" 6285 человек, количество призванных из ЭССР стало постепенно расти и так до 1990 года. Анализируя рода войск, куда призывались молодые люди можно сказать, что это были в основном сухопутные войска, куда количество призывников снижалось до 1976 года и начало возрастать в последующие года. На действительную срочную службу, основываясь на списках призывников, в сухопутные войска ВС СССР в 1968-1991 годах было призвано 67 970 молодых людей, что составило 37,8% от всех призванных. Также из анкет, присланных во время опроса выясняется, что родом войск сухопутные войска отметили 55% опрошенных.
К сухопутным войскам также относились и печально известные стриотельные войска, которые считали одним из самых ужасных мест службы. Всего из ЭССР было направлено на службу в строительные батальоны в период с 1968 по 1991 года 29 688 мужчин, что составляет 16,5% от всех призванных на срочную службу. В анкетах своим местом службы стройбат отметили 28 человек.
В войска противовоздушной обороны из ЭССР было призвано в период с 1968 по 1991 года 28 098 мужчин или 15,6% от общего числа призванных. Поскольку в ПВО требовались призывники с математическими знаниями и знаниями в технической области, то и попадали туда эстонцы гораздо чаще, чем, например, представители народов Средней Азии. 19% опрошенных указали в своих анкетах, что проходили службу в частях ПВО.
В частях военно-морского флота, равно как и в частях военно-воздушных сил, проходили службу 8% из всех, ответивших на анкеты. Службы в военно-морском флоте старались избегать, поскольку надо было служить на года больше по сравнению с сухопутныи войсками.
В военно-воздушных силах солдат срочной службы много не требовалось. Более всего в ВВС проходили службу кадровые военные а солдатам срочной службы доставались вспомагательные работы (например уход за взлётной полосой, водитель заправщика и что то подобное).
Всего в 1968-1991 годах на службу в Военно-морской Флот было призвано 14 547 мужчин, что составляет 8,1% от общего числа призванных. В ВВС было призвано за тот же период 11 432 человека, что составляет 6,4% от всего числа призванных. Но если до 1978 года число призванных из ЭССР на службу в ВМФ неукоснительно росло, то начиная с 1980 года это число снизилось почти наполовину. И с 1980 года до самого развала советской империи ежегодный призыв составлял около 500 человек.
Во внитренние войска за период с 1968 по 1991 год было призвано 9657 эстоноземельцев, что составило 5,4% от общего числа. Во внутренние войска брали призывников с хорошей физической подготовкой и близкие родственники которых не наказывались в уголовном порядке. Бросается в глаза что начиная с середины 80-х эстонцев количество эстонцев, призванных во внутренние войска, ежегодно росло. В анкетах внутренние войска указали 5% опрошенных.
В подчинённые КГБ пограничные войска из Эстонской ССР в период с 1968 по 1991 года всего было призвано 2748 человек, что составляет 1,5% от общего числа призывников.
В ракетные войска стратегического назначения в период 1968-1991 годов было призвано 1536 человек, что составляет 0,9 % от общего числа. Службу в пограничных войсках равно как и в РВСН указали в анкетах 3% от всех опрошенных. Советские пограничники и стратегические ракетчики были особо щепетильны в отборе призывников. В дополнении к хорошей физической форме и политической надёжности у призывника должна была быть незапятнанное прошлое и чистые ближайшие родственники. Например был неписанный закон, что не должно быть никого, кто во время Второй Мировой войны служил бы в немецких частях, или чтобы не было родственников на Западе. Ракетные войска стратегического назначения ещё и требовали от призывника хорошей технической подготовки и знаний.
В анкетном опросе отдельно не были выделены Воздушно-десантные войска, железнодорожные войска и войска гражданской обороны, поскольку их не указывали в анкете, как отдельный род войск. Из архивных данных Департамента Оборонных ресурсов выясняется, что в военкоматах вышеуказанные части выделены в отдельный раздел, где приведены следующие данные о призывниках из ЭССР: ВДВ - 6911 призывников (3,8 %), железнодорожные войска 4839 призывников (2,7 % от общего числа), войска гражданской обороны 2193 призывника (1,2 %).

Пояснение к таблице: слева вы видите года призыва. Сверху указаны рода войск. перевожу слева направо: сухопутные войска, ВМФ, ВВС, ПВО, РВСН, ВДВ, войска КГБ, стройбат, ВВ, войска гражданской обороны, железнодорожные войска.

[РЛС КРЕДО]

Начиная с 1979 года требования ослабли.

Министерство Обороны СССР предьявляло к призывникам требования в соответствии с тем, сколько солдат в тот или иной период было действительно нужно. В 1962-1968 годах выросло поколение "демографического взрыва" после Второй Мировой войны и было достаточно молодых людей среди которых можно было вполне свободно выбирать призывников, потому и критерии отбора были достаточно суровые.
Но начиная с 1979 года количество призывников стало быстро снижаться и началась война в Афганистане. Всё это влияние на то, что предьявляемые к призывникам требования начали год от года снижаться. Уже стало главным, чтобы собрать и отправить служить необходимое количество призывников. Сильное влияние на комплектование подразделений оказало и то, что бывшее "демографическое равновесие" начало исчезать с конца 70-х и в начале 80-х. население союзных республик Кавказа и Средней Азии стремительно стало увеличиваться и вскоре превысило показатели так называемых "белых". В конце 70-х и начале 80-х в Советских Вооружённых силах стали заметны изменения в демографической ситуации: в каждом новом призыве было всё больше и больше азиатов и кавказцев.
Эти демографические изменения прямо в анкетах не отражаются. Из 209 ответивших только 151 (72,2%) отметили, что в ихних частях были представители почти всех республик СССР. Меньше было тех подразделений, где большинство военнослужащих были русскими (5,3%) или украинцами (также 5,3%). Подразделения, где большинство военнослужащих были из Средней Азии, в анкетах указали только восемь ответивших или 3,8 % из числа всех ответивших.


Молодых людей отправляли служить за пределы своей республики.

В дополнение к физической и психологической проверке были ещё некоторые, тщательно контролируемые условия при призыве молодых людей на срочную службу в Советскую Армию. Это принцип екстерриториальной комплектации. Молодых людей отправляли служить за пределы своей республики. Поэтому литовцы не служили в Литве, укранцы в Украине и, соответственно, эстонцы в Эстонии. Основание для этого уходило глубоко в царское время, когда власть использовала военных для усмирения народных волнений. Это было хорошо продумано, чтобы солдат не сомневался, что он выступает против своих земляков.
Некоторое время после Второй Мировой войны ещё существовали так называемые национальные военные части, которые были созданы во время Второй Мировой войны для большей эффективности в сражениях. Эти части были расформированы в СССР после того, как национальная дивизия Грузинской ССР отказалась выступить в марте 1956 года против людей, вышедших на массовые демонстрации в память о погибших от сталинских репрессий.
Вопрос подняли 18 марта 1956 года на заседании Президиума КПСС и приняли решение о роспуске всех дивизий укомплектованых по национальному признаку. Национальных форморваний в Красной Армии, принимавших участие во Второй Моровой войне состояли из 16 национальностей. В их число входили также китайцы, проживавшие на территории СССР и молдаване. Среди национальных подразделений отсутствовали представители украинцев и белорусов.
Защита государственной тайны также была одной из причин, почему призывника отправляли служить подальше от дома. Очень малое количество военнослужащих знали о обьектах, находящихся на территории его республики, их характеристики и слабые места.
И последнее: служба вдалеке от дома помогала уменьшить дезертирство, поскольку у солдата просто не было места, куда сбегать. На чужой земле хождение в военной форме рано или поздно заканчивалось встречей с военным патрулём, который без долгих разговоров брал задержанного под арест и отправлял в военную часть на гаупвахту.
Ответившие на вопросы анкеты больше всего указали местом службы РСФСР (56,4 %). На втором месте, что весьма удивительно, указали Эстонскую ССР (8,9%), хотя обычно служить на своей родине не разрешалось. Тут можно прокомментировать это тем, что остаться служить у себя дома можно было при наличии хороших знакомств среди офицеров из военных коммисариатов. Следующими шли Украинская ССр (8,6%), потом Литовская ССР (7,6%), остальные республики не перешагнули пятипроцентного барьера.


Небольшое отступление:
"Свои войска" Эстонской ССР.

Начиная с 1944 года в Эстонской ССР появилось своё министерство обороны которое возглавил в 1945 году генерал-лейтенант Лембит Пярн. "Собственными войсками" Эстонской ССР был Эстонский 8-ой Стрелковый корпус, который летом 1945 года был переименован в 41-й кадровый Эстонский Стрелковый Корпус. В мае 1946 года корпус был расформирован и до 1951 года действовала 22-я кадровая Отдельная Стрелковая бригада после расформирования которой до 1956 года была 118-я кадровая Эстонская Таллинская Краснознамённая дивизия.
В Таллинскую стрелковую дивизию, возглавляемую до 1956 года генерал-майором Карлом Алликом входили: три стрелковых полка, два гаубичных полка, танковый полк, батальон связи, сапёрный батальон, разведывательный батальон, противотанковый дивизион и более мелкие подразделения. Дивизия была укомлектована примерно на 50%.
Наличие национальных воинских частей позволяла тогдашним призывникам из ЭССР проходить обязательную срочную службу на родине до середины 50-х годов. После чего призывников из ЭССР стали посылать на службу во все концы большой родины. В 1956 году начиональные части прекратили своё существование. Выгоду от этого получили срочнослужащие третьего года службы Таллинской Стрелковой дивизии, кого досрочно демобилизовали. Остальные солдаты и сержанты были, в основном, направлены в Калиниградскую область в другие части Красной Армии.


В советских вооружённых силах старались перемешать народности между собой.


Чтобы по возможности уменьшить доминирование какой либо из национальностей в военных частях, старались по возможзности перемешать между собой разные народности. это породило ещё одну серьёзную проблему - языковой барьер. Были подразделения. где примерно 20 % из всех военнослужащих плохо знали или совсем не говорили на официальном языке Советской Армии, на русском языке. Такая позиция отвечала позиции военной службы. В таком обществе солдат был вынужден учить язык, если он до этого ещё этого не сделал и весь процесс был направлен на интеграцию разных народностей.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев характеризовал вооружённые силы как "особую армию в том смысле,которая способствует братству, солидарности и взаимному уважению между всеми народами и национальностями СССР".
Из ответов на анкеты видно, что в какой угодно смешанной военной части по отношению к эстонцам можно сказать:в подразделении было от одного до трёх эстонцев а остальной национальный состав был очень пёстрым. Для иллюстрации этого очень хорошо подходит комментарий одного солдата, который написал, что в его подразделении были "12 грузин, 32 азербайджанца, 8 армян,12 азиатов, 6 латышей, 8 литовцев, 2 еврея, один эстонец, остальные русские, украинцы и белорусы." Ещё более интернациональным является воспоминание Тыниса Ассона: "В батарее были представители следующих народов: эстонцы, латыши, литовцы, русские, украинцы, молдаване, азеры, армяне, белорусы, туркмены, казахи, чечены, венгры, немцы и другие. Я получил действительно большой международный опыт работы."
Такой многонацинальный состав, к сожалению, приводит к непониманию между собой и сколачиванием групп по национальному признаку. К примеру 140 солдат из 290 опрошенных указали, что время от времени происходили конфликты на национальной почве, перерастая в словесную перепалку и драки. Естественно решала масса, что означало, чем больше представителей одной народнасти было, тем сильнее было их влияние на всё подразделение.


Азеры как правило свинячили и доминировали.

Из ответов на анкеты выясняется, что по оценке солдат- эстонцев больше всего проблем с закавказскими и среднеазиатскими народами (так называемыми чурками....извините, но как написано так и перевожу..), то есть азеры к кому относились плохо. Одним словом необразованные азеры должны были делать самую грязную работу, в то же время они всегда держались вместе если их было много в подразделении и они начинали "свинячить и доминировать" как пишет один анкетируемый.
"Цвет кожи не даёт основу для мнения. Основу даёшь ты сам. Быстро стало ясно, что уровень образования у этих друзей низок, знание русского языка никакое, владение техникой ниже среднего и большинство получили водительские права благодаря связям или купили за баранов" характеризует азеров Тынис Ассон в своём описании службы в Советской Армии.
На основании ответов срочнослужащих-эстонцев литовцы были следующим проблемным народом, потому что литовцы ругались и издевались даже над своими. Литовцы хотели показать свою власть наравне с азерами и русскими. Одно воспоминание гласит."никакого разговора о балтийском единстве с литовцами даже не было". Естественно нельзя так сказать о всех литовцах, поскольку есть примеры, показывающе что литовцы были хорошими товарищами. "Первым я познакомился с литовцем Арвидасом Амонкявичусом. С Арвидом мы стали хорошими друзьями. Он был весёлым и жизнерадостным, с ним вместе мы частенько вечерами пили чай и разговаривали о жизни. С ним я бы смело пошёл в разведку. Он был настоящим мужчиной слреди той массы, от которой я старался держаться подальше." пишет в своей книге "Борьба на два фронта" Алар Нигуль.
Ответившие на вопросы анкеты эстонские солдаты благодарили латышей, молдаван, украинцев, христиан из кавказских народов и городских русских (не считая русских из Эстонии отношения с которыми были в основном холодными если не плохими). Также вспоминают "открытую русскую душу", котораях не падала перед трудностями и помогала друзьям пережить тяготы.
Об эстонцах, как о национальной группе, по утверждению анкетированных говорили, что эстонцы являлись уважаемыми солдатами, которые были хороши на работе, ка и евреи. Эстонцы часто были водителями или другими хозяственниками. Очень часто (76 раз) высказывалось мнение, что в Советской Армии к эстонцам относились лучше, чем к латышам или литовцам. Были и клички. К примеру "немец", "ёбанный немец", "фриц", "куратик", "ганс", "фашист", "чухна" и другие. Но они давались в основном именно как лички и ничего обидного, идущего от сердца, в себе не содержали.
"Мне дали кличку Адольф, называли немцем и отдавали честь на немецкий манер. Все от нашего замполита до майора знали это. Основание было простое: слово "ja" ( да по эстонски) у вас такое же, как и у немцев, значит ты немец!" - вспоминает один из ответивших на анкету. В одном из воспоминаний говорилось, что служившие в одной из частей волжские немцы обязняли русским, что эстонцы "сперва-наперво фрицы, а не немцы". Широко было распространено выражение "горячие эстонские парни".
Отношения с офицерами у солдат-эстонцев в основном были хорошими. Эстонцев считали образованными и корректными, но политически ненадёжными солдатами. При том, что ни одну национальность эстонцы не угнетали.
Отдельно можно поставить воспоминание одного солдата о том,что в его части полковник считал: "всех эстонцев надо отправить в газовую камеру".
Начиная с конца 1987 года отношение к эстонцам в Советской Армии стало ухудшаться и становилось более подозрительным. Более старшие сослуживцы проявляли более острый интерес к Эстонии и другим республикам Прибалтики, интересуясь, по воспоминаниям одного эстонца "какого чёрта вы там бунтуете, хотите быть лучше других что ли?".

[РЛС КРЕДО]

. Пьяным в военкомат и оттуда в дорогу.

Призыв на действительную срочную службу проходил в Советском Союзе два раза в год на основании приказа министра обороны: май-июнь и ноябрь - декабрь, в военные части, находящиеся в отдалённых районах дополнительно в апреле и октябре.
Обязательная срочная служба начиналась со дня, когда призывник прибывал в местный военкомат на одсновании приказа военного комиссара, откуда его дальше транспортировали уже в назначенную часть.
В Эстонской ССР призванных молодых людей сначала собирали в районных и городских военкоматах, после чего привозили на распределительный пункт, находящийся в таллинском районе Ласнамяэ. (Распределительный пункт есщё называют сборным пунктом. В 1950-60 годах такой пункт находился в Таллине, недалеко от железнодорожной станции Хийу).
После несколкидневного ожидания и повторного врачебного контроля, свежих солдат рассылали по всему Советскому Союзу и в страны Варшавского Договора. Весной уходить читалось лучше, потому что "молодое" время проходило в тёплое время года.
Начало действительной службы описывал в своей книге "Советская Армия изнутри" бежавший на Запад офицер вооружённых сил под псевдонимом Виктор Суворов, который приводит пример на фиктивном военнослужащем под фамилией Иванов: "В ночь перед прибытием в военкомат он напился до свинского состояния. Родители понимали, если они не отвезут своего пьяного сына в вонкомат до полудня , его накажут как дезертира. Так и экскортировали родители своего сына с толпой пьяных и полупьяных друзей и провожающих до военкомата, откуда всех отправили на поезд который и увёз призывников к будущему месту службы."
Прибывший на место службы молодой солдат должен был пройти базовый курс подготовки Советского солдата (военный карантин), который длился около четырёх недель. Эта подготовка включала в себя ознакомление с военной жизнью, физическую подготовку, учила обращению с оружием вместе с практическими занятиями и обязывала наизусть заучивать уставы ВС СССР.
По окончанию начального курса молодой солдат торжественно давал присягу на русском языке. После так называемого, вводного модуля молодой солдат Советской Армии продолжал дальнейшее обучение на военные специальности. Специальное обучение проходило в учебке примерно в течении полугода.


Офицеры и старослужащие дополняли официальный распорядок дня.

Естественно обучение дополнялось определённой спецификой подразделения, но в основном везде действовал один и тот же порядок: подьём в 6.00 ( у сержантов на 10 минут раньше), построение, утренняя зарядка и личная гигиена, завтрак, учебные занятия, обед, снова учебные занятия, ужин, свободное время с обязательным просмотром ежевеченей программы "Время" и отбой в 22.00.
Этот уставной распорядок дня офиццеры и старослужащие дополняли в соответствии со своим видением процесса. Например молодые солдаты, только начавшие службы, должны были по ночам стирать форму и чистить сапоги старослужащим, в дополнении ко всему их "мотивировали" постоянными тревогами и поднимали среди ночи для осмотров и так далее. Также обычный распорядок дня не действовал во время учений или манёвров, где действовали согласно обстановке.
Также как и в любой армии, в Советских ВС был отбор индивидумов, бросавшихся в глаза своими отличиями от других (потенциальных кандидатов брали на учёт уже в военкоматах) и до прибытия в свою часть они проходили шестимесячную подготовку в сержантской школе. Там они после сдачи многих экзаменов приходили в своё подразделение в звании сержанта или младшего сержанта, где становились командирами отделений, помошниками командиров взводов или отдельными специалистами.
На основании воспоминания эстонцев-военнослужащих можно утверждать, что в армии всегда старались найти место для службы попроще. Популярной должностью, например, был художник, который рисовал плакаты и украшал ленинские комнаты, где проводились политзанятия. Ещё проще были всевозможные штабные должности, но эти места было получить очень трудно. Прежде всего была необходимость хорошо знать русский язык, чего не было у эстонских парней. Во вторых эстонцев-латышей-литовцев считали политически неблагонадёжными и так просто к штабу их близко не подпускали.
Обычно призывник проходил проверку в местном КГБ перед призывом на военную службу и в случае позитивного решения ему давался допуск для работы с государственными секретами. Особые отделы в военных частях и контрразведка следила уже на местах чтобы на штабную работу попадали только политически надёжные.
Многие эстонцы с водительскими правами попадали на тёплое место водителей. Ребята из прибалтийских республик в Советской Армии считались хорошими водителями.


Отступление: содатский аловарь и афоризмы.

*Устав для молодых солдат: параграф 1 - старослужащий всегда прав. Параграф 2: если старослужащий неправ, то смотри параграф 1.
*Полгода отслуживший: салага, дух. Год отслуживший - молодой. Полтора года отслуживший: черпак. Два года отслуживший - дедушка. Дембель - гражданский человек.


Пять классов иерархии советского солдата.

В дополнении к военной обстановке и упражнениям молодой солдат должен был быстро понять принятые в Советской Армии пять уровней иерархии. Эти классы соостветствовали не званию военнослужащего а зависили от срока пройденной службы.
Низшие классы должны были предоставлять высшим классам больше привилегий и у старослужащих было неофициальное право использовать молодых солдат в своих интересах.
Историк Carey Schofield в своей книге "Inside the Soviet Army" (Лондон. 1991) описывал, что из себя представляла классовая система Советской Армии:
"призывник, кто только призвался в вооружённые силы, был духом. После прохождения курса молодого бойца и торжественной присяги он становился молодым,в некоторых подразделениях назывался "слон". Слон скорее всего акроним, обозначающий "солдат, кому нравятся большие тяжести". После шестимесячной службы солдат становился "быком", "щеглом", "черпаком" или "салагой". Военнослужащий, прослуживший год, становился "фазаном". Полтора года прослуживший боей получал статус "деда", дающий ему право комадовать всеми. Когда "деда" увольняли в запас, одновременно менялся статус всех: молодой становился "щеглом" и так далее."

НИХРЕНА ЭТОТ АНГЛИЙСКИЙ ПИСАТЕЛь НЕ РАЗБИРАЕТСЯ В АРМЕЙСКОЙ ИЕРАРХИИ !!! (переводчик).

Названия классов может варьироватся в разных частях. Сначала могут называть "чижик", через полгода "салабон". Дед мог быть "дедушкой" или "стариком" и так далее. Почти у каждого представителя высшего класса был свой молодой, денщик, выполняющий различные обязанности, кого на армейском жаргоне называли "рексом" (также есть варианты абрек или калмык). На основании воспоминаний молодой "рекс" выполнял задания для всей старослужащей верхушки, но для своего "дедушки" в первую очередь. Выше "деда" в иерархии стоял "дембель", который после выхода приказа министра обороны ждал своей отправки домой после увольнения в запас.

Позорная "дедовщина".

