Я побратим Папы Римского

[Иван Дмитриевич]

Сборник рассказов (пограничный цикл)


Жизнь полна неожиданностей. Не раз случалось, что она меня больно бивала. Судьба водила по бескрайним лабиринтам человеческих отношений, ставила передо мной дилеммы, иногда подавала мне руку, но я не замечал в этом никакого знака, резала по нервам моими слабостями или мягкостью моего характера, загоняла в угол моей беспринципностью, щадила самолюбие осознанием праведности моих поступков. Смогу ли я перенести все хорошие и не очень хорошие воспоминания о некоторых эпизодах моей службы в плоскость небольших рассказов? Но попытка – не пытка, как говорится в старом анекдоте.
После училища я был направлен для дальнейшего прохождения службы на Северо-Запад. По распределению попал в элитный пограничный отряд. Как я этим гордился! Но только много лет спустя стал понимать, что и в элитных отрядах есть заставы и участки, как белые подворотнички на гимнастерке - это для показухи, туда, в основном, направляли служить не из «крестьян», и есть «задницы», которые прикрываются мальчиками для битья. Копошится такой офицер на заставе годами, бьется, как лягушка в молоке, а предложений на повышение нет, рапорт на поступление в академию он писать стесняется – ждет пока его «заметят» и сами отправят. Он бы уж точно поступил, ведь не дурак и близко знаком с некоторыми индивидами, которые разбирались в тактике ПВ, как в апельсинах разбираются некоторые животные, были инфантильны к службе на границе и тем не менее поступали – телефонное и династическое право им давало 100% шанс. Главный герой на границе – это работяга, носящий ватник на своей «облупленной заднице», герой всех отчетных «галочек» о большой проделанной воспитательной и предупредительной работе штаба и всяких там служб в этом штабе, этой «галочкой» подтверждающих свою активную и принципиальную жизненную позицию, бурную деятельность в поддержании надлежащего порядка и дисциплины, свою непременнейшую необходимость и нужность в системе охраны государственной границы.
Такого офицера могут поощрять, в некоторых случаях даже ставить в пример, но не более того, знаете – это как с пастухом …