Неофициальная иерархическая система в советский Вооружённых Силах породила печально известную и позорную "дедовщину". "Дедовщину" можно описать как отношение старослужащих солдат к молодому поколению. Старослужащие заставляли молодых солдат выполнять различые поручения , не относящиеся к служебных обязанностям. "Деды" забирали вещи, принадлежащие молодым солдатам или просто терроризировали молодых как физически так и морально. Самая страшная "дедовщина" была в подразделения ВС СССР, которые не выполняли стратегически важные задания, особенно в строительных батальонах и тыловых подразделениях.
По правде сказать корни дедовщины уходят в гораздо раннее время, ещё до того, как призывник попадёт в часть. С большей вероятностью именно строительные батальоны получают непропорционально большор количество так называемых проблемных призывников. Большая часть из них ещё до призыва уходят из дома и учатся в каких либо профессионально-технических училищах, которые в своём тоде тоже являются школой жизни. также в строительные батальоны брали тех, кто был наказан в уголовном порядке, которые принесли с собой зоновские привычки и порядки, которые в армии только усилились. Поэтому можно утверждать, что Советская Армия местами зеркально отражала гражданскую жизнь приняв и усугубив те порядки. На большинстве фабрик и заводов Советского Союза действовал такой же порядок, где молодые рабочие делали самую тяжёлую или неприятную работу. Из года в года дедовщина получала всё большее и большее распространение. Духи молчаливо соглашались с постоянными притеснениями и небходимостью чистить тулеты даже своей зубной щёткой. Под давлением сослуживцем и страхом быть сурово наказанным со стороны "дедушек" духи боялись докладывать о неуставных взаимоотношениях начальству. Хотя кто бы стал слушать тех, кто стучит на своих сослуживцев.
Скорее молодые ждали, терпели издевательства, унижения и даже физическое насилие и потом использывали полученный опыт, когда становились сами "дедами" а в часть приходили новые "духи".

[РЛС КРЕДО]

"Дедовщина" в воспоминаниях эстонских военнослужащих.

"Солдат должен быть всегда занят. Когда у солдата есть работа, то о глупостях он не думает." - написал в ответе один из анкетированных. В общем то это правда: в военных частях, где солдат постоянно занят, пусть даже часто бессмысленно, происходило меньше дисциплинарных проступков, несчастных случаев и издевательств. Так пишет в своей книге воспоминаний "Война на два фронта" Алар Нигуль, что в его подразделении, которое принимало участие в войне в Афганистане, было "дедовщины" меньше, поскольку "состав подразделения были в большинстве своём прошедшие войну и у них практически не было свободного времени для того, чем занимались подразделения в Советском Союзе".
На вопрос о общем порядке в военной части ответили 128 военнослужащих, из которых 77 утверждали, что порядок был (что означало наличие субординации) и особого "бардака" не было. По воспоминаниям 27 отслуживших местами дисциплина была очень строгая и практически уставная, 24 ответивших написали, что никакого порядка не было из них 11 описали порядок в воинской части как "анархию".
Распределяя по родам войск выходило, что более всего были довольне те, кто служил в ракетных войсках и военно-морском флоте, более острая критика была в адрес сухопутных войск.
На вопрос о "дедовщине" ответили 223 военнослужащих.
В общем можно сказать, что систематические издевательства напрямую зависели от годов службы, военной части, личного состава, национальной принадлежности военнослужащих и от перевеса одной национальности над другими.
Некоторые ответившие утверждали, что система иерархии и "дедовщина" появились в связи с переходом с трёхгодичной службы на двухгодичную в 1968 году. Особо отмечались бывшими военнослужащими солдаты, по национальности азербайджанцы, которые больше всех зверствовали. По воспоминаниям большего числа анкетированных (177 человек) обстановка более-менее была под контролем, что означало присутствие "дедовщины" как метод поддержания внутреннего порядка.
В то же время были те, опыт которых был весьма печален. 31 ответивший вспоминают, что "дедовщина" была такая, что первые полгода молодые солдаты особо не могли не спать, ни есть нормально а должны были постоянно делать всю работу за "стариков". Избиения, по их воспоминаниям, были дкорее редким явлением, чем особенностью.
15 ответивших написали, что "дедовщина" была ужасна, то есть ежедневные издевательства и избиения вплоть до сексуальных притеснений (особенно в строительных батальонах). Эстонцев это также коснулось. "Сначало было трудно, "дедовщина" была, у нас был один эстонский парень, Рейн из Раквере, который не выдержал, все эти издевательства довели его до того, что его уволили по инвалидности" - писал один военнослужащий.
На вопрос о травмах ответили 54 человека.
Больше всего было следующих причин: неподготовленность или небрежность (19), драка (6), автомобильная авария (4), отравление угарным газом (3), неуставное обращение с огнестрельным оружием (3), электроудар (2), алкоголь (2).
Дополнительно отметили: падение в воду, пожар, "дедовщина", болезнь, неисправная техника, климат, глупость, нарывы на ногах, солнечный удар и членовредительство с целью попасть домой.
Были также и несчастные случаи.
"У меня это было связано с исполнением служебных обязанностей. Возвращаясь поздно вечером в казарму я столкнулся с заключённым,вышедшим по амнистии. И поскольку на плечах у меня были красные погоны как у всех, кто охранял тюрьмы, то я был сильно избит. С сотрясением мозга я три недели провёл в госпитале." - вспоминал один из ответивших.
Основными причинами смертельных случаев указали: самоубийство (13), утопление (4), радиоционная активность (3), на учениях (2), автомобильные аварии (2) или неосторожное обращение с оружием (2).
Критиковали таже глупость начальства.
"В первую неделю организовали ночную тревогу и двухдневный марш к основанию гор, находящихся позади военной части. Заранее не предупреждали, воду с собой не дали и потом не подвезли (в военной части воду подавали тольно несколько часов в сутки). Ослабевших от жажды молодых солдат подгоняли до той поры, пока один из солдат не упал и не умер на месте" - приводил пример смертельного случая один из ответивших на анкету.


Отступление: Солдатские афоризмы.
*Советскому солдату язык нужен только для заклеивания конвертов.
*Миру-мир, солдату - дембель
*Жизнь солдата это борьба: до обеда с голодм, после обеда со сном
*Запомни сам и передай другому - чем больше спишь тем ближе к дому.
*За два года солдат сьедает столько овса, что придя домой ему стыдно смотреть в глаза лошади
*У настоящего солдата такой желодок, что переваривает не только стекло и железо, но и то, что дают в солдатской столовой
*Подальше от начальства, поближе к кухне
*Цветы вянут в вазах а юность в противогазах
*На службе три метода воспитания: благодарность, в приказе и в противогазе


О официальных наказаниях.

За лёгкие нарушения (к примеру какое либо задание выполнили с опозданием или некачественно, попался начальнику в алкогольном опьянении, ремень слишком слабый или нарушение формы одежды) рядовых и сержантов наказывали в дисциплинарном порядке, что означало арест с отбыванием наказания на гаупвахте. В дисциплинарном уставе 1975 года офицеры могли давать разные сроки ареста в зависимости от звания и должности (например командир роты мог дать трое суток). Максимально могли арестовать на десять суток, которые комендант гарнизона мог по окончанию срока ареста продлить и арест мог таким образом длиться до бесконечности. Отбывание наказания также можно было отодвинуть и таким образом некоторые солдаты совсем избегали нахождеия на губе (хе, прямо мой случай ) переводчик).
В точности не было указано за какое нарушение какой продолжительности мог быть арест. Это оставляли на усмотрение начальства, принимая во внимание, каой срок наказания начальник мог дать в зависимости от своей власти и какой срок будет именно воспитательным методом.
За более тяжёлые провинности и нарушения следовали более серьёзные наказания. Самым тяжёлым наказанием ( по ставнению с которым гаупвахта была детским лепетом) было направление в дисциплинарный батальон или дисбат. Время нахождения в дисбате не защитывался в срок действительной службы: например если солдат отслужил год и его на два года направили в дисбат, то после отбытия наказания он должен был дослужить оставшийся год по возвращению в свою часть.
В дисциплинарный батальон направлялись по приговору военного трибунала во первых за "дедовщину", за воровство, за тяжёлое хулиганство и другие преступления. Отсюда понятно, что сослуживцы в таком подразделении не самые лучшие, что в свою очередь подтверждает Виктор Суворов, описывая, что:"этот батальон ломает за три месяца даже самый сильный характер. Я не видел когда-либо за всю свою службу солдата, который после возвращения из дисбата хоть в какой то мере нарушающего дисциплину или высказывающего неподчинение".


Отступление: солдатский словарь.

Увольнение:
*Новые приключения неуловимых
*С песней по жизни

Самоволка:
*Он не ушел один
*тени исчезают в полночь
*Их знали только в лицо
*Ищи ветра в поле

Гаупвахта:
*Ошибка резидента
*Граф Монте Кристо

Патруль:
*человек, заинструктированный до слёз и выставленный на мороз
*"крестоносец"
*опасные друзья
*четыре мушкетёра


Увольнение в город и отпуск как метод пряника.

Хорошего советского солдата недо чем то мотивировать. Главным образом самой сладной возможностью, "пряником", была возможность на некоторое время покинуть территорию военной части. Были два возможных метода это сделать.
Первое: увольнение в город, которое давало возможность на посещение неселённого пункта, расположенного недалеко от военной части. Это конечно в том случае, если поблизости от военной части расположен какой либо населённый пункт. Если был, то на выходных солдат старался заслужить или выпросить эту возможность, чтобы пойти в город и познакомиться с местными девушками.
Отдельно большое событие, которое каждый солдат видел чуть ли не во сне - было разрешение поехать домой в отпуск. В теории каждый солдат имел право на отпуск в течении двух лет службы сроком на десять суток. Но действительность была совсем другая. В первую очередь разрешение на отпуск зависило от прямого начальника и оценки начальства солдатской службы и исполнения обязанностей.
В то же время другие, которые хорошо защищали спортивную честь подразделения или те, кто служил на подводных лодках, могли попасть домой больше одного раза, предусмотренного за срок службы. Также счастливы были и те, кто поймал во время службы (караула) нарушителя, незаконно проникшего на территорию охраняемого обьекта. Эта "поимка" значила отпуск на десять суток независимо от того, были ли они уже до этого в отпуске или нет.
Срочнослужащие быстро научились возможности, как выжать из отпускной системы по максимуму. А именно к отпуску дополнительно давалось время на дорогу домой и дорогу обратно принимая за основу железнодорожный транспорт. Но если солдату удавалось достать билет на самолёт то отпуск мог продлится ещё до одной недели дополнительно.

[РЛС КРЕДО]

Отпуска и увольнения эстонских военнослужащих.

На вопросы анкеты о отпусках и увольнениях в город ответили 197 эстонских военнослужащих. Из них 152 ходили в увольнение в ближайший город, самое популярное место было, конечно же, кино. Следующими шли места, где можно было познакомиться с девушками: танцевальные вечера в клубах или домах культуры и в общежитиях учебных заведений. Также посещали кафе, рестораны или буфеты, магазины, бани, парикмахерские, гуляли в парках, по побережью водоёмов, ходили в зоопарк, на рынок, звонить домой.
14 ответивших написали, что у них был культурный интерес - они посещали интересные исторические места и ходили в театр, музей или библиотеку. 15 военнослужащих вспоминали, что ходить было некуда (те, кто служил на Дальнем Востоке), поскольку ближайший город был очень далеко, чтобы за время увольнение успеть туда и обратно. Их единственным развлечением было прогулка в соседнее село, где, как вспоминают, "особо делать было нечего". В свою очередь это служило завязыванием своеобразных отношений: либо продать что нибудь в селе, либо помочь какой либо местной бабушке, которая за эту помощь "угощала солдатика собственноручно испечёнными пирогами и печеньем". В дополнении ко всему солдат из военной части могли по договорённости направить в ближайший колхоз или совхоз для хозяйственных работ, или как говорили "сдать в аренду".
Если официально увольнения не давали, делали это себе сами. Так семеро ответивших вспоминают свои походы в самоволку. Во первых нарушали уставной порядок для того, чтобы пойти купаться в ближайший водоём летом, также для покупки тсбскс и алкоголя, для похода в кафе или местный бар, для отправки телеграммы домой и пара человек ответила "для наслаждения окружающей природой", что можно перевести как употребление на природе алкоголя.
Один ответивший привёл пример удевительной самоволки: "Один боец проплыл около шести километров в 16-и градусной воде до Ленинграда. Он служил на подводной лодке и они стояли где то в Финском заливе. Этот боей решил, что раз он недалеко от Ленинграда то самое то пойти в гости к сестре и ушёл вплавь в самоволку."
На вопрос о отпуске домой ответили 293 эстонских военнослужащих. Из них пятеро совсем не помнят, был ли отпуск а 24 ответивших написали, что ему в военной части отпуска не давали.
Из тех кто был в отпуске 47 человек вспоминают, что тпуск был дан как пологается, через год службы. Разумеется при условии, что не было нарушений по службе. 15 ответивших написали, что получили отпуск в связи со смертью или тяжёлой болезнью близких родственников или с рождением ребёнка. 28 военнослужащих отметили, что отпуска давали сначала сержантам, командирским водителям и штабным работникам - это означало хорошие отношения с командованием. Также отпуск можно было получить напрямую за вознаграждение. Вознаграждение означала доставку различых товаров из Эстонии офицерам (куртки, свитера, ликёр "Вана Таллин" и другое). Также за дефицитные лекарства или за покупку начальнику билета на самолёт.
Утверждают, что был ещё один способ получить отпуск - стать в подразделении стукачом. Но эту возможность использовали достаточно мало. Из опрошенных ни один эстонец не отметил, что для возможности поехать домой он писал на товарщей доносы.
Естественно отпуск могли дать и вполне официально как поощерение за отлично выполненное или перевыполненное задание.


Питание советского солдата.

По воспоминаниям военнослужащих можно заметить, что день у солдата делился по приёмам пищи: сначала завтрак, потом время до обеда, потом ожидание ужина и после ужина уже думы о предстоящем завтраке. На завтрак обычно давали кашу с небольшим кусочком масла. Во время первых полугода службы молодые об этом могли только мечтать, потому что старослужащие забирали у них масло. На обед был суп и макароны, на ужин снова каша и иногда рыба. И всегда на столе стоял чайник и тарелка с хлебом. По воскресеньям давали варёное яйцо. Питание было однообразным, иногда одно и то же было в меню в течении долгого времени. Так некоторые военнослужащие вспоминают как давали месяцами подряд одну капусту и недели, когда готовили еду из сушёной и порошковой картошки. В праздничные дни давали обычно винигрет и компот. Очень редко фрукты.
Посчастливилось тем военнослужащим, у которых на территории части находился магазин "Военторга" в котором срочнослужащим разрешали что либо покупать. В военторговском магазине обычно покупали сладости, которые не давали в столовой. Некоторые солдаты даже посылали домой сладости, купленные в "военторге"."Я, например, посылал домой из Белорусии конфеты и сладости купленные в местном "военторге" - они были совершенно другие, чем у нас часто лучше, чем в Эстонии" - вспоминает один военнослужащий. Во многих военных городках для рядового состава находились так называемые "чайные", где можно было купить чай и булочки и быстренько всё это сьесть за столиком. Большинство из ответивших на анкету, 287 человек (39%) вспоминают, что питание в Советской Армии было нормальным. 26% ответивших находили, что питание было удовлетворительным и необходимое количество калорий было доступно, но могло бы быть и лучше. Что питание было плохим отметили 17% анкетированных, очень плохим назвали 8%. 10% заметили, что питание в ВС СССР было как в ресторане, что означает очень хорошее. Так вспоминали те, кто служил на подводных лодках или в ВВС и у кого была возможность питаться в офицерской столовой. Также это отмечали те, кто служил за Полярным кругом - еда была хорошая и разнообразная. В то же время многие отметили недостаток сладостей и витаминов.
Изначально недовольство плохим питанием основывалось на том, что ещё не доходя до солдатского стола лучшие куски забирали себе работники складов, повара и офицеры.


Жильё советского солдата.

наравне с питанием важным вопросом было жильё для солдата или казарма. Обобщить что либо про казарму очень трудно посколько многие военнослужащие служили в разных географических областях. Где нибудь в Средней Азии могло быть, что большинство ночей солдаты ночевали в палатках, также можеть быть, что солдаты, проходящие службу в ГДР наслаждаются проживанием в доме, специально построенном для Олимпиады 1936 года со всеми возможными удобствами.
В то же время в ответах отмечаются с благодарностью те казармы, которые были построены немецкими войсками в Калининграде - хорошо продуманная планировка, дубовый паркет на полах, ровные стены и так далее. Большинство же ответивших на анкету проживали в построенных по типовому проекту трёх, или четырёх этажных казармах из силикатного кирпича где в одном помещении помещалось от 50 до 150 солдат. В ответах часто вспоминали постоянный холод (особенно зимой) и то, что размещался ли туалет на самом этаже или надо было по нужде бежать на улицу. "120 человек в одной L-форме казарме. Зимой холод, в ночное время +7, днём, когда рота на работах +3-5 градусов. Мы страдали от холода. К холоду добавлялись казарменные крысы которые кусали за нос и уши" так вспоминает один военнослужащий.
Своеобразным был случай когда вспоминали, что "казарма и столовая находилась в бывшей католической церкви".
Также как и в случае с питанием порядок и казарма зависела от того, в каком роде войск это было. Чем презтижней род был, тем больше была вероятность, что помещения были в порядке и были хорошие возможности для нормальной, человеческой гигиены.

[РЛС КРЕДО]

100 дней до приказа и дембель.

Солдаты, матросы, сержанты и старшины зачислялись в резерв на основании приказа Министра обороны СССР, которых выходил обычно в 5-10 числах марта и сентября (в зависимости от того, призывали служить весной или осенью).
Тынис Ассон вспоминает: "Дни считали до приказа. Магическая черта "100 дней до приказа" казалась поворотным моментом. Каждый день после этой черты молодые должны были знать, сколько мне осталось до приказа."
Долгожданный приказ Министра обороны означал скорое окончание службы и долгожданную отправку домой. С выходом приказа Министра обороны начиналось так называемое дембельское время и военослужащий поднимался на самую высокую ступень неофициальной армейской иерархии - он становился дембелем.
Обязательное время срочной службы никогда точно не подсчитывали: увольняли независимо от начала действительной службы с апреля до конца июня и с сентября до конца декабря. В соответствии с законом у Министра обороны было право продлевать срой действительной службы до двух месяцев сверх означенного врмени если в этом была необходимисть. Окончательный срок увольнения в запас напрямую зависел от командиров и офицеров военной части, которые могли задержать на неопределённый срок по своему усмотрению. Постоянная остсрочка даты отправки домой была одной из основ помощи в поддержание возможной дисциплины среди дембелей.
В Советских Вооружённых Силах было обычной практикой, когда перед отправкой домой солдат должен был сделать так называемый "дембельский аккорд", то есть какую либо работу от завершения которой напрямую зависела отправка домой. "Дембельский аккорд" означал, что военнослужащий должен был чо либо построить, создать или достать. Притом что материалов и инструментов для выполнения дембельской работы давали по минимуму.
"Дембельским аккордом" могло быть что угодно. Например это могло быть простым обслуживанием автомобиля, натирание до блеска колёс сапожным кремом или, например, установка нового туалета в комнате общего пользованиия.
В зависимости от всего этого, сделана была работа хорошо или плохо, решение о отправке домой для командира подразделения было или простым или не оченЬ. важно было так же что "дед" (или несколько "дедов") должны были сделать эту работу сами, то есть без привлечения "духов" или молодых солдат. (Хотя удачные случаи припахивания молодых и были). По возможности "дембельский аккорд" выполняли по ночам, чтобы молодые не видели что "дедушки" работают.
Из отвеченных анкет выясняется, что эстонцы особого усердия при выполнении дембельской работы не проявляли. "Пилили дрова для офицеров, примерно 10 кубометров в день. Чтобы понизить скорость работы, свернули у двух пил зубья. " вспоминает один о своей дембельской работе.


Ритуалы дембельского времени.

В дополнение к дембелькому аккорду было большое количество ритуалов и практики, которые у различных национальностей выполнялись или очень рьяно или не особо. Например было обычной практикой, что увольняющийся из военной части дембель должен был выбрать себе "молодого" которого обязан был обучить до своего увольнения своей специальности для дальнейшего исполнения служебных обязанностей.
Очень популярным было изготовление так называемых "дембельских альбомов", которые содержали фотографии военнослужащего и военной части, а также рисунки и изречения. Фотографирование территории военной части официально было запрещено и в альбом попадали снимки, сделанные полулегально и подпольно.
Дембельские ретуалы также значительно зависели от национальной принадлежности. Историк Carey Schofield утверждал, что "солдаты из прибалтийских республик хотели уйти из военной части так быстро, насколько это было возможно. У них не было совсем интереса к каким бы то ни было ритуалам."
Данные анкет и беседы подтверждают утверждение историка лишь частично. К примеру и среди эстонцев достаточно популярны были дембельские альбомы, на что указали 150 опрошенных из 213-и.
Из воспоминаний Тыниса Ассона: "Несмотря на то, что наличие и использование фотоаппарата было стржайше запрещено, фотографии были собраны. Из дома прислали солидный альбом, который полностью был переделан. Альбом был обтянут бархатной материей, были доклеены калька и дополнительные листы. Калька была разрисована эротично-патриотическими картинками с военным подтекстом. В альбом была вложена душа. Для изготовления альбома привлекались умелые солдаты. Альбом был готов точно к сроку увольнения."
Для некоторых, например для украинцев, было очень важно вернуться домой выглядя гордо и солидно. Зубы должны блестеть, форма сидеть влито и безукоризненно, новые ботинки начищены до зеркального блеска, фуражка и ремень должны были быть новыми, грудь украшают знаки отличия или особые знаки, отмечающие доблесть и успехи в службе и так далее.
Модификация парадной формы перед увольнением в запас не была чужда и военнослужащим-эстонцам. "Дембель не ехал домой в какой то простой парадной форме с обычным рюкзаком или чемоданом. Для этого перед отьездом надо было готовить всё необходимое - это была полная переделка всего дембеля" - пишет Тынис Ассон.
43 ответивших на накеты отмечают переделку и украшение формы перед увольнением: нагрудные знаки, фигурные береты, различные аксельбанты, каблуки на сапогах, вставки в погоны и другое. Модификацию парадной формы также делали и те военнослужащие, которые увольнялись из Афганистана. Это вспонимает в своей книге "Война на два фронта" Алар Нигуль: "Отправка домой была для солдата особый и долгожданный момент, к этому готовились заранее за несколько месяцев. Сперва наперво солдат должен был достать себе парадный мундир. Это в действительности предусматривалось для каждого солдата, но мы своей формы никогда не видели. Мы видели парадную форму только на церемонии прощания погибших перед отправкой гробов на родину.
Парадный мундир перешивали так, что брюки становились почти облегающими а пиджак превращался в треугольник. Поскольку мы служили в ВДВ, то под пиджак одевали только тельняшку, которая была крепким амейским символом. На груди появлялись неизвестно откуда взятые парашютные значки, очень ценымий знак "Гвардия" и многие другие. Особо выделялись те, у кого были медали. Некоторые дембеля очень срьёзно относились к тому, как они выглядят. Они доставали капроновые бельевые верёвки и умелые сослуживцы плели для них различные аксельбанты, которые смотрелись на форме очень эффектно.!
В одной военной части эстонцы выделялись тем, что "поскольку альбомы не делали, у эстонцев был один исторический дембельский ремень, который носил самый достойный последние полгода службы после чего выцарапывал на нём своё имя и передавал следующему, кому через полгода увольнятся, эстонцу."


Закончилась срочная служба, нечинается переподготовка.


На время действительной срочной службы за военослужашим (по крайней мере по закону) сохранялось место в учебном заведении, где он мог продолжить учёбу на том самом курсе с которого он был призван в армию. Также сохранялось право вернуться на рабочхе место, которое было до призыва.
Мужчин, зачисленных в запас через какое то время призывали снова на переподготовку.
По закону о всеобщей воинской обязанности для солдат и сержантов запаса действовало следющее правило для переподготовки:до 35-и лет 4-6 раз до 3-х месяцев каждый раз, от 35 до 46 лет 1-2 раза до 2-х месяцев за раз и с 46 до 50 лет один раз один месяц. Зачисленных в запас также использовали в больших учениях и в так называемых, целях гражданской обороны. Например когда в 1986 году произошла авария на Чернобыльской АЭС туда были направлены, как на переподготовку, с целью ликвидации последствий аварии, 4546 человек резервистов из Эстонии. Многие из них потом умерли от лучевой болезни. Выжившие же до сих пор лечат своё физически и психически потерянное здоровье.


Подписка о неразглашении.

После окончания срочной службы нужно было давать подписку о неразглашении?
В анкетном опросе из 134 человек 89 отметили, что никакой подписки о неразглашени военных секретов они не давали, поскольку таких секретов и не было или их не допускали к обьектам, считающимися секретными (военнослужащих из прибалтийских республик считали неблагонадёжными). Часто отвечали в анкетах так:"Военные секреты приказывали хранить, а какие точно - об этом не говорили".
Тынис Ассон ироничеки характеризует: "Мы сдали оборудование и подписали на бумаге, что обязаны не разглашать военные секреты в течении нескольких лет. Самый большой секрет скорее всего был таким, что в действительности никаких секретов не было. Поэтому, наверное, такая необходимость в тайне и была."
В то же время у 47 ответивших были прямые соприкосновения с неразглашением и запретом на выезд за границу. Большинству из них был запрещён выезд сроком на пять леет. В армии они занимались оборудованием для противовздушной обороны и техникой. Подписывать им давали уже готовые распечаннаые бланки.
Подписку о неразглашении и запрет на выезд за границу получали те военнослужащие, которые обладали знаниями о ракетах (в том числе и ядерных), секретных складах, военных заводах, подземных пунктах управления, типы самолётов, базирующихся на спецаэродромах и их количество, также корабельные системы, авиационные лабаратории, коды радиоаппаратуры, шифровальные системы и тому подобное. Подписку о неразглашении на 25 лет давали те военнослужащие, которые имели знания о подготовке к старту головок баллистических ракет. Также уволенных военнослужащих пытались привлечь к работе в Советских силовых структурах. Но большинство (из 213 ответивших 115, 54%) от этого предложения отказались. Были те, кого приглашали на работу в милицию (18%) и предлагали остаться на сверхсрочную (16%). Паре десятков человек предлагали работу в КГБ (13,6%). Достаточно мало было тех, кому предложили идти учится в военное училище на офицера (11,5%). В ответах был и великий советский проэкт Байкало-Амурская магистраль куда также приглашали на работу после увольнения в запас.


"Красочный опыт, но одного раза хватит"

По распространённому мнению служба в Советских ВС среди эстонцев популярна не была. НИкто не хотел на два года уезжать со своемо места куда неизвестно "На край Советского Союза с русским языком в общество с плохим питанием и ужасными бытовыми условиями". О прибалтах, в том числе и эстонцах и их отношению к обязательной службе в Советской Армии, выражали своё мнение и некотороые западные авторы. Хотя в ответах на анкету были и ответы, которые характеризовали службу в рядах Советской Армии как "отсых, длящийся два года" или жизнь в это время как " у сытого кота". Позитивное отношение отражает также процентуальная оценка . Из 193 ответивших почти половина (49%) отзываются о своей прошедшей службе нормально, немного более четвери (27%) считают прошедшую службы удовлетворительной. Также число тех, кто относился к своей службе очень хорошо больше чем тех, кто считал службу плохой или очень плохой (16% против 9%). Частично такие данные зависят от того, что часть тех мужчин, которые заполняли анкету, провели своё время службы не особо напряжно, поэтому и не хотят стирать из своей жизни эти года.
Факторы, повлиявшие на позитивные ответы:
*отсутствие "дедовщины"
* нормальный порядок в военной части (не очень строго но и не анархия)
* хорошие отношения с офицерами и сослуживцами
* благоприяное местоположение (например Рига, Ленинград, Калининград)
* увольнения в город
* еженедельные дискотеки в ближайшем городе
* в военной части было много эстонцев
* хорошее питание
* "тёплое" место (повар, музыкант или водитель)

Обязательную срочную службу в хорошем свете вспоминают больше мужчины, которые проходили службу в конце 1960-х и начале 1970-х.

Факторы, влияющие на негативное мнение:
* слишком строгая или слишком слабая дисциплина
* промывка мозгов КГБ
* конфликты в военной части и с другими военными частями, находящимися поблизости
* скука
* жёстокая "дедовщина"
* преступность
* постоянные учения
* за время службы ни разу не дали отпуск
* обособленность
* низкая самооценка солдата

Негативные оценки больше дают те военнослужащие, чья служба пришлась на 1980-е года, особенно на их вторую половину. В это время остро собнажились вопросы дисциплины в Советской Армии и отношение к эстонцам сильно изменилось и стало недоверчивым из за того, что Эстонская ССР стала заявлять о своём праве на независимость.
Большинство отметило, что за время службы они в хорошей мере овладели русским языком (78%). По оценкам советских социологов военная служба стояла на третьем месте как мотиватор к изучению языка. На первом месте была русскоязычная школа и на втором изучение языка в рабочем коллективе. Исследования, проводившиеся отдельно для молдаван, эстонцев и узбеков (1978 год) подтвердило, что среди этих народностей изучение русского языка во время срочной службы вышло по мотивации на второе место.
Опасения, выражающиеся в трудах западных аналитиков о том, что представители малух народов теряют в армии свою идентичность, не подтвердил ни один опрошенный. По оценке запасных авторов обязательная срочная служба оказывала серёзное влияние на будущую жизнь, что означало влияние на гражданскую жизнь всего того, что приносилось с собой со службы в Советской Армии и накладывало на возприятие мира военную оценку. На основании ответов из анкет эстонских военнослужащих нельзя однозначно принимать оценку западных аналитиков. Большинство ответивших отмечало, что это был своеобразный опыт, но не представляло для молодого человека "школой жизни или перевоспитания" (72%).
О службе в Советской Армии обычно говорили как о неприятной обязанности, которую надо было сделать и жить дальше своей жизнью. Так, подведя общий итог, можно привести один короткий комментарий: "Яркий опыт, но одного раза достаточно."


На этом заканчивается вступительная часть и далее будут уже собственно воспоминания. (переводчик).

[РЛС КРЕДО]

Прошу прощения за задержку. Но сейчас не до перевода. Пишу работу для выступления на конгрессе и потому времени особо для книги нет. Так что до книги следующий раз доберусь где то 12 числа, увы.....

[РЛС КРЕДО]

Конгресс закончился. Завтра сажусь снова за книгу )

[РЛС КРЕДО]

В СОВЕТСКОЙ АРМИИ.

1951-1954. Торитамме-Тоома-Лихула-Таллин-Ленинград (РСФСР)-Кюдамир (Азербайджан)-Цители-Чкаро (Грузинская ССР)-Жуково (РСФСР)-Щербово (РСФСР)-Ломоносов (РСФСР)-Таллин-Торитамме.


Три года, один месяц и 20 дней срожной службы в строительном батальоне.

Манивальд Мююрипеал (1931 г.р)

Первый приказ от имени военного комиссариата пришёл ко мне в начале августа 1949 года. Меня вызвали на следующие субботу - воскресенье в Лихула, где призывники должны были выполнить нормативы ГТО. Кто выполнял нормативы, тому торжественно вручали нагрудный знак.
Утром этой субботы в Лихуласском Доме Культуры собралось много молодых ребят. Два дня проходили соревнования на спортивном плацу средней школы. В памяти остались бег и ориентирование. Также должны были проплыть 100 метров по реке на время. Для меня это было впервые и я был последним когда проплыл необходимое количество метров по реке.
В то же самое время на маленькой лодке к берегу пристали два охотника (говорили, по моему, на русском языке) и стали выбрасывать из лодки подстреленных уток. Мы попробывали считать уток. Насчитали более 20 штук. Такое количество уток на охоте я раньше никогда не видел.
В конце соревнований, по моему мнению, всем написали в протоколах о успешной сдаче нормативов и о разрешении носить на груди соответствующий знак, подтверждающий сдачу ГТО. Хорошие показатели говорили о том, что в наших краях с призывниками проводилась хорошая спортивная подготовка и молодые люди подготовлены для службы в Советской Армии. Это означало, что местные власти хотели показать, что они добросовестно сделали свою работу.
Официальная постановка призывников на военный учёт состоялась зимой 1950 года в Хаапсалу. На какой то машине мы доехали из Варбла до Хаапсалу. Вечером, холодно. Каждый прибывший должен был найти себе ночлег сам. Я пошел к Уно Кангру в школу-интернат. Несколько юношей, кому некуда было идти, пошли со мной. Они спали где то в коридоре.
На следующий день врачебная комиссия. Комиссия заседала в кабинетах поликлиники (на улице Садама). Мы голыми предстали перед комиссией. Измеряли, взвешивали и опрашивали. Хирург Юханс, позже ставшим в Хаапсалу известным,шопотом спрашивал, закрывая рот рукой:"В штаны по ночам не мочишься?". В то время я не понимал всю необходимость этого вопроса. Также мы прошли рентген.
В мае 1950 года были созданы районы и военный комиссар стал находиться в Лихула. Туда меня тоже вызывали пару раз. В Лихула в то время ещё не было рентгеновского аппарата и в начале апреля 1951 года нас повезли на открытой машине исполкома из Лихула в Хаапсалу на рентген.
Очень много парней забрали служить весной 1951 года. Большинство из них остались служить в Эстонии в так называемой Эстонской дивизии. Я ближе к осени ходил ещё на одну комиссию. На каждой комисси у меня отмечали, что в нижней части лёгкого находится какое то пятно. Это пятно впервые нашли на рентгене весной 1945 года на рентгене в Хаапсалу.

Повестка в Советскую Армию.

9 октября 1951 года я получил повестку. В ней говорилось, что 10 октября я обязан быть в Лихула, чтобы уйти в Советскую Армию. Я поехал домой в Торитамме и сообщил родителям о своём призыве на действительную службу. Самая грустная была моя бабаушка. Она очень надеялась и хотела, чтобы я остался в этот вечер дома и даже сделала мне ванну. С желанием бабушки я не посчитался и не остался ночевать дома в Торитамме. Это решение угнетало меня всё последующую жизнь. Поскольку это был последний раз, когда я мог побыть со своей бабушкой.
Вот так мы поговорили о том о сём. Бабушкино мнение было таково, что если бы не пришли колхозы, то из меня получился бы хороший фермер и деловой хозяин. Не знаю, почему у неё сложилось такое мнение. Я ей ещё ответил, что дальше в жизни я смогу и в колхозе хорошо устроиться.
Из деревни я уехал на велосипеде. Бабушка осталась плакать на дворе Торитамме. Она уже стольких многих проводила в дорогу с этого двора, кого больше никогда не увидела. Я ей помахал из за ворот, бабушка помахала мне в ответ.
Вечером я приехал в Тоома. Друзья уже всё подготовили, чтобы устроить небольшие проводы. В то же время в колхозе ночевали наши "шефы" из Мадисе, приехавшие помогать собирать осенний урожай. Из их числа мы пригласили к себе в компанию девушек.
Этот уход в армию пришёл так быстро что у меня не было даже времени, чтобы передать кому нибудь свою работу в колхозной бухгалтерии. Всё так и осталось, как и было.
Утром на автобус и в Лихула.
В Лихула начали собираться ребята. Август Мади из деревни Паюма был сильно пьян. Артемий Эллермаа привёз его на мотоцикле. Каблук его ботинка попал в колесо, но с ногой ничего не случилось. Ночевали мы в здании военного коммисариата. Многие уже заранее обрили себе головы налысо.
На следующее утро 11 октября нас отвезли на железнодорожную станцию Лихула. Нас было где то 10-12 человек. Вскоре пришёл поезд со стороны Виртсу в котором уже сидели ребята, призванные с Сааремаа и они громко пели. Поступил приказ сесть в поезд. Гудок и отьезд. В Таллине нас отвезли на сборный пункт,находящийся на улице Лай. Делать было нечего и мы ушли бродить по городу. Было ли это разрешено? даже не знаю.
12 октября прибыла большая партия ребят. Стали проводить лекции. Ближе к вечеру мы пошли на Балтийский вокзал и нас посадили в рейсовый поезд, отправляющийся в сторону Ленинграда. Я впервые в жизни ехал по настоящей, широкополосной железной дороге.
На железнодорожной станции Юлемисте было много солдат, скорее всего ехавших на учения. Мы махали им в ответ. Нарву проехали ночью. Я уже спал тогда сидя.

В товарном вагоне по направлению к засекреченному месту.

Ранним утром прибыли в Ленинград. Из вокзала мы промаршировали к сборному пункту куда то на Фонтанку. Нас оставили ждать снаружи, пока не забрезжил рассвет. Тогда ребят стали разводить по подвалам и другим помещениям. Больше всего меня удивляло каой ужасной была их одежда. Хотя и у нас, в послевоенной Эстонии, особенно никакой одежды не было, но то, что я увидел в Ленинграде, меня потрясло. Может быть у этих ребят и была своя правда. Они знали, что свою одежду надо будет менять на военный мундир и свою одежду оставить в бане в общей куче. Поэтому и одели всё самое грязное и ненужное.
Питались мы тем, что каждый взял с собой из дома. В конце концов нас всех построили и мы промаршировали куда то на товарную станцию. За мной в строю шёл какой то русский парень, скорее всего откуда то из Нарвы. Он постоянно наступал мне на пятки. Раз, второй, ещё раз. Думаю, что сознательно. После четвёртого раза я развернулся и заехал ему кулаком. Больше он мои пятки не трогал.
Нас погрузили в товарные вагоны, в которых с обоих концов были двухэтажные деревянные нары. В середине вагона находилась небольшая печка. Из вагонов составили эшелон. Мы уже были под заботой сержанта. Позже узнали, что этот сержант, по национальности молдаванин и по фамилии Тютюнников, служит в Советской Армии с весны 1949 года.
Так начался этот путь. Но куда - этого не сказали. Это было военной тайной.
На следующий день в вагон принесли какие то суп-кашу и горячую воду для чая. В течении суток эшелон делал пару остановок все железнодорожных станций. Весь состав стал справлять естественные потребности прямо возле вагонов. маленькую нужду можно было справлять в вагоне в какую то ёмкость, кою потом выливали на рельсы.
В нашем вагоне был некто Хуубель или Руубель из Вильянди. У него был с собой небольшой аккордеон на котором он играл а другие пели. Одной из самых популярных песен была: "папа Софи был злой, папа закрыл Софи в кладовку..." (хрень какая то ) переводчик).
В одну из ночей мы были где то недалеко от Москвы на товарной станции. После поехали дальше, через Волгу, на левый берег. Потом где то повернули на юг и в Астрахани снова переехали через Волгу обратно на правый берег. В степях за Волгой я впервые увидел верблюдов. В степи местные жили в каких то построенных из глины избушках.
В дороге мы наблюдали жизнь в России. Ситуация виделась намного хуже и беднее, чем было в Эстонии того времени. Как только наш эшелон останавливался где то на станции, сразу появлялось большое количество торговцев. Они предлагали что либо купить а также продать или даже обменять. Несмотря на то, что наша одежда была плоха, нам удавалось её поменять ещё на более плохую и даже заработать на этом. В один н´из дней нам всем раздали какой то порошок, завёрнутый в бумагу. Этот порошок надо было растрясти в брюках и также посыпать свои волосяные покровы. Это чтобы вши не завелись.
Конечно в вагоне пили водку если у кого была такая возможность. В последнее воскресенье в вагоне подрались на национальной почве. По пьянке. Главные участники были с Сааремаа - Талу и Александр Тяхт. Оба ранее были по разу в тюрьме. Они сидели посередине вагона возле печки, когда всё началось. Неожиданно со второго этажа нар спрыгнул один русский из Кохтла-Ярве и прямо Александу Тяхту на спину. Прыжок был настолько силён, что оба завалились на пол и началась настоящая драка. Сержантам понадобилось много времени для того, чтобы снова навести в вагоне порядок.
Иногда слева мы видели Каспийское море. И вот показался Баку откуда мы взяли направление обратно на север. На десятый день пути мы прибыли в районный центр Азербайджанской ССР, город Кюрдамир. С первого взгляда показалось, что город состоит только из низких и маленьких глинянных хижин.

Потери первого дня: портфель и шестяной свитер.

С железнодорожного вокзала нас отвели на ночёвку в находящиеся недалеко какие то бараки или бункеры, врытые в землю. Вокруг была только разьезженная в грязь глина. Утром всех из бараков выгнали. Сразу приказа не поняли. На улице выяснилось, что начинаем двигаться дальше.
Я, как конторский служащий, взял с собой из дома в армию брезентовый портфель с одним замком, в котором я хранил письменные принадлежности. Второпях я оставил портфель в бункере. Я побежал обратно но портфеля уже не нашёл. Некоторое время спустя у одного из старослужащих я видел портфель, который был такой же как у меня.
На улице нас построили и начали распределять по группам. Спросили, кто что умеет делать и какую работу выполняли до армии. Во время ответов также выяснили - кто и насколько знает русский язык. Я старался отвечать на русском, поскольку я же был счетоводом в бухгалтерии. Также и моя фамилия - Мююрипеал - представляла трудности для произношения. И это с первого до последнего дня службы в Советской Армии.
Так нас разделили на этом "человеческом рынке" и это разделение очень сильно влияло на наши дальнейшие места и срока службы. Харальд Мярк из Паатсалу также был колхозным бухгалтером, но судьба определила его во вторую группу. Пару дней спустя я встретил его в столовой и узнал, что его направляют в учебную роту для обучения на сержанта. "Человеческий рынок" закончился, началось движение к конечной точке путешествия. Вокруг чистая и глинянная степь. В моём понимании дорог в ней не было. Передвигались так, как кто считал удобнее.
Баня военной части находилась в 9-10 километрах от железнодорожной станции. Это было два часа марширования. Добрались до бани и нам сообщили, что теперь начинается карантин и мы определены в 12-ю роту. Вспоминается старшина этой роты, сверхсрочник,который постоянно и грозно шумел, но сам по характеру был не плохой человек.
Вокруг бани кружились старшие сослуживцы, которые хотели у молодых как бы купить что нибудь. Но на самом деле желали помарадёрничать и что то поиметь себе от солдат молодого призыва. на мне был надет шерстяной свитер моего дедушки. Такой серо-коричневый, овечей шерсти и застёгивался спереди на замок. Кто то из чёрнокровных солдат захотел купить у меня этот свитер. Что то мы там выясняли между собой, точно уже не помню. Я снял свитер и отдал ему. Покупатель платить не захотел. Началась перепалка и сержант Тютюнников поспешил на помощь. Мой же свитер быстро стал переходить из рук в руки чернокровных мужчин и в конце концов был выброшен в водосточную канаву, находящуюся неподалёку. Так вот в первый день я остался без портфеля и дедушкиного шерстяного свитера.
На следующий день кто то из офицеров принёс мне остатки какого то свитера интересуясь, не мой ли это и если мой, то забирай его обратно. Естественно это был не мой и обратно я его забирать себе не хотел. Но о том, что мой свитер забрали силой, кто то доложил наверх и поэтому офицеры должны были реагировать.


Босиком в казарму.

Первый день продолжался. Мы помылись в бане. Всю одежду сложили в предбанник. После помывки мы получили мундиры солдат Советской Армии. Вроде и на ноги должны были что нибудь получить. Мой размер ноги был 42-43. Но этого размера равно как и большего размера на всех не хватило. Посему я и ещё некоторые солдаты вечером первого дня пошли до казармы босиком, одетые в мундиры. Жидкая грязь чавкала и выдавливалась между пальцами. Я вдавливал голые пальцы глубоко в глину, чтобы не подскользнуться. Вечером старшина выдал нам во временное пользование какие то старые башмаки. Пару дней позже мы получили новые танкистские спаоги и обмотки. У сержантов на ногах были кирзовые сапоги, но солдаты должны были ходить в танковых сапогах с обмотками. Вместо носков были портянки. Обязанностью сержантов и старшины роты было научить нас, как правильно наматывать портянки, закручивая их от стопы до самых колен.
Первой казармой был наземный барак. Вдоль стен и в середине стояли двухэтажные деревянные нары. Печей или других отопительных систем не было. Эстонцы, призванные из Эстонии, начали знакомиться между собой. Ребята, с кем вместе выехали из Лихула были в одной военной части, но в разных ротах. В 12-ой роте всего было более 20-и эстонцев.
Вечером нас первый раз строем повели в столовую. Дорога была очень грязная. Столовой был длинный, очень плохо освещённый барак. Обстановкой были столы с двумя деревянными скамейками. Алюминевые кружка и ложка должны были быть у каждого своя и с собой. Солдат всегда носил ложку, как важный инструмент для еды, в кармане или в сапоге. На скамейку у стола вмещались 10 человек. В задней части столовой находилась раздаточная и кухня. Из одного окна давали суп, из другого кашу,из третьего чай. Отдельное помещение было у хлебореза. От каждого стола посылался человек за супом, другой за кашей и третий за хлебом.
На кухне давали сразу порцию на десять человек, которую начинали распределять уже за столом. Зимой норма хлеба на три приёма пищи за день была 900 грамм и летом 800 грамм. В первый вечер на ужин дали неопределённую кашеобразную капусту. Я сьел всю тарелку и заметил в каше варёные кусочки сала. Дома варёные кусочки сала я ел с большим удовольствием. Здесь оставил их на последнее, как самое вкусное, чтобы сьесть с хлебом. Но оказалось, что это не кусочки сала а белая картошка в капустной каше.
Каша в желудке, маршируем обратно в казарму где получили ещё одно важное для каждого солдата. В казарме нам показали места, где кто будет спать на деревянных нарах.

[РЛС КРЕДО]

Вместо туалета дырка, выкопанная в земле.

Туалет находился на расстоянии промерно 100 метров от казармы. Туалетом была вырытая в земле дырка, накрытая брёвнами с положенными на брёвна досками. Примерно метровой высоты были внутри разделительные стенки, отделяющие друг от друга 15-20 дырок, над которыми сидели солдаты. Всё это сооружение было также огороженно стенами из досок. Крыши не было. С двух сторон были вход и выход. Бумагу, необходимую для нужд, каждый должен был искать себе сам. Многие темнокровные мужчины использовали для этого куски засохшей глины или плоские камни.
Первый день закончился вечерним построением перед казармой с вечерней поверкой.
Ежедневная вечерняя поверка была до самого окончания срочной службы. В первый вечер нам не делали вечернюю прогулку. А на следуюий вечер вечерняя прогулка уже была. Это когда рота маршировала 15-20 минут по степи и пела песню. Только после вечерней прогулки нас отводили в казарму не забыв, разумеется, вечернюю поверку. После поверки поступала команда "Отбой!", что означало приказ для отхода ко сну. все долдаты должны были очень быстро забраться под одеяло и лежать там тихо. Утром громко орали "Подьём!", что означало приказ к пробуждению. За несколько минут надо было одеться - брюки и сапоги, рубашка и быстро в строй на своё место. Начиналась обязательная утреннаяя зарядка. Бег, остановка, упражнения. После зарядки начинался утренний туалет.
На улице стоял большой бак в водой. Он него шли какие то трубы на которых распологались краны, откуда можно было брать воду. Если случалось, что большой бак был пустым, то воду надо было брать из какой то лужи. Или в хорошем случае каждому солдату в казарме выдавали кружку воды, чтобы тот мог умыться.
Гигиена закончена. Построение на завтрак. Немного каши, порция хлеба, два кусочка сахара и чай.

Четыре года должны строить аэродром.

После завтрака обратно в казарму, где нас начали учить. Нам сообщили, что нас призвали в строительные войска Советской Армии в 20-й полк. Служить придётся четыре года. Полк занимается строительством аэродромов. Каждый год полк должен строить по одному аэродрому. Сообщили и наш адрес и номер военной части. Могу ошибаться но адрес был примерно такой: Азербайджанская ССР, город Кюрдамир, в/ч 62103. Нам также сказали, что всё увиденное - услышанное здесь является военной тайной, о которой писать домашним запрещено. Если кто что либо напишет, может последовать суровое наказание.
Наш 20-й полк был многонациональным. В полку я встретил грузин, азеров,армян, таджиков, узбеков, киргизов, казахов, татар, молдаван и других. Из Ленинградской области был один записанный эстонцем, который не одного слова по эстонски не знал. Но и другие пришедшие в Советскую Армию знали русский язык как мы или даже хуже нашего.
В так называемое свободное время все национальности собирались по своим группам, где они могли общаться на своём языке. Молдаване говорили на своём языке, но когда они пели какие либо песни, часто эти песни были на русском языке. Песни ребят с Кавказа и Средней Азии были своебразные, как бы без мелодии, состоящие только из набора слов.
Местонахождение полка было от Кюрдамира на расстоянии 9-10 километров. Вокруг голая и ровная степь. Где то на юге виднелись пару деревенек. Иногда мы видели местных жителей идущих в город или обратно. В нашим понимании дорог там не было. Передвижение проходило на глаза - где суше, там и шли. Местные передвигались в основном пешком, но и ногда и на ослах. Иногда осла вели в поводу а на спине осла был нагружен разный хлам. Для придачи ослу правильного направления использовали палку и громкий мат. На расстоянии между полком и городом никаких следов земледелия видно не было.


Отступление:
Военные округа Советского Союза по состоянию на 1978 год.
Прибалтийский (штаб в Риге)
Белорусский (Минск)
Закарпатский (Львов)
Одесский (Одесса)
Ленинградский (Ленинград)
Московский (Москва)
Закавказский (Тбилиси)
Волжский (Куйбышев)
Уральский (Свердловск)
Средне-Азиатский (Алма-Ата)
Туркестанский (Ташкент)
Сибирский (Новосибирск)
Киевский (Киев)
Северо-Кавказский (Ростов)
Забайкальский (Чита)
Дальневосточный (Хабаровск)

Показательный урок - зашить карманы брюк.

На следующий день нам рассказывали о уставах, принятых в Советской Армии и о других важных для солдата вещах. Я получил наглядный урок для знания устава. Мои руки постоянно находились в карманах брюк, то есть там, где по уставу руки находиться не должны. Сержант Тютюнников вызвал меня к себе и дал приказ смысл которого я точно не понял. Сослуживцы помогли мне понять приказ. Сержант Тютюнников приказал, чтобы я зашил карманы моих брюк и распороть можно было только через пять дней вечером. Исполненный приказ надо было показать сержанту.
Также проводили политзанятия для образованности солдата Советской Армии. Были политработники, которые говорили очень эмоционально. Их было, по крайней мере, интересно слушать, несмотря даже на то, что понимание русского языка давалось с определёнными трудностями. Но некоторые политработники приходили на политзанятия и просто начинали зачитывать газеты и никто не смел делать замечания или задавать вопросы. Разговоры на русском языке и так было тяжело понять, особенно когда это было монотонное зачитывание газетных статей, потому часто просто засыпали. Не один я, многие дремали одновременно.Если сержант замечал эту массовую дрёму, следовал приказ: встать-сесть, встать-сесть. Когда все раз десять выполняли этот приказа, то на какое то время желание дремать пропадало и до конца политзанятий все сидели с открытыми глазами. Иногда на занятиях было слышно, как кто то громко храпит. Непонятная история, ведь почти у всех глаза были открыты. Потом выяснилось, что храпел боец по фамилии Орлов. У него на лице был шрам он ножевого ранения и глаза во время сна не закрывались. Позже выяснилось,что этот Орлов была та ещё личность. Когда он сидел в тюрьме то себе на пенисе сделал татуировку "нахал". Когда все вместе ходили в баню, то у Орлова часто спрашивали, что написано на пенисе. За три года службы в Советской Армии я видел разнообразные татуировки, но только Орлов нашей для этого своеобразное место.


В глинянной будке продавали дорогие бисквиты и "Казбек".

В субботу вечером и в воскресенье в клубе показывали кинофильмы, куда надо было идти организованно, а значит строем. В казарму приносили также некоторые газеты, но поначалу я не мог читать на русском языке. Также в казарме была одна радиоточка в определённом месте, но из передач я ничего понять не мог. Каждому солдату для курения предназначалось определённое количество махорки. Махорка была, вроде, в 50-и граммовых пачках. Также давали спички и бумагу для закруток. Обычно махорку закручивали в газетную бумагу. Я не курил, поэтому эти проблемы меня не касались. Во время длинного пути по железной дороге также раздавали махорку. Многие курящие заявили, что они этот мусор курить не будут, а попробуют сами себе достать нормальных папирос.
В каждой военной части был свой магазин. У нас роль магазина выполняла отдельно стоящая глинянная будка, в которой продавщицей была одна дама. Кроме дорогого бисквита более ничего сьедобного в этой будке не было. Курящим предлагали только папиросы "Казбек" в твёрдой картонной коробке. Цена папирос тоже была не мала.Но в первые несколько дней некоторые покупали "Казбек" и к концу первой недели у многих уже просто не было денег для покупки дорогих папирос. После чего возмущение утихало и начинали курить махорку и уже никто не жаловался на качество.
Когда попривыкли к армейской жизни, начали писать письма домой. Я написал, вроде, бабушке, что деньги закончились. В первом ответе от бабушки был вопрос: мои деньги украли за время длинного пути? Не украли, да и денег у меня с собой было достаточно мало.
По моему мнению я достаточно экономно использовал свои деньги. В эшелоне я не тратил деньги на водку и пиво.По мнению бабушки денег мне должно было хватить на достаточно долго.

[РЛС КРЕДО]

Постоянное чувство голода.

К армейской еде было очень трудно привыкнуть. Точнее сказать - еды было мало. Постоянно присутствовало чувство голода. Можно предположить, что службы, занимающиеся продуктовым обеспечением солдат в этой части, просто воровали еду, предназначенную для военнослужащих. По прошедствии некоторого времени это постоянное чувство голода притупилось да и еда, приготовленная в столовой выглядела более красивой и привлекательной. Даже порции немного увеличились.
Когда мы первый-второй раз попали в наряд по столовой, то в прямом смысле этого слова - наелись до потери сознания. Неожиданно разрешили есть сколько хочешь! Были такие, которые смогли в себя впихнуть порцию каши, предназначенную для десяти человек!! Такое количество для нетренированных животов заканчивались сильным поносом.
Наряд по столовой должен был убрать со столов всю посуду после приёма пищи и вымыть. Вытереть столы, вымыть полы и начистить котлы на кухне. Один из наряда становился помощником кочегара. Если привозили картошку, то весь наряд занимался ещё и чисткой картошки.
Плиты для котлов находились с другой стороны стены. Дров хватало только для того, чтобы разжечь плиты. В основном топили мазутом. Мазут надо было доставать ведрообразным предметом из ванны возле котла в результате чего всё пространство вокруг печей было залито мазутом.Почему то недалеко от котлов также находились огромные головы крупного рогатого скота с рогами. Похоже на буйволиные. Почему их туда привозили? Мы подозревали, что эти головы могли входить в предназначенный мясной рацион для солдат. Также несколько свиней постоянно бродили вокруг кухни. Свиньи были на своеобразном подножном корме. Обьедков оставалось много, этим они и питались.

Солдат присел по нужде, шапка пропала.

Наша 12-я рота распологалась в здании типа барака. Все остальные роты распологались в вырытых в земле бункерах или по простому - в землянках. Вдоль длинных стен бункера стояли двухэтажные нары. Посередине проход, куда на построении помещалась вся рота. В этом сооружении даже были небольшие окна. А в некоторых землянках сбоку были прорыто тоже что то наподобие окон.
Позже мы также занимались строительством землянок. Какой либо возможности для просушки одежды у нас не было. Портянки сушили, положив их на матрац под простынь, где они сохли по теплотой человеческого тела. Ведь советский солдат в любой ситуации найдёт какой либо выход. Шинели должны были находиться у старшины в каптёрке под охраной. На вешалке в казарме не разрешали их держать поскольку боялись воровства. Но так хотелось взять шинель, чтобы использовать её как второе одеяло. Наши шинели были новенькими и ихняя ценность была на несколько порядков выше, чем у шинелей, которые уже пережили две-три зимы.
Также целью для воровства были зимние шапки. Особенно шла охота за шапками солдат первого года службы, потому что шапки были новые или почти новые. Если по темноте пошел в туалет, то обязательно свою шпку надо было очень крепко зажать и держать под подбородком или крепко накрепко завязать завязки от шапки под тем же подбородком. У некоторых молодых солдат шпку сдёрнули с головы именно в тот момент, когда они сидели в туалете. Неизвестный вор сдёргивал шапку и бегом исчезал в темноте. Разумеется со спущенными штанами преследование вора не имело никакого смысла.
Если у какого молодого солдата пропадала шапка или шинель была поменяна на более старую, то старшина всегда знал виноватого. Естественно виноват всегда был молодой солдат. Ведь молодой добровольно участвовал в этом обмене и даже имел какую то выгоду.
Всех заставили написать своё имя на внутренней стороне шапки. Но какой молодой солдат пойдёт в роте проверять, не его ли шапка одета на старослужащем? Я придумал свой способ, чтобы при воровстве можно было найти своё шапку. Химическим карандашом я немного подкрасил один уголок шапки прямо над лбом около звёздочки. Если бы я нашел свою шапку у кого нибудь на голове, (в случае кражи) то сразу бы показал это старшине. Надеюсь, что начальник бы поверил мне и подтвердил мои подозрения.
В советской армии, по моему, было в порядке вещей, что после принятия пищи многие ходили на кухню и около, чтобы попросить добавку. Сидящий на кухне повар или раздатчик пищи были согласны дать тебе ещё супа-каши, если ты отдашь ему свою новую шапку или сделаешь что либо, что попросит повар. Разумеется, с вариантом шапки, шапка должна быть обязательно новая.

Работа лопатой без черенка.

Через пять-шесть дней сидения в казарме нас начали выводить на работы. Мы увидели строящийся недалеко аэродром, бетонный завод и другое.
Нашим заданием была работа лопатой. Мы ходили на бетонный завод, где лопатами забрасывали на ленту транспортёра песок о щебень. На железнодорожной станции грузили лопатами в машины гравий и песок. Уравнивали глину по краям аэродрома и многое другое.
Это были особые лопаты у которых практически не было черенков. Вместо лопат иногда использовали какие то совки у которых было что то наподобие черенков сделанных из неоструганных стволов деревьев. Если бы на эту лопатную работу нас послали в виде наказания, то ещё как то понятно. При принудительной работе можно работать и такой лопатой. Но ведь это была наша прямая обязанность - строить аэродром. Утром мы брали эти лопаты на рабочем месте а вечером бросали их там обратно. В наших рядах были юноши с разными умениями. Конечно и те, кто в случае необходимости могли бы сделать черенки к лопатам. Если бы эти лопаты принадлежали к имуществу нашей роты, то несомненно они бы так и поступили.

Присяга принята. Молодых солдат распределили по подразделениям.

Присягу мы принимали 3 февраля 1952 года. Это было торжественное событие. Для этого весь полк построили недалеко от клуба. Играл оркестр. С какой то бумаги мы читали текст и на какую то бумагу ставили подпись. Этим закончилось время карантина. После принятия воинской присяги молодых солдат распределили по другим подразделениям и частям. Мы, призванные вместе эстонцы, попали в мехбат, в 3-ю роту механизированного батальона. 3-я рота мехбата была тракторной ротой, 1-я была экскаваторной ротой и 2-я рота была ротой бетонного завода. Сам батальон был автобатальоном. Ещё пара батальонов были просто "лопатными". 3-я рота мехбата распологалась в землянках. Ротный старшина был русским из сверхсрочнослужащих. Как потом выяснилось, большой любитель алкоголя. Командиром роты был лейтенант Репич. Всё пространство вокруг землянки было разьезженной грязью. Если надо было друга подвезти к казарме на гусеничном тракторе,то на тракторе подьезжали очень близко к землянке. Так можно было с трактора (или на трактор) прыгнуть прямо с крыши землянки и ноги оставались более-менее чистыми и сухими.

Эстонцы попытались сбежать в Иран.

До иранской границы было не очень далеко, не более ста километров. Часто мы болтали,что надо бежать в Иран а оттуда дальше в Турцию. НО это были просто разговоры, пустая болтовня для проведения времени. Насколько я помню, никто это серьёзно не воспринимал.
Но в феврале 1952 года на вечерней поверке выяснилось, что два наших солдата-эстонца пропали. Наши ребята сами были из под Вильянди: Лухааар и Койк. С Лухаааром мы жили в одной комнате и спали на соседних нарах. На моё счастье моя шинель была в те времена со мной. Ночью шинель давала мне дополнительное тепло. Днём я прятал шинель под матрац. В тот вечер моя шинель пропала. Лухааар одел мою шинель поскольку его шинель была под замком в каптёрке.
Подготовка наших друзей для побега была очень плохой. Хотя оба они за день до побега получили из дома посылки. У Лухааара был маленький и тупой карманный нож. Никакой карты или компаса у них также не было. Также не было денег. Из разговоров с Лухаааром вспоминается, что у него брат служил в немецкой армии и сейчас живёт где то на Западе. Наверное он надеялся потом добраться до брата.
С момента побега ребят прошло два-три дня когда сообщили, что дезертиров поймали и отвезли в тюрьму Кировобада.
Лухааар и Койк по дороге зашли в какое то село, где хотели попросить еды и там местные жители сдали их на "сьедение" милиции. Даже не знаем, насколько далеко они смогли уйти от военной части.
Беженцам дали пять лет тюрьмыза дезертирство. Пытались ли они пересечь границу с Ираном - следствие не выяснило. В противном случае наказание могло бы быть намного строже. Суд над ними состоялся в марте 1952 года. После смерти Сталина ребят по амнистии выпустили на свободу летом 1953 года. Мы же служили в Советской Армии до ноября 1954 года.
Последний раз мы видели Лухааара и Койка когда их под вооружённой охраной вели перед полком, построенным на плацу. Охрана была сильной - на двоих арестованных шесть человек вооружённой охраны. По одному спереди и сзади и двое по бокам. Охрана держала автоматы на груди двумя руками. У арестованных шинели были распахнуты. Все ремни у них были отобраны.

Посылки взяли под особый контроль.

Поскольку Койк за день до побега получил из дома посылку, то после побега все посылки из дома были взяты под особый контроль. Если получал посылку то открывать надо было в присутствии ротного старшины. Старшина проверял, что в посылке и надо ли это советскому солдату.
Фердинанд Ээрик из Вирумаа хотел попробывать спастись от Советской Армии. Он умно заявлял, что если машинное масло ввести в коленный сустав то это место потемнеет и немного опухнет. И если постоянно жаловаться на эти боли то скоро комиссуют и отправят домой. Фердинанд заказал из дома необходимые для этого дела причиндалы, которые его невеста запаковала и отправила. Когда посылку Фердинанда открыли в присутствии старшины, то в ней нашли небольшую бутылочку машинного масла, шприц и более 200 грам спирта в отдельной бутылке.
"Для чего это прислали?" - ждал ответа старшина.
Фердинанд ответил, что это лекарство от врача. И что если это уколоть, то все отёки пройдут. Бутылку спирта старшина забрал себе а шприц и машинное масло выкинул. Никуда далеьше старшина не докладывал. Наверное бутылка спирта, которую он забрал, сделала своё дело.

[РЛС КРЕДО]

Переезжаем в Грузию.

Это был, вроде, конец февраля 1952 года, когда пошли разговоры, что скоро мы переедем на новое место. Началось время ожидания. Переезд приносит солдату какое то разнообразие в ежедневной, монотонной рутине. В марте часть личного состава уже начала переезд на новое место. Это место должно было быть в Грузии, где надо было строить очередной аэродром.Наша рота начала переезд в первые дни апреля 1952 года. Трактора погрузили на железнодорожные платформы и закрепили толстыми металлическими тросами. Также в вагонах было место и для людей. И нас снова встретили уже знакомые вагонные нары.
В тракторном парке возле нашей роты было построено строение, напоминающее баню. Старшина приказал разобрать это строение и также погрузить на платформу. Он планировал построить баню на новом месте службы. В один день эшелон тронулся в путь. Проболтались в пути день и ночь и на следующий день, проснувшись, заметили что окружающий нас мир стал гораздо красивее. Из глинняных степей мы приближались к Грузии. Вишня,слива и многие другие деревья-кусты цвели. В первые дни апреля там уже всё цвело. Наши ребята такого раньше никогда не видели.
Офицерские семьи также ехали с нами в одном эшелоне. Ехали мы два-три дня. За день два раза давали горячую пищу. Пару раз в день перед прибытием на станции эшелон делал остановку. Все дружно вываливали из вагонов и недалеко от железнодорожных путей справляли естественные потребности. Рядом присаживались как солдаты так и офицерские жёны-дети. Потребность не оставляла места для стыда.
В конечный пункт , станцию и город районного центра Цители-Чкаро Грузинской ССР, мы прибыли ночью. Утром началась разгрузка техники и оборудования. После чего нас погрузили в машины и отвезли примерно за 20-25 километров в какую то маленькую деревню, где находилась местная машинно-тракторная станция.
Нашу роту разместили в старой хибаре. Стены из толстого слоя глины,крыша, но потолка не было. Из досок, привезённых с собой из Кюрдамира, мы снова соорудили двухэтажные нары. Всё нашей роте не понадобилось. Площадь, оставшуюся свободной, отгородили от спального помещения стеной из досок. Тёмными вечерами за перегородкой собирались группами по национальному признаку, чтобы провести там свободное время. Разжигали костёр. Материал для бани, привезённый с собой из Кюрдамира, весь пошёл на костёр, поэтому баня так и осталась непостроенная.
На улице деревья-кусты цвели, но ночью спать было ещё холодно. Мы ложили два матраца рядом и вдвоём залазили под одно одеяло. Поэтому укрыться можно было двумя одеялами и сверху ещё две шинели.

Контрразведка работала.

Разумеется у нас проводили политзанятия. Разьяснили, что среди Грузинских властей плетутся каки ето интриги. Главным виновником неприятностей был один из секретарей центрального комитета комсомола Грузии. Говорили, что скоро в Москве начнётся 19-й сьезд КПСС, где будут приняты очень важные решения для всего нашего будущего. К тому времени я уже достаточно хорошо понимал русский язык.Даже уже пробывал читать русскоязычные журналы и газеты. НУ а из дома мне присылали газеты на эстонском языке. Эстонские новости доходили до нас с опозданием, но это были новости на родном языке и для нас по этой причине все новости из дома были свежими.
Также в военной части делал свою ежедневную работу контрразведка. Харальда Мярка вызывали на допрос. Ему сообщили, что его старший брат Арнольд сейчас отбывает наказание по злоизвестному параграфу 58, то есть за антисоветскую деятельность.
Только подумайте, сколько дел было у контрразведки! Дома собрать все данные, касающиеся семьи эстонского парня, переслать всё это в Грузинскую ССР и занести это данные в личное дело эстонского праня, проходящего срочную службу в рядах Советской Армии. Харальду сделали предложение, чтобы он, как сержант и комсомолец, должен докладывать о обстановке и разговорах в роте. Харальд от этого отказался.
Своеобразным событием или даже праздничным днём был день, когда эстонцы получали посылки из дома. Из дома солдату обязательно присылали куски сушёного или копчёного свинного сала. Это был для нас деликатес. Если русский пробовал эстонское сало, то каждый из них говорил, что тут обязательно надо поллитра. Для нас же домашнее сало никак не ассоциировалось с водкой.
Вяйно Моллоку, который призывался из Сааремаа, бабушка прислала в посылке сушёного язя. Посылка из Сааремаа через огромную Россию и в Грузию. После войны я десятки и сотни раз сушил и ел сушёного язя но так вкусно мне никогда не было как я пробовал в Грузии летом 1952 года. Наверное такой длинный путь из дома сделал этого язя таким вкусным.

Врачи следили за солдатскими промежностями.

Летом 1952 года в Грузии у нас прошёл врачебный контроль.
Целая рота голых солдат предстала перед врачебной комиссией. Сперва наперво спросили, не болел ли кто венерическими болезнями. Потом приказали повернуть голову налево и несколько раз сильно покашлять. Во время кашля внимательно наблюдали за областью паха. Если была какая беда, то она должан была броситься в глаза именно в области паха. Насколько я знаю, в нашей роте ничего подозрительного ни у кого не обнаружили. Во время пребывания в Кюрдамире нам дважды делали какой то очень больной укол. НО, кажется, даже не сказали для чего и от чего. Укол делали в спину после чего давали приказ заниматься физкультурой и поднимать тяжести. Это причиняло сильную боль в мышцах, практически на несколько дней. Некоторые после укола даже заболели.
Когда нам сделали второй укол мы говорили между собой, что вот снова пришло время нести со станции на спине камни. И утром поступил приказ после которого мы бегом направились на станцию. Мышцы после укола сильно болели. Мы должны были за день сделать две большие отгрузки камней. В армии я понял, почему на врачебной комиссии в Хаапсалу у маленького Юхана спросили, не мочится ли он под себя. Это действительно было в роте у двух-трёх человек. Также и в других ротах было видно, что некоторые матрасы по утрам вывешивали для просушки на улицу. Как под себя мочатся было хорошо видно во время ночного дежурства по роте. Все спят,но было слышно, как у кого то на пол тихонько журчит струя. Мы знали, у кого приключается такая беда. Больше всего это случалось после дежурства, длившегося 24 часа. Из за того, что под себя мочатся, из Советской Армии никого не комиссовали. Из нашей роты по здоровью комиссовали только одного русского парня, у которого на руках и ногах была сильная, неизлечимая экзема.

Смерть великого вождя.

Наступило начало марта 1953 года.Пару дней по радио приходили сообщения о тяжёлой болезни нашего великого вождя Сталина. Потом пришло сообщение о смерти Сталина. Это было 5 марта 1953 года. После этого нас всех собрали на срочное построение перед клубом. Солдаты были намного тише, чем обычно. Был день траура и ежедневные споры и разговоры затихли. Батальонный замполит что то долго нам рассказывал. Замполит был пожилой мужчина. Где то около 60 лет. Он говорил, и у него во время всего выступления из глаз текли слёзы.
Снова сборы, новая работа и хорошая новость.

В середине мая 1953 года была скомплектована группа из 25 человек и на рейсовом поезде из Грузии мы направились в сторону Москвы.
В одно утро мы оказались на железнодорожной станции Москвы. Далее на трамвае на другой железнодорожный вокзал и на поезде в город Димитров, что недалеко от Москвы. В Димитрове находился батальон в состав которого и быле передана наша рота. На двух грузовых машинах нас привезли в военную часть. Местонахождением военной части был бывший тюремный лагерь, который назывался по имени близрасполагающегося села Жуковкой. Жилищем для солдат служили круглые юрты, где внутри по кругу стояли двухэтажные нары. В каждую такую юрту вмещалось 40-50 человек.
Каждый солдат сразу занял себе нары и пометил их, написав имя на досках из которых сделаны нары. Если внимательно почитать все надписи то можно было узнать, кто и когда ранее спал на этих нарах. Мы нашли на нарах таблички, на которых было написано имя, возраст, дата начала заключения, параграф криминального кодекса и какой срок получил человек, спавший на этих нарах. Естественно, нам приказали сорвать все эти таблички. В этом лагере ранее содержались обычные уголовные преступники.
Во время дороги до Москвы мы услышали и хорошую новость. Сообщили, что нам надо будет служить всего три года. Строители аэродромов служили тогда четыре года. Но мы больше не принадлежали к числу строителей аэродромов. Теперь мы должны были строить вокруг Москвы оборонительное кольцо, чтобы империалистическая военщина не смогла разрушить ракетами нашу великую столицу.

В секретном бункере работали личности в белых халатах.

На третий день нас повели на обьект. Через несколько дней нам стало ясно, что тут в лесу делается.Нашим приказом было строительство бетонированной дороги. Рядом с дорогой находились бетонированные площадки в которые были вкрычены большие железные болты. Мы думали, что на этих площадках начинается монтирование оснований для ракет. К каждой такой площадке подходил толстый кабель. Другой конец кабеля уходил в бункер, скрывающийся в лесу. Размеры бункеров были примерно 6х7 метров. Бетонные стены и потолок, наружная дверь из толстого металла. Снаружи бункера были покрыты слоем земли. Нашим заданием было тогда покрыть бункера травяным покровом. Обьект состоял из двух частей. Больший бункер и был к которому строили дорогу и ограждали забором из проволки. Второй, меньший по размеру, был полностью "секретный". Забор вокруг меньшего бункера уже был построен и стояла охрана. За забором вокруг бункера мы также должны были убирать территорию. Эта "секретная" часть обьекта серьёзно охранялась и нас, простых срочнослужащих, без ежедневного одноразового пропуска на обьект не пропускали. Каждый день составлялся список солдат, кого разрешалось допускать туда на работы. В некоторые дни мы даже должны были несколько часов ожидать перед воротами, пока будут соблюдены определённые формальности и после чего нас впускали внутрь. В этом бункере проходили какие то сверхточные монтажные работы. Кто то из нас смог попасть внутрь и потом рассказывал, что в секретном бункере работают какие то особые личности,также женщины и на всех одеты белые халаты. Обьект охраняли солдаты у которых на погонах были знаки различия артиллеристов.

Грустный отпуск домой.

Где то 18-19 июня 1953 года на моё имя пришла телеграмма с извещением: "Мама умерла, приезжай на похороны." Я был уверен, что умерла бабушка. Так это и оказалось.
Скорее всего пославшие мне телеграммы домашние понимали, что смерть бабушки не является достаточной причиной для того, чтобы меня отпустили домой на похороны. В Советской Армии по причине смери бабушки разрешали краткосрочный отпуск. Но основанием для получения отпуска должна была быть дополнительная телеграмма из военного комиссариата моего района, подтверждающая смерть бабушки. Такая телеграмма вскоре также пришла на моё имя после чего мне разрешили краткосрочный отпуск длительностью семь дней не считая дороги. Обычно солдату выдавали военное требование на бесплатный проезд до дома железнодорожным транспортом. Солдат показывал требование в кассе и получал взамен билет до пункта назначения. Во время каждой пересадки этот билет надо было регестрировать, чтобы попасть на другой поезд.
Не знаю, была ли в нашей части такая договорённость с железнодорожниками или в чём было дело, но мне выдали деньги на билет наличными. Пара офицеров рассказали мне, как правильно найти вокзалы в Москве и Ленинграде и как быстрее проехать. Я справился.
(Путь Манивальда Мююрипела был следующий: поездом из Москвы до Ленинграда, из Ленинграда до Таллина, из Таллина поездом на Лихула, из Лихула на грузовой машине кооператива до Паадремаа, из Паадремаа пешком до Варбла. Е.Т)
Я приехал и пришёл на кладбище Варбла. Остановился возле свежего холмика могилы моей бабушки. Она умерла 15 июня 1953 года в возрасте 77 лет. Последний раз я видел её 9 октября 1951 года, когда я ушел служить в армию а она осталась на дворе, плача и махая мне рукой.
В конце концов я оказался на доре Торитамме, где не был более 21 месяца. Невозможно описать,какие чувства были у меня в этот вечер, когда я снова ступил под крышу своего родного дома. Я ходил снова на могилу бабушки, говорил долгие разговоры с отцом и матерью, повидался со своими тремя младшими братьями и сестрой. В одиночестве сидел на каменном заборе и наблюдал заход солнца.
Закончились мои дни отпуска. Надо было ехать обратно. Автобусом из Карусе до станции. Оттуда на поезде до Таллина. В плане было поехать поездом Таллин-Москва, но на этот поезд уже не было билетов. Решил снова поехать через Ленинград. Этого поезда должен был ждать 6-7 часов. В связи с этим моё прибытие в военную часть за Москвой задержалось почти на день.

Привёз ребятам "Приму".

Я чувствовал страх из за своего опоздания и уже в уме перебирал русские фразы, чтобы найти оправдание моему опозданию. Ко времени ужина я прибыл в военную часть. Командир роты как раз был на месте. Я отрапортавал о прибытии и о причинах моего опоздания. Как то попробывал принисти извенения за опоздание. Я действительно нервничал. Но ротный не обратил на моё опоздание особого внимания.
После я пошел к ребятам. Были длинные разговоры о новостях из Эстонии. В Таллине я купил с собой почти 20 пачек сигарет "Прима". Каждому эстонцу я вручил по пачке сигарет. Это было большое дело. Несколько пачек осталось в рюкзаке про запас. Когда по субботам-воскресеньям ходили в кино я доставал пачку сигарет и после кино раздавал ребятам. Несколько выходных это было обычным делом. Последствием чего стало то, что я сам стал пробовать курить.

Солдаты видели женщин.

В окрестностях лагеря Жуковки находились торфяные разработки где добывали торф для топлива. Работников на торфяные разработки вербовали со всего Советского Союза. Основными рабочими были молодые женщины, которые жили в большом бараке. Эти "женские войска" со своей стороны стали заигрывать с солдатами. Для встречи с женщинами надо было уходить из части тайно. Офицеры озадачились, как оградить солдат от женского влияния. Командиры взводов стали приходить в полночь чтобы проконтролировать присутствие всех солдат в юрте. Некоторые особо рисковые делали "куклы" и подкладывали их под одеяла чтобы показать - солдат на месте и спит. Но всегда эти хитрости не проходили незаметно. Комнадир взвода поднимал командира отделения и с парой солдат направлял их на поиске самоволщика. В одну из ночей и я попал в поисковую группу. Искали одного русского парня про которого друзья сообщили, где его можно найти. Мы нашли солдата и он вместе с нами промаршировал обратно в часть. Но скорее всего командир взвода не отправил информацию о самоволке в вышестоящее командованине. Всё наказание ограничилось зачитыванием моралей ночью. Эта речь длилась не менее сорока пяти минут.
За всю службу в Советской Армии это был первый и последний раз, когда я попал в женское общежитие. И к тому же в ночное время. У них также были двухэтажные нары и свободного места было совсем мало. Практически всё также, как и у нас в казарме.
Один раз случилась грустная история связанная с самовольными походами в женское общежитие. В эту ночь в патруль в дополнение к нашим солдатам пошли тюремные сторожа, продолжающие службу в нашем лагере. Патруль состоял из четырёх-пяти солдат, которыми командовал офицер. Такие патрули ходили недалеко от женского общежития около торфяных разработок. Если в тех краях ловили солдата у которого не было разрешения, то наказанием следовал арест на 7-10 суток. Этой ночью патруль поймал нашего солдата по фамилии Сидоров, который был на пару лет старше нас и уже успел посидеть в тюрьме. Сидоров не подчинился требованию патруля незамедлительно вернуться в часть. Началась словесная перепалка и патруль был вынужден применить силу. Вдруг в руке Сидорова появилось лезвие, которым он нанёс глубокую рану на лице одному из солдат, грузину. К счастью глаз остался целым. Сидорова отправили под трибунал который присудил ему пять или шесть лет лишения свободы.
Недалеко от нас проходил канал Москва-Волга. Солдаты периодически ходили туда тайно купаться. За короткое время в канале утонули четыре солдата из нашего батальона. Я тоже попробовал разок там искупаться. Я выбрал себе такое место, где ноги стояли на дне а голова всегда над поверхностью воды.

Для стрижки скинулись на машинку.

Осенью 1953 года приблизился важный день, который означал два года службы в Советской Армии. До этого срока все солдаты должны были брить голову наголо. Но когда проходили два года службы солдатам разрешалось начинать отращивать волосы. Это было своеобразное ожидаемое время для каждого солдата.
Мы начали небольшую подготовку. В роте было около 20 ребят, призванных из Эстонии. Мы скинулись и купили машинку для стрижки волос. Мы купили самую простую ручную машинку для стрижки, чтобы подстригать волосы весь оставшийся последний год службы. После покупки машинки даже осталось немного денег. На оставшиеся деньги мы купили игральные карты. В карты надо было играть также тайно. Советскому солдату игра в карты была строжайше запрещена.
С получки каждый из нас скинулся ещё по рублю. На эти деньги купили лезвия для бритья и три бутылки одеколона. Конечно одеколон не для питья а для парикмахерских целей.

Снова на новое место.

В октябре 1953 года нашу роту снова расформировали. Недалеко от Москвы в местечке под названием Щербово создавали новую военную часть. В Щербово мы прибыли в середине октября. До нас туда лето уже прибыли солдаты откуда то из Центральной России. Нашей новой ротой командовал капитан Юдищев, отличный мужик прошедший войну. Ротным замполитом был уже ожидающий пенсию майор, который всю жизнь работал следователем в тюремных лагерях. Ротным старшиной назначили сержанта по имени Пётр Захарович Нож, украинца. С Ножом мы вместе начинали армейскую службу. Нож был в прошлом колхозный тракторист и очень шустрый человек. Меня, как бывшего работника колхозной бухгалтерии, назначили каптёрщиком.
В этом раз жильём для нашей роты стал наполовину врытый в землю барак. Основанием барак уходил на полтора-два метра под землю. Крыша была покрыта землёй с глиной, под крышей с обоих сторон было по три небольших окна. Внутри находились двухэтажные нары и проход ежду ними. В задней части бункера было небольшое место для отдыха, которое называли ленинской комнатой. Ленинской конатой называли помещения, где проходили политзанятия. В ленкомнате стояли пара столов, скамейки и на стенах были всякие плакаты.
Мы занялись подготовкой, чтобы привести в порядок жильё перед наступающей зимой. Зампотех вместе с несколькими солдатами занялся отопительной системой. Справа от входа в барак сделали углубление, куда вмонтировали котёл отопления. По обоим стенам провели трубы которые были соеденены с котлом отопления. Заданием дежурной смены было топить печь. Когда вода нагревалась то она проходила по трубам и в бараке становилось тепло. На этих трубах также можно было сушить сапоги и портянки. Портянки оборачивали вокруг трубы и к утру они были абсолютно сухими.
Самостоятельно построенная отопительная система - это было нечто!! Таких условий у нас ранее никогда не было и зимой было очень комфортно.

[РЛС КРЕДО]

Пропало солдатское бельё.

Солдат перемещается из одной военной части в другую вместе с данными ему в пользование вещами. Для основанием учёта содатских вещей является список, составленный в двух экземплярах. Один экземпляр остаётся в старой военной части, куда бухгалтерия списывает вещи. С помощью второго экземпляра в новой военной части бухгалтерия берёт на учёт новые вещи. По правилам Советской Армии ротный командир являлся лицом материально ответственным за все вещи в роте. Ротный командир отвечал за сохранность вещей, которые надеты на каждом солдате, за обувь и за постельное бельё. Организовывал сохранность вещей в роте старшина,чьим помошником был каптёрщик. Во вновь созданной ротое каптёрщиком был я.
Когда роту комплектовали то дали приказ на инвентаризацию имущества. Сперва взяли длинный список где было написано сколько и чего должно быть у каждого солдата. После подсчётов выясняется, сколько полотенец, портянок, брезентовых ремней, перчаток и так далее в роте и сколько должно быть по бумагам военной бухгалтерии. К сожалению инвентаризация показала, что некоторые комплекты белья и брезентовые ремни отсутствуют. Пропавшие вещи ротный командир должен оплатить из своего кармана. НО поскольку эта сумма была не особо значительна, то ротный командир поругался со старшиной и со мной. Капитан Юдищев даже не стал прибегать к унижениям и оскорблениям. Его недовольство больше имело вид чтения моралей более старшего человека. Я хотел ему сказать, чтобы он снял часть денег с нашей получки. Я солдатом получал 30 рублей но зарплата старшины могла быть 250-300 рублей в месяц. Капитан Юдищев ответил, что дело не в том, что он должен с получки заплатить несколько рублей. Дело в том что я, как бывший колхозный бухгалтер, не смог правильно сощитать всё имущество тогда, когда в роту прибыли новые солдаты. Капитан не хотел понять, что когда мы со старшиной начали организацию всего хозяйства, часть содат уже была в роте.
Так вот я пробовал сам периодически подсчитывать имущество в роте. Как то выяснилось, что пропали 10-12 пар трусов. Они пропали в то время когда я 4-5 дней находился в военном госпитале. Мне вырезали нарыв, выросший на левой стопе.
В эти дни в роте был банный день, который старшина организовывал в одиночку. Он принёс из прачечной для солдат чистое бельё. В бане каждый солдат отдал грязное и получил чистое. Всё собранное грязное бельё отвезли в прачечную. Количество полученного белья и отвезённого в прачечную должно совпадать. Скорее всего старшина Нож не удосужился точно пересчитать бельё. Также кто то его мог обмануть поскольку он подписал бумагу о получении даже не посмотрев на числа. Короче у нас была недостача белья и мы стали искать возможность, как же получить обратно недостающую часть. В Советской Армии за бельё считали лубую тряпку которая отвечала требованию, чтобы верний край шва был целым. Когда списывали рваное бельё, то верхний край со швом обязательно рвали.
Недалеко от нас находился склад другой военной части куда мы и отправились для поиска какой либо возможности. Нам пообещали дать 15 пар старого белья, которое мы должны были предоставить для списания. Вместе с этим обещанием нас сразу спросили - а что мы можем дать взамен? Что же мы могли дать взамен? Начали думать.

Особая валюта - непроштампованное военное имущество.

Своеобразной валютой являлось непроштампованное военное имущество. Эту валюту принимали складские служащие и другие, имеющие доступ к военному имуществу. Если что либо продал, что исходило из армейской системы, но на проданном отсутствовал штемпель военной части, то тебя никто не мог обвинить в продаже военного имущества.
Всё бельё должно было быть проштамповано печатью с номером военной части.
Позже нам выдавали со складов для нужд роты совсем новое бельё. На складе печати не ставили. Необходимую печать давали мне или старшине. В предбаннике мы тщательно проштамповывали новое бельё. Мы ставили печать на таком количестве белья, соответствующему количеству солдат, которые пришли мыться. Поскольку не все солдаты в роте ходили в баню, кто был в госпитале или кого отправили куда нибудь в командировку, то у нас совсме случайно осталось несколько пар непроштампованного нового белья. На следующий день мы отнесли в прачечную ровно столько грязного белья, сколько у нас было проштампованного нового. Непроштампованное новое бельё мы оставили у себя в каптёрке как небольшой валютный запас.
Собранная валюта пошла в ход на следующий день. Мы взяли четыре пары непроштампованного белья и пошли на склад соседней части. Произошел товарообмен. Мы отдали четыре пары нового белья и получили взамен 15 пар старого белья, которое находилось на складе, скорр всего, только на учёте у кладовщика и в никакие регистры Советской Армии не были внесены.
Кладовщик нашел на полке какую то бутылку. Налил почти полные две кружки и, чокнувшись, мы выпили до дна, закрепляя сделку. Ну а поскольку мне удалось до конца службы сохранить в своём рюкзаке одну непроштампованную пару белья, то я и увёз эту пару домой.

Попавшихся наказывали.

Я вспоминаю, как у нас, перед выездом из Кюрдамира, созрел небольшой бизнес-план. У нас было в использовании известное количество масла и смазочных материалов. В общем то махинации с этими веществами были достаточно ограничены. Но кто то из нас сумел договориться с хлебным заводом в Кюрдамире, что мы продадим заводу большую, на 200 литров, бочку солидола. Взамен нам пообещали деньги на водку. Сколько - было также договорено. На хлебзаводе использовали солидол вместо масла на больших сковородках. Предназначенное для сковородок масло и жир завод в свою очередь продавал налево на рынке. Интересная схема и бизнес-план. Но мы уехали раньше, чем смогли провернуть свой план с солидолом.
Заниматься бизнесом с армейским имуществом пробовали многие. Случались и пролёты. Тракторист из нашей роты раз отвёз из леса три больших сосны в одну деревню. Каким то образом стало об этом известно в части. Солдата наказали - один год дисциплинарного батальона. С этим его срок действительной службы увеличился на один год.
Наказание этого солдата использовали для устрашения других в профилактических целях. Роту построили и перед всеми зачитали решение военного трибунала. После чего долго читали морали. Роте рассказывали, что родители этого солдата где то в далёкой деревне бедные колхозники, но выхода нет и теперь с них стребуют плату за то, что совершил их сын.

Страх попасть в штрафную роту.

Позже, перед окончанием трёхлетней службы, когда мы работали в Ломоносове, что в Ленинградской области, на погрузке на железнодорожной станции,возникла неприятная ситуация.
В один день при разгрузке вагона нам удалось оставить себе две большие сетки лука. Примерно 40 килограмм. Мы уже думали, куда бы поблизости вечером реализовать наш товар. А поскольку когда то мы помогали мстным девушкам донести капусту до их общежития, то вечером, вместе с Хейно Кулламаа, мы направились в сторону общежития. Сетки с луком, разумеется, у нас были с собой. В общежитии кто то принёс маленькие напольные весы и дело пошло. Мы избавились от всего лука. Мы с Хейно вернулись на своё место расположения и разделили деньги между своими ребятами.
Пару дней спустя мы услышали, что представители местной милиции ходили в общежитие и расспрашивали, не тут ли солдаты продают лук? Слухи заставили серьёзно задуматься. До окончания срока службы оставались считанные дни. Было бы очень плохо, если бы из за лука нам добавили ещё по паре лет штрафной роты. Далее каждый действовал на свой страх и риск. Если хотел, то приносил пару килограмм лука в своих карманах и сам находил покупателя.

Из лагеря Щербово в Ломоносово.

В лагере Щербово мы оборудовали свои места проживания с таким расчётом, что придётся тут зимовать. Но вскоре стали появляться слухи, что мы снова должны переезжать. Скорее всего нас будут перебрасывать куда то в сторону Ленинграда. В Советской Армии было заведено, что если сообщали о переезде, то никогда не уточняли, где будет новое место службы. Это было военной тайной.
В конце декабря 1953 года мы погрузили своё имущество в эшелон на железнодорожной станции недалеко от Москвы. Эшелон выехал поздно вечером 23 декабря. В первый день рождества, 25 декабря, наш эшелон прибыл на железнодорожную станцию Ломоносово, которая находилась в 40-50 километрах по берегу моря от Ленинграда в сторону Нарвы. В Ломоносово мы сели на грузовые машины и нас повезли дальше километров 15-20. Высадили нас недалеко от села Дубки. Это место стало называться лагерь Дубки. Снег покрывал землю и мороза было градусов десять. Мы сразу стали устонавливать палатки. Необходимые материалы были привезены днём раньше и вскоре также привезли брезент для крыш. Строительство началось с деревянных каркасов. Каркасы накрыли сдвоенным брезентом. В палатке с трёх сторон стояли двухярусные нары. Посередине стояла железная печка, которую постоянно надо было топить. Этом занимался дежурный по палатке. Если дежурный топил печку добросовестно, то даже на верхних нарах можно было спать без одеяла.
К вечеру была поставлена первая палатка в которой, по нормам, могли разместиться 30 человек. В первую ночь в ней приют нашли 60 человек. На следующий день поставики ещё одну палатку и можно сказать, что жизнь пошла нормально.

[РЛС КРЕДО]

Связать пьяного солдата.

Последняя неделя 1953 года ушла у нас на обустройство своего жилого помещения. Всего соорудили четыре палатки где могли разместиться 130-140 человек. Возле кухни соорудили из досок что то вроде сарая для хранения вещей. Электричество взяли с одного из столбов и кабель протянули примерно метра два над головами. Перед новый годом нас водили в городскую баню в Ломоносово.
Для ежедневного утреннего умывания за палатками был большой бак с водой. Первый, кто приходил умываться, должен был разбить лёд в баке, только после этого можно было брать воду. Обогащённой ледяными крошками воды было достаточно для всех.
Перед новым годом ребятам где то повезло достать водки. Нас, эстонцев, к этому времени осталось в роте около десяти человек. В палатке роты каждая национальная группа собиралась вместе в своём углу на нарах.Один из нас - Фердинанд из Вырумаа, сильно напился. Орал, буянил и не поддавался никаким словесным уговорам. Ротный командир увидел это и приказал - связать пьяного солдата. Всей кучей мы еле справились с этой задачей.
У русских в этом был всегда полный порядок - если кто то напивался и больше не понимал слов то его быстренько связывали. Для этого хорошо подходил брючный ремень или полотенце. И русские умели связывать, такое чувство, что они только этим раньше и занимались. Раз даже связали своего командира отделения сержанта Гнатьева.
Новый, 1954 год, начался с работы. Вокруг Ленинграда создавалась такая же противоракетная система которую мы уже строили под Москвой. Рота ходила на общие строительные работы, я же помощником старшины занимался по прежнему бытовыми делами.

Первое увольнение в Ленинград.

Солдатом первое увольнение я получил 23 февраля 1954 года когда я прослужил уже два года и четыре месяца. 23 февраля праздновали 36 лет образования Советской Армии. Увольнение давали на пребывание в ЛОмоносове, но если увольнительная в кармане, то ребята старались поехать в Ленинград.
Приехав в первое увольнение в Ленинград, я разыскал там Эвальда Юхтвера, который служил где то на Фонтанке. Эвальда призвали в Советскую Армию из Лихула позже меня на пять дней. Мы проговорили пару часов, было что вспомнить. Эвальд был родственником и до десяти лет мы росли рядом. У него была губная гармошка, на которой он сыграл мне пару эстонских мелодий. Когда он играл на гармошке голова Эвальда склонялась немного налево и молодой человек сам был с очень серьёзным лицом. Потом мы вместе ходили на обед в столовую в его военную часть. Выяснилось, что Эвальд диетчик. У него сильно болел желудок и это пробовали облегчить едой. Диетчикам не давали кислого чёрного хлеба, давали серый хлеб. Также кашу и суп диетчикам давали в отдельной посуде. Когда через три неделя я снова пошел к Эвальду то мне сообщили, что его освободили с военной службы по причине здоровья.
В 1954 году я с тремя-четырмя друзьями были в Ленинграде раз десять. В основном по воскресеньям. Приезжали из Ломоносово на электричке на Балтийский вокзал, где покупали булочки и лимонад. После весь день знакомились с Ленинградом. Ходили в музеи и другие культурные места.
Там научились, как в Ленинграде ездить на трамвае. Притом что советский солдат ездил на электричках и трамвае без билета.

Итальянский день - официальный день без мяса.

Во время службы в Ломоносово в 1954 году один день в неделю был официальным днём без мяса когда в суп и кашу добавляли только немного жира. Этот день называли итальянским. Не знаю, действовал ли официальный день без мяса в других военных частях или это было только у нас. Но и в другие дни мяса было не сказать, что много. Вечером давали иногда что то рыбное. Очень редко консервы. В основном солёную кильку или селёдочный суп. как то одном вечером когда уже несколько дней подряд солдатам на стол давали только селёдку, поднялся большой шум. Селёдка была на вкус прокисшая и испорченная. Требовали обьяснить: почему солдату даёт протухшую еду? Я в то время был помощником начальника кухни. Мы попробывали с поваром есть это селёдку. Хорошего вкуса не было и назвать селёдку непригодной для еды было нельзя. У капитана продовольственой службы появились сомнения, поскольку он заказал со склада несколько бочек этой селёдки. Наутро капитан завернул в газету несколько селёдок и поехал в Ленинград в лабораторию пищевых продуктов. В продажу годиться, но для мест общественного питания использовать нежелательно - заключила лаборатория. лаборатория выдала капитану документ на основании которого капитан вернул обратно на склад все бочки с селёдкой.

Призвавшиеся в тряпках солдаты планировали гордое возвращение домой.

Пошёл последний год срочной службы.Я какие либо особые приготовления на демобилизацию не делал. Но многие ребята из русских воспринимали возвращение домой очень серьёзно. Например переделывали обычные солдатские хлопчатобумажные брюки. В области колен заужали а выше делали наоборот, пошире, чтобы обычные солдатские брюки походили на офицерские галифе. Такая модификация брюк была неуставная. Кто планировал себе галифе те должны были раздобыть себе ещё одну пару брюк. Особые солдаты были те, кто вдобавок мог себе раздобыть у местной невесты кожаные обмотки в дополнение к своим галифе. Ждущие демобилизацию русские ребята считали очень важным то, что при уволнении у них должна быть офицерская форменная фуражка. Естественно, офицерская фуражка была красивее, чем солдатская или пилотка. Многие, ожидающие увольнения солдаты, заранее копили деньги чтобы купить себе наручные часы. Когда необходимая сумма была собрана, то несколько раз ездили в Ленинград, чтобы там себе купить хорошие наручные часы. В то время часов в свободной продаже ещё не было. Охотники за часами обменивались информацией - когда и где и в каком магазине могут появиться в продаже наручные часы. Также у молодого человека, увольняющегося из Советской Армии, должен был быть хороший чемодан. Я купил себе красивый, обшитый фанерный чемодан за небольшие деньги.
Я увидел призывников из российских деревень впервые тогда, когда нас привезли в Ленинград на распределительный пункт в октябре 1951 года. Все они были одеты в какие то обноски. Теперь, три года спустя, тот же бывший призывник готовился к возвращению в свою деревню. Он представлял, как приедет домой, на голове офицерская фуражка, на ногах подержанные, но до блеска начищенные ботинки, из под шинели видны галифе, почти как настоящие, офицерские. Он представлял, как приедет домой, поставит возле ног свой красивый чемодан и с гордостю посмотрит время на своих наручных часах.
Но ребята из российских и украинских деревень обсуждали своё возможное будущее, они говорили все как один: придём домой, пойдём работать куда нибудь на производство. Они обьясняли это тем, что там можно получить паспорт. Если же они вернутся в родной колхоз и продолжат работать в колхозе то никакого паспорта они получить не смогут. А паспорт нужен. Когда у тебя есть паспорт то все дороги и пути для тебя открыты и возможности шире. Так вот колхозники в России были более бесправные чем у нас, в Эстонии.

Издевательств со стороны старослужащих не было.

Многие пишут, что в Советской Армии главенствовала сила и старшие военнослужащие издевались и били молодых солдат. За 1145 дней службы с 1951 по 1954 года я не видел и не замечал ничего подобного. По мелочи были какие то пустые, на бытовом уровне конфликты, но это было не между старослужащими и молодыми когда старослужащие хотят показать молодым их место. Чаще это были необидные шутки и подтрунивания над своими же солдатами. Как то раз, когда я был дневальным по роте, ко мне подошёл один украинец. В руках у него был листок в клеточку из тетради. Он подошел ко мне с предложением чтобы я как можно силнее помял этот листок. Зачем, я не понял. Украинец сказал, что у него в руках есть такай сила, которая сможет эток тетрадный листок снова сделать гладким. Я скомкал хорошенько и отдал ему обратно. Украинец сказал, что мало, давай мни ещё. Я смял листок ещё раз. Украинец поблагодарил, что я сделал листок достаточно мягким. Теперь он пойдёт с ним в туалет.

Я не хотел на сверхсрочную.

На последнем году службы, когда я занимался организацией хозяйственной деятельности,офицеры стали со мной разговаривать о сверхсрочной службе: не хочу ли я остаться на сверхсрочную в Советской Армии. Предлагали работу на складах и через год можно уже было бы стать заведующим складом. Говорили и искушали по всякому, но мне эти возможности не нравились. К тому времени я уже достаточно насмотрелся на сверхсрочников в Советской Армии. Общий уровень образования у них был такой, что этого было мало для поступления в военное училище. Большинство из них были любителями выпить и достаточно предпринемательными. Обычно сверхсрочники махинировали на складах с военным имуществом и умели предугадать возможные риски. Они знали, сколько чего на учёте в военной бухгалтерии, за что они несли материальную ответственность. Зная это они пробовали получить излишки, которые не вносились в официальные бумаги. Если это получалось, то они или продавали или меняли эти излишки. Случалось, что они и попадались и даже их сажали, но это в общем то ничего не меняло. При возможности эти сверхсрочники выпивали. Сначала брали стакан, потом выдыхали и вливали весь стакан себе в горло. Некоторое время задерживали дыхание и потом шумно выдыхали. Большим делом было, если находилась закуска. Кусок хлеба и на хлеб наливали подсолнечное масло. Но чаще в виде закуски была край шинели, которым занюхивали.


Пушечное мясо вернулось домой.

25 ноября 1954 года нам привезли смену на товарную станцию и мы отправились обратно в свою часть в которую приехали поздно вечером. Пока мы работали на товарной станции у нас поменялся ротный командир. Во время утреннего подьёма мы, как военнослужащие Советской Армии последних дней, не реагировали на крики дежурного и спокойно спали дальше. Вскоре в казарму пришёл новый ротный, для нас неизвестный и спросил, почему солдаты спят. Дали новую команду на выход и тогда мы проснулись и спокойно сели каждый на своих нарах. Незадолго до увольнения мы раздобыли себе флотские тельняшки, которые и были на нас одеты. На верхних нарах разом сидели несколько десятков человек в тельняшках. Тогда ротный только спросил:Какой род войск? Из какой части вы будете?
29 ноября 1954 года всех демобилизующихся последния раз построили в один ряд. Зачитали приказ. С этим приказом заканчивалась моя рядовая срочная служба. Мне присвоили звание ефрейтора Советской Армии. Нам выдали необходимые документы и, сопоровождаемые парой сержантов, мы выехали из казармы в Ленинград на Балтийский вокзал. Нас посадили в таллинский поезд. На следующее утро мы были уже в Таллине. В какой то столовой мы немного закусили и разьехались по своим домам. Мне было 23 года и вместе с теми ребятами я прослужил в Советской Армии три года, один месяц и 20 дней. Всю службу я провёл в строительном батальоне и оружие видел всего два-три раза. Я служил в Советской Армии так, что ни сделал ни одного выстрела. Не говоря уже о другом оружии. Если бы действительно во время какого нибудь мирового военного кризиса появитлся необходимость задействовать стройбат, то все эти сотни тысяч молодых людей можно использовать только в виде "пушечного мяса" поскольку никакого понятия о оружии и тактике они просто не имеют.



1953-1957. ТАЛЛИНН-КРАСНАЯ ГОРКА, ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТь-ВЛАДИВОСТОК-ОСТРОВ РУССКИЙ-ВЛАДИВОСТОК-ЛЕНИНГРАД-ТАПА

Большие планы и светлые мечты превратились в пыль.

Арне Ниельсен (1935 г.р)

В сентябре 1953 года меня вызвали в военный комиссариат и после врачебной комиссии дали предписание - через месяц явиться для прохождения действительной срочной службы в Советской Армии. После исключения из Таллиннского Политехнического Института автоматически пропала бронь от призыва в Советскую Армию. У меня началась настоящая паника. все мои большие планы и мечты превратились в пыль. Я чувствовал себя отверженным и одиноким. У меня даже не было девушки воспоминания о которой я бы мог взять с собой в солдатскую койку. Что мне в голову ударило, даже не знаю, но за этим последовало быстрое и необдуманное предложение руки дочери соседа. Последовало такое же быстрое согласие, тайком регистрация брака в ЗАГСе Нымме.Свадебным пиром был обед в ресторане с двумя свидетелями. По праву женатого мужчины я ночью запрыгнул к жене в койку и сделал все свои супружеские обязанности. Для медового месяца у нас оставалась всего неделя и мы использовали её в полную силу. Моя самооценка взлетела до потолка, думать было нечего, сомневаться было не в чём.

Военный санитар с ухмылкой дёргал члены.

Думать начал тогда, когда вытянулся на полке поезда, следующего в Ленинград. Сначала думал, что эта поездка прерывает мою медовую неделю. Что будет дальше, я не знал, но точно, что ничего хорошего.
Ранним утром мы, санные, маршировали нестройной колонной через город куда то на распределительный пункт. Когда огромные железные ворота распределительного пункта за нами закрылись, появилось чувство, что мы прибыли куда то в тюрьму. На этом пункте мы целый день просидели просто так. Предложили также обед, но запах затухлой трески вызвал у меня только тошноту. Так что этот день я питался тем, что взял с собой из дома не считая того, что перед сном я получил алюминевую кружку кипятку и два кусочка сахара.
Постельное бельё таким как я, не предпологалось. так мы провели ночь на грязных матрасах спя одетыми в свою одежду и укрывшись пальто. Рано утром всех подняли на ноги и на завтрак дали по полной тарелке пшённой каши, которая мне даже понравилась и нравится и по сей день.
После завтрака на привели в какое то большое помещение, где приказали догола раздеться и приготовить для отправки домой свою гражданскую одежду. Для личных вещей дали небольшие мешочки, но сколько тех личных вещей у каждого из нас было?
Теперь началась капитальная работа по всеуравниванию. Сначала всех обрили под нуль. Потом началась проверка волос под мышками, на груди и в паху. Лоснящегося вида военный санитар с ухмылкой дёргал призывников за члены. Несмотря на бритву в руках санитара и его педеристические наклонности, члены реагировали на эти дёрганья молодецким вставанием.
После я понял, что так и должно было быть, поскольку сразу после членодёрга мы предстали перед урологом-венерологом который особенно внимательно изучал органы, оставшиеся без эрекции, некоторым весь прибор густо замазали зелёнкой.
Я предстал на осмотр перед достаточно приятной, молодой женщиной которая трогала мой стоящий прибор так и так, наягивала кожу на головку и обратно. Молодая женщина внимательно осматривала мой яички, исследовала задницу и брала какие то пробы из мочевого канала и задницы.
Вообщем изучали-исследовали молодых людей со всех сторон основательно и после медицинских формальностей придя в баню, мужские достоинства многих по прежнему было в неудовлетворённом состоянии. В баню схожено, раздали матросские робы и показали, как правильно их надевать. Страшной новостью пришло, что на действительной службе надо нам надо прослужить пять лет. Самые лучшие года жизни! И никому не пожалуешься. О правах человека в Советском Союзе даже не говорили.

[РЛС КРЕДО]

Утешение - служить не пять а всего четыре года.

Меня приписали в школу операторов радиолокации которая находилась в морской крепости Красная Горка, недалеко от Ленинграда. Первые два месяца курса молодого бойца были адскими. начальники орали, как сумашедшие, на молодых и гоняли от подьёма до отбоя. Сплошные тренировки. Когда нам выдали оружие и нашили на форму погоны мы узнали, что красный кант на погонах означает береговую охрану где срок срочной службы составлял четыре года а не пять, как у моряков. Хоть это было какое то утешение.
Курс молодого бойца закончился перед рождеством и ознаменовался торжественным прохождением маршем перед всем руководство учебной школы. Мы праздновали окончание курса молодого бойца вместе с моим земляком Энно Лехе как раз в предновогодний вечер, укрывшись в одном из подземных бункеров. основанием для праздника послужила посылка, полученная мной из дома в которой, каким то чудом, сохранилась бутылка "Вана Таллина". Мы серьёзно набрались и после встречи нового года завалились в койку. Хорошо, что ещё никому не попались.
Оставшиеся несколько месяцев прошли в учёбе:электротехника, электроника, схемы и материальная часть локаторных станций, рабочая практика. В библиотеке я нашел учебник по высшей математике и самостоятельно его проработал. Хотел закрепить знания, полученные в институте и заполнить время учёбой, чтобы в голову не лезли всякие мысли. Хотя мысли всё же крутились в голове, если оставалось свободное, незанятое время.

Мучительный голод и бесконечный сон.

На второй неделе срочной службы начался мучительный голод. Стал есть практически всё, что могла предложить армейская кухня. Выбор, конечно, был небольшой и однообразный но всё равно чувствовалось, что еды было мало. Никаких вопросов о постоянном чувстве голода не было весной, когда нас для физических тренировок забросили в лес. Там мы скидывались деньгами и пару человек посылали в ближайший деревенский магазин и оттуда приносили белый хлеб кирпичом и несколько пачек масла. Мы густо намазывали хлеб маслом и к обеду всё это исчезало в наших желудках. Но к двум часам дня, когда начинался обед, в животе было снова пусто как и раньше. Из порций не оставалось ничего и даже некоторые пытались у повара просить добавки.
Своеобразным праздничным днём был наряд по столовой. По неписанному закону повар всегда выделял членам кухонного наряда дополнительные порции. Но чудо!! Когда по окончании школьного курса солдаты набирали дополнительные килограммы!! Я прибавил в весе почти десять килограмм. Десять килограмм значило, что я вернулся к своему нормальному весу. Поскольку ранее десять килограмм сбросил.
Голод мучил и было бесконечное желание сна. Армейское выражение говорило, что солдат может спать в сутки 25 часов. Везде: в промежутке между построениями, когда разрешалось курить, во время репетиции оркестра ( а я ещё играл в полковом оркестре на тромбоне), везде глаза моментально закрывались. Разве что только стоя не спали.

С девушкой в кустарнике.

Весной 1954 года мне на плечи повесили лычку старшего матроса.Весной-летом я также использовал несколько возможностей для увольнения в город. Мы с ребятами ходили пешком за три с половиной километра в соседнюю деревню Лебяжье, где местная молодёжь собиралась на танцы. Я раз весь вечер танцевал с одной грудастой, симпатичной девушкой. Щёки девушки блестели от пота, сама вся возбуждённо дрожала когда я её прижимал покрепче. разговоров особых у нас не было, поскольку в то время словарный запас на русском языке у меня был весьма ограниченный. Когда я провожал её домой, то завёл в ближайший кустарник, где уже были другие пары, забредшие сюда с той же целью. Более никаких слов было не надо......

15 суток в товарном вагоне на Дальний Восток.

Курс учебной школы заканчивался. За хорошую сдачу экзаменов и отличное поведение мне дали семидневный отпуск. как ра перед тем, как вышколенных и обученных молодых матросов начали распределять по огромным просторам Советского Союза. Всю неделю я провёл вместе со своей женой, не зная даже маленького стыда после моего, неизвестного для неё, похода с местной девушкой в кустарник. По возвращению в Красную Горку мне сообщили, что я уезжаю на Дальний Восток.
Появилось двоякое чувство. С одной стороны чувство депортации, с другой стороны чувство какой то новой возможности. В первых дня сентября 1954 года начался длинный путь в товарном вагоне, как депортированный, на Дальний Восток. 15 суток через всю Россию.
Посмотреть было на что. Окрестности предлагали для просмотра красоту осенней природы. Где то на половине пути ходили в баню. Почти полдня ехали по берегу Байкала. Да, по большому сказать, мощная Россия, но как можно было повернуть жизнь человека так бесправно. Но это уже отдельный роман.

Четырнадцать человек на смотровой станции на вершине сопки.

Во Владивосток мы прибыли ещё в тёплое время. В тех краях осенью долго тепло. Далее нас увезли на остров Русский где базировалась береговая батарея 180-и миллиметровых пушек. Меня определили на отдельную смотровую станцию расположенную на самой высокой сопке. Четырнадцать человек жили там как королевские коты. Еду готовили по очереди. График был составлен на месяц. Также по графику ходили на службу на смотровую станцию. Вход на мощную морскую крепость Дальнего Востока должен быть всегда под присмотром, врагов то у Советского Союза хватало. Нашим командиром был сержант - татарин. Какого то особого казарменного положения не было. Дежурными по смотровой станции мы должны были с помощью бинокля контролировать семикилометровую дорогу, ведущую к сопке с береговыми батареями. Дорогу надо было контролировать и потому, чтобы успеть доложить всему личному составу если кто то начинает двигаться от батарей в нашу сторону. Дежурный всегда знал, где найти солдат. Кто был на охоте, силками мы ловили зайцев, кто был на рыбалке, кто просто шлялся в округе. Также дежурный из казарм нам сообщал, если кто из начальства планировал прибыть к нам с проверкой.
По ночам иногда слушали "Голос Америки". Затаив дыхание слушали, как новый руководитель Советского государства Хрущёв разоблачал деятельность Сталина. Между собой никто из наш не решался говорить на эту тему. Местный политрук был в растерянности. Только несколько месяцев спустя стали учить советского солдата, организуя соответствующую политинформацию, доклад делал лектор, специально прибывший из окружного политуправления. Вопросов не было.
На улице бушевала уссурийская метель. Несмотря на субтропики зима была холодная с сильными северными ветрами. Во время шторма на смотровой станции вообще было невозможно передвигаться, не привязывая себя страховочными верёвками.

[РЛС КРЕДО]

Банный цирк солдат из Средней Азии.

Раз в две недели нам открывали банное сооружение недалеко от казармы. В том же комплексе мы стирали своё бельё - полосатые тельняшки, платки, трусы и носки, которые не хотели отправлять в прачечную. Старослужащие использовали своё право первой очереди и занимали всегда лучшее время. Это самое большое, что я могу сказать о печально известной дедовщине за весь срок своей службы. На холодном полу, все в пару, солдаты из Средней Азии устраивали своеобразный цирк. Солдат из Средней Азии на батарее было достаточно большое количество. Они постоянно сидели на корточках в своё кругу, разговаривая на своём языке. Русский язык они знали ещё хуже чем мы.
В помывочном помещении часть из них смело ходили, зажав в руках свои обрезанные члены. Другая часть выбирала для мытья скамейку и сидели на ней сгорбившись но обязательно только тогда, когда была возможность сидеть прижавшись задницей к стене. Что с того, что задница примерзала к холодной стене. Некоторые из них вообще никогда не снимали в бане трусов.
Увиденная картина была для нас совсем непонятна. Позже кто то из русских рассказал о анальном сексе среди бойцов из Средней Азии, который разделял их на активных и пассивных.

Предложили раньше вернуться домой, если отремонтирую моторы.

Следующей весной (1955) особый отдел разнюхал, что я имею родственников за границей. В советской родине это было очень подозрительное обстоятельство и я больше не был пригоден для работы с секретной техникой на смотровой станции. Меня перевели в батарейные электрики.
Давали и другие задания. Несколько месяцев я был личным секретарём начальника штаба. Оформлял в книгу его личные исследования о точности стрельбы крупнокалиберных батарей и поддержании их в хорошем техническом состоянии. После политрук использовал меня для написания лозунгов и призывов на стеклянной доске. В этой технике я приобрёл достаточный опыт и умения.
В конце концов предложили сделку, чтобы я отремонтировал моторы постоянного тока для поворотных механизмов гаубиц. Эти механизмы стояли перегоревшие уже в течении года на капитальном ремонте. Никто не решался доложить вышестоящему начальству об этом и , весящие десять тонн гаубицы, поворачивали вручную, что на самом деле было предназначено только для окончательного точного прицеливания. Я внимательно изучил сгоревшие приводы механизмов и нашёл, что катушки моторов повреждены не очень серьёзно. Решил, что их можно восстановить с помощью подручных средств. начал работу несмотря на то, что я не был большим специалистом по моторным катушкам. Основанием поломки было беспечное обращение с механизмами комендоров, вследствии чего была повреждена изоляция и попавшая туда пыль и грязь ускорила их перегрев и перегорание.
Взамен мне предложили демобилизоваться в конце года, почти на три четверти года раньше. Договорились. Два месяца я безвылазно работал с моторами. Вследствии чего четыре пушки поворачивались на своих механизмах как по маслу. Во время летних манёвров мы получили высокую оценку в проведении стрельб.

Военный остров с офицерскими жёнами и старыми девами.

После летних манёвров меня откамандировали, как свободного специалиста, косить сено в красивое место почти на берегу бухты. Сено было надо, поскольку на батарее держали несколько лошадей для хозяйственных нужд.
Место было нам известно. Весной мы ходили собирать там какую то неизвестную для нас рыбу. Каждая волна выбрасывала на берег серебрянный ковёр из рыбы. Это была рыба размером с салаку, кстати очень вкусная. Также весной для восполнения недостатка витаминов мы ели растущую в лесу, напоминающую по вкусу чеснок, черемшу.
На покос сена отправили трёх человек. Жили мы в палатке на песчаном берегу. Рано утром начинали косить, с середины дня сено сохло и мы загорали и отдыхали просто так. Так мы там и проводили свои дни. Никаких официальных увольнений нам брать было не надо, поскольку это был полностью милитаризированный остров. Из всех женщин на острове были только офицерские жёны и пожилые, изношенного вида, старые девы, которые не вызывали никакого желания.
Только раз нам организовали увольнение во Владивосток. Кроме непрерывного субтропического дождя, ужасно громыхающих трамваев и очень ужасного места для общественного питания ничего другого для этого дня и не запомнилось.

Патруль задержал нас пьяными, но простил.

Надо отдать должное командованию батареей, обещание своё они сдержали и за пару дней до окончания года нас выписали из военной части и ранним, зимним утром нас отправили на попутном катере во Владивосток. Во Владивостоке мы немедленно рванули на вокзал, который был забит полностью людьми, сидящими на своих баулах и чемоданах. Откуда то из Сахалина или Камчатки на день раньше пришёл параход и привёз пассажиров на поезд на несколько дней вперёд. Старый год надо было проводить где нибудь в дешёвом заведении, поскольку места на поезд мы получили только на вечер первого числа. Мы потратили большую часть своих денег на проводы старого года, разгулявшись по полной. Потом половину времени пути мы голодали.
В вечер старого года нашу пьяную компанию задержал патруль и сопроводил до комендатуры. Там стали изучать наши документы и так и этак, но поскольку это был предновогодний вечер и по бумагам мы были почти уже в статусе гражданских лиц, нас простили и отпустили. Нас проводили обратно до здания железнодорожного вокзала и строго настрого приказали даже не выходить оттуда. Каким то образом мы провели весь остаток времени на вокзале, считая часы до счастливого отьезда домой на поезде.
Вечером, первого числа 1957 года, мы сели в поезд, который неспеша потащился до Москвы. Первые несколько дней мы почти всё время проспали, потом здоровье вернулось обратно и голова начала наполнятся мыслями о планах на будущее. Поезд выбился из расписания и нас почему то направили кругом куда то через Среднюю Азию. В Свердловск мы прибыли с опозданием почти на сутки. Тамже на вокзале, во время длинной остановки, мы пошли посмотреть графики поездов и увидели, что через полчаса отправлялся поезд на Ленинград. Я решил поехать через Ленинград, чтобы не бродить по Москве без копейки в кармане ещё несколько дней. Быстренько взяв из поезда свои вещи я оформил билет в кассе на Ленинград. Я попал в купе с одной супружеской парой из Ленинграда, которые, послушав мой рассказ, кормили меня из своих запасов и позже дали крышу над головой. Это были нормальные люди, представители русской интеллигенции: жена учительница, муж тренер. Позже выяснилось, что мужчина тренировал Хейно Липпа, пока КГБ полностью не свернул Липпу спортивную карьеру. Они ездили в Сибирь навестить своего сына, сидящего в тюремном лагере. За что сидел их сын я уже не помню, но чувствовалось, что старики понимали всю бесчеловечность системы и сделать против этого ничего не могли. В Ленинграде они отвезли меня к себе домой. После двенадцатидневнего путешествия я наконец то смог нормально помыться, хорошо покушать и вечером посмотреть фильм "Карнавальная ночь" с Людмилой Гурченко в главной роли.
Это было уже что то новое, вера в человеческую жизнь на этой земле вернулась обратно. На следующий день мы сфотографировались и меня отправили в дорогу с пожеланиями счастья. После пересечения моста в Нарве появился новый план и в Тапа я повернул к родительскому дому в деревне. Жене я не слова не сообщал о моём преждевременном возвращении из Советской Армии поскольку у меня было двоякое чувство и я как бы не хотел снова начинать жизнь с того момента, на котором остановился. Родители оставили мне решение, что я дальше делаю. Что делать?


1957-1960. ПЯРНУ-ЯГУПИ - ТАЛЛИН - ВЫПОЛЗОВО, ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТь, РСФСР - СЕЩЧА,БРЯНСКАЯ ОБЛАСТь РСФСР - АЭРОДРОМ ТАРТУ - УЧЕНИЯ В ТУЛЕ - АЭРОДРОМ ТАРТУ - МОЗДОК, СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ - МАРЫ, ТУРКМЕНСКАЯ ССР - АЭРОДРОМ ТАРТУ - РИГА, ЛАТВИЙСКАЯ ССР - АЭРОДРОМ ТАРТУ - ДОМОЙ.

Живя по приказам и запретам пропали три года молодой жизни.

Юхан Агабуш (1937 г.р)

Время призыва в Советскую Армию дошло до меня в ноябре 1957 года. И ещё последний снимок перед землемерной конторой, где в обьектив фотографа случайно попали четверо молодых людей, сидящих под коммунистическим лозунгом. Потом последовала ночь в военкомате Пярну-Ягупи и утренный выезд на автобусе в Таллин. Офицер военкомата, отправивший несколько десятков молодых людей,под большим секретом сказал, что мы едем служить в авиацию. Конечной целью был населённый пункт Ядрово на полпути от Москвы до Ленинграда.

"Чёрт, вроде увозят в Россию!"

Трое суток тупого пребывания в казармах Хийу в Таллине. В самоволках потратили все деньги на приобретение спиртных напитков и когда на третьи сутки вся энергия была растрачена начали раздаваться голоса: "Чёрт, нас вроде увозят в Россию!". Колонна из трёхсот человек, марширующих на вокзал, растянулась на всю улицу. У многих провожающими были матери, сёстры и невесты. Слышались песни, многие из которых совсем не подходили для провожающих. Но когда раздалось :" Стань свободным эстонское море, стань свободной эстонская земля.." к нашей колонне добавилось сопровождающих с улиц. Время от времени раздавались эстонские лозунги.
Забрались в вагоны для скота. Я забрался последним после криков офицеров и призывов к порядку. В вагоне были двухэтажные нары из досок и посередине печка-буржуйка, топившаяся брикетами. Начался наш путь в Россию. Вскоре, после пересечения моста через реку Нарва в глаза бросились дети и взрослые, стоящие с протянутой рукой вдоль железной дороги. Наши ребята жадными не были - вскоре из вагона стало лететь содержимое наших рюкзаков. Хлеб и яйца которые ловили просящие.
Когда поезд остановился на запасных путях на железнодорожной станции мы обнаружили, что в метрах пятидесяти находится небольшой магазин. У кого ещё оставались деньги направились в магазин. На обратном пути всех постигла печальная участь - вооружённую охрану использовали против ребят. Солдатам было легко поймать всех призывников, поскольку из магазина они выходили по одному. Купленные бутылки с алкоголем нашли свой последний конец на железнодорожных рельсах. Только один, задержавшийся в магазине, попал со своей бутылкой обратно в вагон. Я вытянул руку, принял бутылку и сразу же передал далее другим. Вооружённым солдатам было нечего забирать из моих пустых рук и эта бутылка уже не встретилась с рельсами. Но на следующей станции владелец бутылки вернулся, чтобы забрать в нашем вагоне свою бутылку. Разумеется никто в нашем вагоне и не знал, куда делась бутылка. После того, как злой владелец бутылки ушел, меня позвали несколько ребят на нижние нары, где уже была разложена закуска. На мой немой вопрос они ответили: "это был парень не из нашего вагона". Вот так вот об эстонской солидарности.

[РЛС КРЕДО]

Радость и боль маленьких кирзачей.

Наконец почти 300 человек из Эстонии добрались до железнодорожного вокзала Едрово. Далее мы пешком отправились до деревни Выползово, где находился гарнизон со школой младших авиационных специалистов. В то время было редкостью когда из одного места в учебную школу попадал такой большой призыв. Особенно это касалось призывников из республик Прибалтики. Но курс этой школы было решено укомплектовать призывниками уже имеющими какое либо специальное образование. Большинство наших эстонских ребят к времени призыва уже закончили техникум или училище и имели водительские права.
После обязательного посещения бани нам выдали форменные мундиры и сапоги. Выяснилось, что для высоких ребят из Эстонии не нашлось на складе сапог больших размеров. Самый большой размер был 44-й и, примерно 10-15 человек начали свою армейскую службу кто в туфлях, кто в калошах. Долгое время они были счастливы, поскольку спаслись от построений, утренней физзарядки и вечерней прогулки. Ходили только в столовую.Мне же так не повезло. Поскольку в своих домашних сапогах я прибил новые подмётки, то был обязан совершать все обязательные марши. Только спустя два месяца мне нашли кирзачи Советской армии, которые были на размер меньше, чем мне требовалось. Меньшеразмерные сапоги скоро победили меня как человека. Поскольку сапоги были немного усохшие, то по этой причине я не наматывал портянки. Так что нечему удивляться, что после одного лыжного кросса совместная работа лышных ремней и узких кирзачей ознаменовалась появлением большого кровоизлияния под ногтем большого пальца на ноге. Перед заступлением в караул я показал кровоизлияние капитану медицинской службы который освободил меня от наряда и от вечерних прогулок. Когда другие ребята проводили свой свободный день в роте, я стоял или дневальным по казарме или на посту возле знамени в штабе. Ночью на обеих местах можно было взять книгу и тайком почитать. Так быстрее проходило время дежурства.

Действительно диверсанты?

Впервые находясь в карауле я охранял вагоны с углём, стоящие в тупике железнодорожной станции. Ночью, где то в 1-2 ночи, кто то приблизился к охраняемой территории поста. Как было положено в таком случае я закричал на русском языке: "Стой, стрелять буду!". В ответ я получил залп матерной брани. Мне обьяснили на сочном русско языке, что через железнодорожные пути ходили и будут ходить рабочие с хлебозавода и никакой часовой этого не запретит. Я решил, что будет проще, если рабочие хлебозавода и далее будут ходить там, где они привыкли и , нарушив порядок Советской Армии, разрешил им идти.
В другой раз я стоял на охране возле складов. Ночь была холодная и ветренная. Меня одолевал сон. Я стал искать какое нибудь укрытие от ветра, чтобы немного сомкнуть глаза. Единственным местом был пустой ящик из под саолётного пропеллера. Длинна ящика была подходящей, чтобы не вытянуться на спине во всю длинну. Лёжа на боку ящик раскачивался и туда задувал ветер. Так вот практически полусидя я попытался уснуть в этом фанерном гробу, чтобы на немного забыться и избавится от чувства постоянного сна. К моему счастью никто в это время меня не приходил проверять.
Раз глубокой зимой, одетый в овчинный полушубок и валенки, я испытал страх на посту. Я охранял брезентовую палатку, поставленную на окраине леса, в которой хранились боеприпасы. Этот склад на открытом воздухе был окружён колючей проволкой и с трёх сторон кустами. На посту также была злая собака, на территорию которой никому не разрешалось заходить. До начала дежурства во время инструктажа нам говорили, сколько диверсантов нападали на наряды. Я ходил вокруг склада по тропе, проложенной в глубоких сугробах и представлял, как диверсанты нападают на склад и как стреляю им в ответ. Пошёл сильный снег. Слабое освещение стало ещё более мрачным. Вдруг раздался какой то звук, потом звук удара и одна из палаток исчезла. Я сразу же замер. Неужели действительно диверсанты?!Вскоре понял, что сильный снег просто обвалил палатку четырёх метров высотой и двадцати метров длинной. Во избежании возможных неприятностей я дал сигнал тревоги в караульное помещение. Когда сонный дежурный офицер с караулом прибежали на место, то никаких претензий по моему уставному вызову о помощи не предьявил. Но мне повезло смениться раньше моего назначенного времени.

Матерные или политически запрещённые песни.

Во время курса молодого бойца мы спали на нарах. Позже, когда мы стали курсантами, нас перевели в казарму, где были двухэтажные железные кровати и на кроватях матрасы. До начала утренней зарядки кровати было необходимо привести в порядок. Приводили, как умели.
По возвращению с утренней зарядки некоторые находили свои кровати с перевёрнутыми матрасами, поскольку представление о порядке у начальства было совсем другое. Они видели, что одеяло я края матраса были не составляли необходимый полный угол. Это было настоящее искусство - сделать на матрасах ровные углы в Советской Армии.
На вечерней прогулке под соснами Выползово всегда требовали песню. Но поскольку русский язык хорошо мы не знали, то и к маршевым песням были совсем не привыкши. Русские и те, кто знал русский язык лучше, чем мы, запевали песню, но поскольку мы не поддерживали то песня глохла сама собой. Это продолжалось до того момента, как мы услышали, что из соседней колонны наши ребята поют песню "...останется победной цитадель Калева". И тогда песни пошли. Поскольку никто из нас не служил в эстонской армии по пели всё, что попадало под определение марша. Одной из популярных песен была "Мы ушли из Тоомемяэ". Слышны были и песни, слова которых были непечатными.
Офицеры благодарили эстонцев за умение петь. Наши песни нравились также офицерским жёнам. Но этот "песенный праздник" продолжался до того момента, когда кто то перевёл начальству некоторые слова наших песен. Дали команду: "матерные и политически запрещённые песни прекратить!". Кто перевёл начальству слова песен нам выяснить не удалось. Можно предположить, что песни перевёл кто то из русских, призванных из Эстонии и знавших эстонский язык. Нам дали приказ выучить необходимые песни на русском языке. Наверное мы плохо учили, поскольку сейчас я ни одной не могу вспомнить.

В меню треска, капустный суп и испорченная селёдка.

Питание было скорее плохим. Ценимая сейчас треска была обычной добавкой к каше.Капустный суп украшали почерневшие листы капусты и какие то неразварившиеся куски. За три года срочной службы только во время больших праздников у нас было сладкое, масло и цельнозерновой хлеб. Молока не было совсем.
Если были деньги то в Советской армии старались достать прибавку к питанию. Для первой осени было обычным, что покупали на двоих буханку хлеба и банку сгущёного молока. Всё это сьедалось и ночью чувства голода не было. Также наедались во время наряда по столовой. Наряд по столовой значил, что надо было вставать рано утром и вырезать глазки из картошки, почищеной машинкой. Для этого изпользовали листы железа, заточенные с одной стороны и подобием ручки с другой стороны. Но несмотря на треску и капустный суп лица ребят округлились. Сказывалось регулярность питания и определённый ритм жизни. Позже солдатам, чей рост был более 190 сантиметров, пологалась дополнительная порция. Мой рост оказался немного меньше, поэтому я использовал присланные из дома деньги. До того, как меня забрали в армию, я работал на экскаваторе и смог накопить сбережения, дающие возможность сейчас получать переводы по 100 рублей в месяц.
Когда школу перевели в Брянскую область, нам начали на ужин давать селёдку. Слегка испорченную селёдку. В обеденном зале селёдка начала летать. Одним вечером кто то из наших привязал селёдку за верёвку которую тащил за собой последний из колонны, марширующей от столовой в казарму. Эту картину увидел командир гарнизона, случайно проезжавший мимо. Последовало ли наказание, я уже не помню,но испорченную селёдку после этого нам уже не предлагали.

Изучали летающие гробы для 11 человек.

После окончания курса молодого бойца всех солдат вызывали на индивидуальную беседу где спрашивали, какую специальность кто хочет приобрести. Давали выбор: авиационный механик,радист, радиомеханик, оружейный мастер или метеоролог. Поскольку я не верил в возможность свободного выбора то не дал точного ответа. Меня определили в группу авиационных механиков. Часть ребят, имеющих права, направили в автороту.
В наше учебной группе преподавали немного аэродинамики, более основательно строение корпуса и моторов самолёта и принцип работы двигателей внутреннего сгорания. Назначение каждого троса, каждого болта должно было быть ясным для всех. Поскольку учебников не было то конспектировали. По окончании школы все конспекты, как содержащие секретные сведения, мы обязаны были сдать. Вечером, готовясь к завтрашнему дню, было уже трудно понять, что мы записывали в конспекты. Прошло уже четыре года как закончились уроки русского языка в средней школе. Во время учёбы рабочие принципы моторов внутреннего сгорания были понятны,но всё таки создавало трудности, когда не могли вспомнить как той или иной болт или прокладка называются по русски.
Мы изучали дальний бомбардировщик того времени ТУ-4, который представлял из себя копию американского Б-29, захваченного во время корейской войны. Даже была бортовая аппаратура с надписями на английском языке. Теперь Ту-4 использовался в Советской армии как транспортный самолёт и для доставки ВДВ на место назначения. Летающий гроб для 11 человек - так в народе говорили о этом самолёте.
Услышав, что в числе курсантов есть ребята из Тарту, преподаватель по устройству моторов капитан Стерлядкин с гордостью вспоминал, как во время войны он принимал участие в бомбардировках города Тарту. На капитанскую гордость мне вспоминалось, как мои родители показывали пальцем в ночное небо и говорили: Тарту горит...
Осенью 1958 года в Выползово началось строительство ракетной базы. Школы перевели в новое место в Брянской области, город Сеща. Мы снова оказались в бараках с цементным полом и деревянными нарами.

Солдатская радость: окончание школы, конец года и выезд домой.

Школу мы закончили в последних числах декабря 1958 года. Отличникам учёбы дали возможность для выбора продолжения места службы. Эстонские ребята, естественно, в первую очередь выбирали аэродром Тару, где базировался полк ТУ-4. Поскольку из за проблем с языком я не вошёл в число отличников то просто остался ждать дальнейшего решения комиссии. Некоторые как я ходили умолять комиссию, но мне такое самоунижение не подходило. Несмотря ни на что я, волей судьбы, попал в число тех 11-и счастливчиков, которых отобрали для дальнейшей службы на аэродром Тарту. Радость была действительно большая. Конец школе, конец года и отправление домой. Праздник и игра на губной гармошке продолжались всю дорогу. На железнодорожной станции Дно выяснилось, что из за пересадки на следующий поезд мы не успеваем на встречу нового года в Эстонию. Ребята из Тарту и тартусских деревень быстро сообразили, что если купить билеты на скорый поезд, то в Тарту будем примерно к обеду и останется более 12 часов времени для того, чтобы провести это время дома. Быстро собираем деньги и покупаем билеты! У меня же времени не хватало, чтобы уехать домой в Ярвамаа и, поскольку деньги у меня ещё были, ребята взяли меня в свою компанию. С моей помощью домой смог поехать и Хиллар из Эльва.
В Тарту на автобус до Эльва была такая давка, что мы не попали своей компанией на ближайший автобус. После обьяснений кто мы, откуда и почему едем,нас практически силой запихнули в следующий автобус. Мать Хиллара, увидев его неожиданное появление дома, бурно разрыдалась. Отец сразу побежал в амбар за бочонком пива. Ну а пока Хиллар навещал соседскую девчонку, я немного приспал в уголке на стуле. Возле новогодней ёлки в Эльва мы были на орбите внимания. Особенно после того, как Хиллар зажёг сигнальную ракету, которую он привёз с собой. Вскоре подьехал поезд, который мы покинули на станции Дно. Мы зашли в поезд даже не ища вагон, где были наши ребята. Безудержная поездка и употреблённый внутрь крепкий алкоголь свалил Хиллара в непробудном сне и когда мы прибыли в Тарту то сразу его добудиться у меня не получилось. Поэтому на одно плечо я повесил наши сумки а на второе плечо взгромоздил непослушное тело Хиллара. Так мы вывалились на тартусский перрон где ужа нас ждали наши ребята. Свежий воздух немного привёл Хиллара в чувство и мы продолжили наше движение в сторону аэрдрома.

Отступление:

В Эстонии было пять больших аэродромов Советской Армии.

Советская Армия имела на территории Эстонии пять крупных аэродромов. Каждый аэродром обслуживал батальон аэродромного обслуживания в который входили радиомаяки и станции, бомбовые и топливные склады и автобаза. На некоторых аэродромах были ракетные базы. В Тарту, в Раади, базировалась дивизия дальних бомбардировщиков и полк транспортной авиации с двумя батальонами аэродромного обслуживания.В лесу Аки в волости Лунья находился склад ядерных бомб, склад обычных бомб находился в Марамаа, топливный склад в Кяркна, склад прочего имущества находился в Кябина вместе с частью связи. В Ныо находился радиомаяк. Дивизия дальних бомбардировщиков использовала для учебного бомбометания полигон Лаева, находящийся в границах Тарту-Йыгева-Вильянди (известный ещё как полигон Утсала и Пуурмани). На аэродроме Раади находилась также ракетная база.

[РЛС КРЕДО]

Чтение запрещено но это основное занятие.

Своей компанией мы прибыли в первый день нового, 1959 года, в три часа ночи на железнодорожный вокзал Тарту. Никто нам навстречу из военной части не пришёл. Хоть разбегайся по сторонам.
Рядом с железнодорожным вокзалом размещалась военная комендатура. С помощью комендатуры за нами выехала из военной части грузовая машина, которая и повезла нас через город. И только, по моему, третьего января в Тарту прибыл один из нас, который на станции Дно поехал через Ленинград, чтобы заглянуть к себе домой в Йыхви. На послепраздничной волне начальство не стало делать проблему из за его отсутствия.
Служба в Советской Армии продолжилась, сначала служили на аэродроме Тарту. Мы помогали мастерам в технической части где ремонтировались снятые с самолётов моторы, отработавшие свою норму часов.Во время этих работ выяснилось, что во время работы обращение к офицерам не отвечало ни одному требованию из воинских уставов, что "товарищ капитан.." и так далее, как положено обращаться по уставу. Если бы я обращался к ним - и капитан Вася смотрел бы, кто к нему обращается и правильно ли обращается - то у капитана Васи могла в это время могла упасть какая либо важная деталь и разлететься на куски. После чего кроме сочных матов ничего бы не было.
Позже из меня и моего брата жены сделаи постоянных дежурных в расположении нашей эскадрильи. Моё дежурство обычно начиналось после обеда. Я брал автомат и ехал на аэросром вместе с теми, кто уже пообедал. Я сменял Тойво и был на смене до того времени, пока вечером в шесть часов не приезжали солдаты из дежурной роты и я передавал им под охрану самолёты с опечатанными кабинами.
На следующий день после завтрака я снова приезжал на аэродром и принимал смену у дежурной роты. Порядок смены контролировал и регулировал инжинер эскадрильи. В свободное время между дежурствами тром-вечером главной задачей в роте было не попасться на глаза ротному старшине. Старшина мог всегда найти неприятную для тебя работу. Но если не попался старшине то можно было где нибудь в тихом уголке почитать книгу или написать письмо домой. Чтение было строго запрещено во время дежурства на аэродроме, но это было нашим основным занятием. Особенно тогда, когда рабочий день закончился и весь коллектив ушел домой. Я и Тойво были постоянными посетителями библиотеки на улице Киви. В библиотеку ходили как официально, получив увольнение в город, так и самоволкой просто отодвинув доску в заборе со стороны улицы Пуэсте. Никогда раньше или позже уменя не было столько времени для чтения, как на первом году службы в Тарту.

Самая большая глупость за армейскую службу 1.

Вспоминаются мои самые большие глупости за армейскую службу.
На аэродроме, на территории каждой эскадрильи находился небольшой сарайчик из остатков повреждённого самолётного материала. В этом сарайчике была курилка. Для дежурного это было хорошее место для чтения. Периодически можно было выходить оттуда или просто наблюдать в окошко. Такое дежурство могло закончиться довольно фатально.
Одним вечером ранней весной, когда я был снова на дежурстве что означало чтение и поддержание огля в печке, я страшно испугался увидев происходящее через окно. От топившейся печки загорелась сухая трава. Всего в нескольких метрах на промасленной земле стояли бочки с топливом. А недалеко от бочек стоял самолёт в баках которого находилось 18 тонн авиационного бензина. Я не представляю, что бы произошло на аэродроме после взрыва первого самолёта.Сколько боеприпасов может быть на ближайших складах реактивного полка? Что бы случилось с городом Тарту? А для себя первое решение было, что если погасить пламя не удастся, то в автомате есть 60 патронов....К счастью погасить удалось и я даже смог скрыть следы возгорания. По крайне мере на следующий день никто ничего не заметил.
Но если первая большая глупость закончилась испугом, то вторая глупость закончилась наказанием.

Самая большая глупость за армейскую службу 2.

Рабочий день закончился и на аэродроме остался только дежурный по эскадрилье. Дежурный по третьей эскадрилье позвал меня к себе и предложил мне из большого кружки спирта. На каждом самолёте был большой бак на 90 литров чистого спирта. Во избежании обледенения, во время полёта в облаках, из этого бака брызгался чистый спирт на пропеллеры самолёта В теории так оно должно и было быть. В действительности офицеры выпивали большую часть этого спирта. Иногда и простые солдаты могли попробывать чистый спирт.
Я выпил предложенный мне спирт.Но когда выяснилось, что дежурный из азиатов сам спирт не пил и собирался его вылить, то экономная эстонская душа не смогла это вынести. И хотя закусить было нечем, я ещё несколько раз порядочно отхлебнул из большой кружки. Практически сразу после этого на аэросром прибыла дежурная смена, поскольку вскоре начинались ночные полёты. Я забросил свой автомат на плечо и помаршировал к казарме.От нашей эскадрильи до казармы было около трёх километров. Обычно в это время на аэродром привозили бензин машины батальона аэродромного обслуживания. И чтобы не утруждать свои ноги я решил тормознуть первую попавшуюся машину идущую в сторону гарнизона. Чтобы пошутить над своими ребятами я стал посередине дороги и направил ствол автомата в приближающуюся машину. Машина остановилась,но это неожиданно оказался офицерский "виллис". Меня всё таки взяли. До прибытия в гарнизон один из офицеров меня спросил, где я пил. Я ответил, что не пил вообще. Но именно во время указания номера воинской части мой язык стал заплетаться и выдал меня. Был вызван дежурный офицер по гарнизону. И тогда я признался, что у одного знакомого шофёра в батальоне был день рождения и у него с собой была бутылка. К счастью больше ничего не спрашивали и дали приказ направляться в казарму.
Начало тошнить. К утру я весь изблевался. Когда ребята пришли с завтрака то сообщили мне сногсшибательную новость: вчера вечером какой то длинный солдат остановил автоматом машину командира батальона. Слух разошёлся по всему гарнизону. Но я то знал, кто этот длинный солдат...
Далее я должен был идти принимать дежурство у ночной смены. Я сказал ребятам, что сил нет, иду только на силе воли. Отравление спиртом подкосило организм. Но я каким то образом достоял до конца смены.
После обеда, когда я был уже в казарме, собрался комитет комсомола лётной части и мне вынесли комсомольское наказание. Я спасся от губы, но комсомольское наказание несу до сегодняшнего дня, ведь, насколько я знаю, до сих пор оно с меня не снято. Также я потерял удобное место дежурного, меня снова отправили ремонтировать самолёты.
Я ремонтировал самолёты до того времени, пока бывший на дежурстве солдат по фамилии Блохин не сжёг эскадрильевскую курилку, растапливая ту самую печку, от которой у меня загорелась трава. Блохин плеснул в печку бензина для лучшего огня. После того, как у него зажил ожог на правой стороне лица, его посадили в карцер. Ну а я вскоре получил обратно хорошее место дежурного.

ОТСТУПЛЕНИЕ:
Большие аэродромы Советской Армии.

В Эмари (Харьюмаа) базировался полк противовоздушной обороны Советской Армии. Склад горючего находился в Вазалемма, склады в Валксе и радоимаяки в Карилепа и Маеру.
В Тапа базировался 656 полк истребителей СА вместе с отдельным 91-м полком аэродромного обслуживания. Радиомаяки находились в Йоотме, метеорологические станции в Локсу и Кику, запсаной топливный склад в Йоотме, склады в Моэ и Рясна. Также в Рясна и радиостанция. К военной части Тапа относился и запасной аэродром в Рутья.

Русские солдаты без военной формы пытались разговаривать с эстонскими девушками.

Получили первые увольнительные. Чистый подворотничок к парадному мундиру пришит, гуляем по городу. Я впервые знакомился с Тарту. Пришли на Таммекунинга, два длинных солдата в армейских шинелях. направились через мост Выйду обратно в сторону гарнизона. С другой стороны моста нам навстречу шли две пожилые женщины. Мы услышали, как одна сказала другой, что пошли быстрее, опять идут эти грабители в военной форме. Тогда я громким голосом сказал:пожалуйста осторожнее! Видели бы вы, как они ускорились! Они, бедняжки, и не предпологали, что в числе русских солдат могут быть люди, знающие эстонский язык. Также удивляли молодых продавщиц мороженного, которые удивлялись что, смотри - русские солдаты выучили эстонский язык. Мы отвечали - ну и что, что там учить, этот эстонский язык.
Каждую банную субботу мы коллоной маршировали в баню на улицах Парги, Эмаыйе или Пика. На обратном пути иногда удавалось перехватить по дороге бутылочку пива или забежать в библиотеку. Для этого в бане надо было поторапливаться чтобы потом вовремя присоедениться к гарнизонной колонне.
Для пива любимым местом была столовая возле Нарвской горки где были подходящие столы без стульев возле которых можно было только стоять. Один из столиков был за углом в зале, что нам очень подходило. Как то раз в столовую зашёл военный патруль но нас за углом видно не было. Так мы и баловались "жигулёвским". Иногда, услышав, что мы эстонцы, за соседними столами предлагали что либо покрепче, чем пиво.
Летом в увольнении можно было пойти на тартусский пляж. Когда форменной одежды нет на теле, то можно пофлиртовать и с эстонскими девушками. При встрече на улице они даже не поднимали глаз в сторону солдат в форме. Потом девушки отвечали на письма эстонским ребятам. Это было больше, чем простое времяпровождение. Наши ребята обменивались с девушками адресами и потом давали писать письма самым поэтичным. После чего с интересом ожидали - придёт ответ или нет. "Я на триммере" - так фигурально выражали ожидание те, кто служил в ВВС. Триммер - это деталь поворотного крыла самолёта.
Один раз я послал одной девушке, учащейся в ТПИ, фотографию самого мордатого солдата из нашей эскадрильи. Естественно после этого никакого ответа не пришло. До сих пор я не извинился...
На втором году службы в Тарту я зашёл так далеко, что уже держал гражданский костюм у родственников одного сослуживца. Когда шел в увольнение то переодевался у них и чувствовал себя гражданским человеком. В городе в такой одежде было опасно попадаться на глаза знакомым людям. Поскольку из знакомых мог оказаться офицер из нашей части. Так что встречным офицерам в военной форме лучше было не попадаться на глаза. Самым опасным был адьютант нашего командира полка. Этот офицер в звании майора не считал зазорным останавливать солдат и проверять увольнительные даже тогда, когда он сам гулял по городу с женой и детьми. Как то раз, когда я был в самоволке и возвращался из библиотеки, попался майору. Ответил, что в городе нахожусь с разрешения старшины. После чего бегом рванул в казарму чтобы попросить у старшины разрешение. Действовал с мыслью, что адьютант не будет с точностью контроллировать время разрешения. В этот раз я спасся, отделавшись только нервной дрожью.

Обвинение в загрязнении тартусского аэродрома.

Осенью 1959 года после того, как уволись отслужившие свой трёхлетний срок солдаты, меня назначили на освободившееся место механика. У каждого самолёта были два механика из солдат срочной службы, которых называли наземным составом экипажа. Каждый из механиков обслуживал два мотора.
Моим напарником был солдат Новиков, призваный из Сибири. Нашей работой была осмотр моторов самолёта после полёта и устранение появившихся дефектов. На лестнице, несмотря на мороз и холод, работать было не очень приятно. Особенно тогда, когда после открытия кожуха мотора выяснялось, что вибрация сломала несколько шплинтов или проволка стоппера на некоторых болтах была поломана. Несмотря на любой холод всю работу приходилось выполнять голыми руками. К некоторым деталям мотора можно было добраться только засунув в мотор руки по локоть.
Неприятной работой было натягивание на крылья самолёта защитный каркас из парусины, особенно тогда, когда дул сильный ветер. Так мы иногда использовали жуткий метод , чтобы передвигаться по крылу, которое было от земли на высоте четыре метра. Легче было по крылу ползать, когда проведёшь языком по ладоням и потом дашь ладоням примёрзнуть к дюралюминиевому крылу.
Первые месяцы нашу работу контролировал техник аэродрома, позже нам уже стали доверять. И было, что контролировать. Один раз в моторе самолёта загорелся завытый кусок ветоши. К счастью это случилось до взлёта. Иногда мы находили за кожухом мотора упавшие туда рабочие инструменты.
В обязанности механика входило также мытьё самолёта от грязи, налипшей на борта от выхлопных газов и отработанного масла. Из тридцатилитровой бочки один механик качал насосом керосин или авиационный бензин а второй механик распылял "чистящую жидкость" по самолёту и потом счищал всю грязь щёткой. Обычно уходило на чистку четыре бочонка "чистящей жидкости". Сколько из этого испарялось в воздух и сколько впитывалось в землю - я не могу сказать. Но часть обвинения в загрязнении тартусского аэродрома ложится и на меня. Такие вот частички вины разбросаны по всему аэродрому. Иногда даже мы показывали друг другу как зажжённая спичка гаснет в замёрзшем бензине.
Часто занимаясь обслуживанием моторов или какой другой работой возле самолётов мы видели десантников, приехавших из Валга, которые в полном вооружении и с парашютами ждали своей очереди для погрузки в самолёты. ТУ-4 использовали для доставки десантников и их техники на учения.

Героически погиб во время исполнения служебных обязанностей.

Один раз за время службы я подсчитал, сколько погибло в гарнизоне Тарту молодых людей в течении одного года. Вроде получилось 21 человек, если в числе погибших считать самоубийство сына одного из офицеров.
Самый трагический случай произошёл осенью 1959 года. Я в это время был свободен от дежурства и находился в казарме. О несчастии мне рассказали ребята, приехавшие с аэродрома. Во время тренировочных полётов в густом тумане один самолёт заходил на посадку, но потерял правильную ориентацию. Экипаж сообщил по радио, что уходят на второй круг и попробуют снова зайти на посадку. Услышали как страшно взревели моторы и после этого раздался взрыв. Предположили, что поскольку для взлёта надо было набрать скорость, то направили нос к земле и дали газу. Но поскольку самолёт был уже слишком близко к земле то они врезались в землю. Самолёт упал где то за парком Тяхтвере. Погибли все семь членов экипажа. В гробы собрали практически толькоземлю с места падения да некоторые фрагменты тел. В другой авиационной аварии, которая случилась с самолётом не нашего полка, остался жив солдат из срочников, бывший стрелком самолёта и находившийся во время аварии в хвосте самолёта. После двухнедельного лечения ему надо было снова подниматься в воздух. С каким чувством? Один из офицеров реактивного полка погиб, получив удар люком самолёта. Так вот погибших и набралось.
Особо печальный и в то же время глупый случай произошёл с солдатами из автороты батальона. Один из них нашёл за оружейным шкафом бутылку, в которой, как они думали, был спирт. В действительности в бутылке была какая то техническая жидкость, которой чистили изнутри кислородные баллоны. В субботу вечером в казарме собралось достаточное количество ребят и бутылка пошла по кругу. Когда начался второй круг первые, кто попробовал, уже лежали в судорогах. Подогнали машину и всех погрузили в грузовик, чтобы увезти в гарнизонный госпиталь, находившийся на улице Яама. В понедельник вечером первые, кто попрбовал жидкость, умерли. У некоторых других появились признаки выздоровления. Я уже не помню, сколько из них удалось спасти, скольких отправили на инвалидность и демобилизовали. В числе тех, кто пил из той бутылки, были и 7-8 человек из наших эстонцев.

ОТСТУПЛЕНИЕ:
Большие аэродромы Советской Армии.

Недалеко от Хаапсалу, в Паралепа базировался полк противовоздушной обороны с батальоним аэродромного обслуживания основная база которого (радиостанция, склады, автобаза) находились в Ууэмыйза. Радиомаяки аэродрома находились в Рохукюла и Валгевялья. К военной части относился и аэродром, находящийся в Куусику (Рапламаа), который использовался для нужд ДОСААФ. На аэродрома находилась также ракетная база.
В Пярну базировался полк противовоздушной обороны Советской Армии. Радиомаяки находились в Валгеранна и Нурме, ракетная база в Санга-Ридалепа, склады и часть связи в Мока. К военной части текже относилась радиотехническая часть в Кикерпеа.