Участок заставы, который мне выпало охранять в лейтенантские годы, был не из лёгких. Местность резко пересеченная: скалистые сопки, поросшие лесом, переходящие в трудно проходимые болота; три больших озера и несколько поменьше, с заболоченными дефиле между ними; река, соединяющая пограничное озеро в центре участка с озером в тылу; ручей, разливающийся весной до непроходимости. Дорога, которую только условно можно было назвать таковой, проходила вдоль контрольно-следовой полосы (КСП). С заставы по ней можно было проехать на автомашине только до «стыка» справа, а в противоположном направлении она вела на соседнюю заставу слева. На правом фланге была еще одна, так называемая старофинская дорога, которая от границы подходила к дороге у КСП. Она для нас была резервной, хотя по приказу мы должны были перегородить эту дорогу малозаметными препятствиями (МЗП) и закрыть как для нарушителей границы (НГ), так и для своих нарядов. Уж больно привлекательной она была для дерзкого рывка нарушителей к линии границы. Ориентиром она могла служить не только для нас. Были еще тропы, которые знали только некоторые офицеры заставы.
Но самым главным фактором, влияющим на всю нашу жизнь и службу, была железная дорога, пересекающая линию границы на участке нашей заставы и расположенная рядом с ней пограничная комендатура, с десятком бойцов, занимающихся вопросами связи и тыла. Расположена комендатура была в пограничной полосе, т.е за линией инженерно-технических сооружений. В этих заграждениях и были те единственные ворота, через которые можно было выехать в тыл участка. В зоне ответственности заставы, в тылу находились несколько поселков и до ближайшего из них надо было добираться по узкой и извилистой лесной дороге 10 км. Там была «гражданка». Что такое «гражданка» для лейтенанта, который шесть лет жил практически в казарме? Срочная служба и ВПККУ им. Ф.Э.Дзержинского наложили неизгладимый отпечаток на характер, да, собственно, и на весь мой внутренний мир. Изрядно поварившись в соку «научного коммунизма» и «марксистко-ленинской философии», пропитанный идеями КПСС и по-настоящему беспредельно верящий в дело этой партии и Советского правительства, я, как и большинство офицеров, был зациклен на 3-х вещах: - соблюдение воинских Уставов (как свода воинских Законов); - соблюдение Устава КПСС, с его моральным кодексом и демократическим централизмом; - добросовестное выполнение своих должностных и других функциональных обязанностей.
Вы не поверите, но я в это просто ВЕРИЛ.
Уважаемый читатель, ты наверное спросишь: «А где интрига? И что дальше?». А дальше - как у всех детективов. Названия говорят сами за себя: «мертвое озеро», «гнилая сопка», «долина смерти», «ионов ручей», «малая ужба», «большая ужба», «разрыв», «сосна коммунистов» и т.д.- это условные названии местности и мест, где проходила наша служба, а по большому счету – жизнь. С каждым из этих названий связаны какие-нибудь истории и, истории эти можно назвать трагикомическими.
Часть1
Я побратим Папы Римского - Иоанна-Павла II.
Была весна 1981г. Трудно себе представить более добросовестного, болеющего до глубины души за порученный участок работы, работящего и не знающего никакой усталости молодого лейтенанта, бесхитростного, искренно верящего в чистоту идеалов, доброту людей, справедливость – романтика…
«Ну и морда у тебя, лейтенант»,¬ ¬¬подумал я, - разглядывая в осколке зеркала свое лицо. - Угораздило же тебя попасть в такую передрягу и, главное, уже ничего нельзя изменить.
Ну как мне сейчас объяснить всем, что проехал я тот поворот в Калинино случайно (а может и не случайно – надо знать тыловые подступы к границе на участке своей комендатуры; мне минус). Шли в колонне, Гриша Гричкань, замполит соседней заставы – старший колонны. Я - старший машины и замыкающий в колонне. Со мной в кабине ЗиЛа – 131(12-ти метровая шаланда) ефрейтор Деев и рядовой…, как же его фамилия?.. фу ты, черт, вылетело из головы. Видать я хорошо треснулся головой…, а никто и не говорит, что не треснулся. Водитель и автомобиль «отрядные», вот я и не запомнил его фамилию. Шаланда загружена длинными стальными трубами и уголками, выступающими еще метра на два. Это я, молодой и перспективный, проявил инициативу и строю спортивный городок на заставе. Металлоломом поделились шефы – завод «Электроинструмент», машину выделил отряд.
…Отстали мы от остальных. Точно, в Калинино и отстали. В магазин заехали – кто-то знает, где в Калинино магазин и как к нему проехать, а вот я, бестолковый, не интересуюсь такими мелкими вопросами. Зачем мне, холостому лейтенанту, ентот магазин? Ну. разве что, купить пива. Я и купил…, четыре бутылки жигулевского. Когда еще будет такая возможность – выехать с заставы за пивом?! Пока отстоял очередь, остальных машин и «след простыл» - уехали. Вышел с бойцами, смотрю, одна улица через переезд уходит, а вторая - чуть левее, но вымощена лучше; да и шире она, больше на главную похожа. Значит нам туда дорога, э-эх! Значит нам туда дорога, она нас и выведет к Лужайке. Кто ж знал, что дороги на Лужайку вовсе никто из нас и не знал. Водитель уверенно сказал: «Догоним» и, машина рванула по «главной». Выехав из поселка и проехав несколько километров, мы все одновременно увидели информационный дорожный знак «Торфяновка - .. км». Великое дело – информация! Торфяновка в наши планы не входила, а мы уже и так безнадежно отстали от остальной колонны. – Разворачивай! - скомандовал я, - Быстро возвращаемся к магазину! …Скорость была небольшая, как и положено – 70км/час, но я понял, что мы безнадежно проезжаем мимо этого злополучного поворота на эту улицу с оным магазином. Резкую команду «Нам налево!» водитель выполнил автоматически и добросовестно. Пронизывающий скрежет тормозов и звук скатывающихся труб в кузове на правую сторону (поворачиваем налево), заставляет сжаться все тело. Мне бесконечное число минусов! Я причина и следствие ДТП! В тот момент, когда кабина стала ложиться на бок, я извергаю немыслимое «по качеству» огромное количество богохульных слов, хранившихся в запасниках моего мозга. Мне минус! Бога это не остановило и он продолжает нас испытывать – кабина в движении ложится на крышу и мы по ходу срезаем несколько придорожных столбиков на обочине, юзом скользим еще метров двадцать и останавливаемся…. Мгновения тягостного ожидания и кабина под тяжестью двигателя и рамы резко проседает вниз. «Я наверное в шоке и поэтому не чувствую боли от поломанных костей» - подумалось мне. Еще несколько секунд в полной тишине и неподвижности, сжавшись до молекулы, жду продолжения чего-то кошмарного, но более ничего не происходит и тогда я тихо, боясь не услышать ответа, спрашиваю: – Пацаны, вы живы? Где то рядом с моим плечом угукнул один, ему вслед отозвался и другой. Фантастика! Мы втроем поместились в замкнутом пространстве между сиденьем, которое вжималось в продавленную крышу, и поликом кабины! Невероятно! Естественно, все трое в этом пространстве мы лежали неестественно – головами вниз, скрюченные в «бараний рог». Дверь кабины с моей стороны была сплюснута, но в ней оставалась небольшая треугольная щель, в которую пролезть было практически невозможно. Я стал лихорадочно разгребать песок, в который мы зарылись. Проделав небольшой проход, расширяющий эту треугольную щель, напрягаясь и извиваясь, выполз из-под лежавшей груды металлолома, еще минут пять тому называвшейся автомобилем. Кряхтя и отплевываясь, вытянул товарищей по несчастью. Все были живы! Ноги и руки тоже были в порядке, а вот ребра – не знаю. Водитель держался обеими руками за грудь и тяжело дышал. У Деева на голове была рана, из которой текла кровь, заливая лицо. Надо было срочно что-то предпринимать, и я стал искать аптечку. Найти ее не удалось, но свой черный кожаный дипломат с документами и пивом я вытянул. А зачем? Все равно пиво я закинул подальше в кусты. Я же говорю – тюкнулся головой и ничего не соображал. Что мне помешало его оставить? Пытаюсь остановить проезжающие мимо машины, но никто не останавливается. Во, сволочи! Ну, ладно, «чухонцы» не тормозят; так мои соотечественники – дальнобойщики и местные водители моей родной страны не желают замечать аварии на дороге. Да, видно таможня в Торфяновке тяжелый клин вбила между «служивыми» и остальной частью населения великого СССР. Вот - один остановился… Кричу: - «Дай йод!», -трясущимися руками принимаю флакончик и бегу к Дееву. Выливаю содержимое на рану…, - «Черт, да это валерьяна!»
Да-а…, если б не та тетка, дом которой находился метрах в трехстах от места нашего крушения, никто бы нам и не помог. У себя дома она нам все промыла, перебинтовала…
Через пару часов в гарнизонном госпитале мне и моим товарищам по несчастью все обработали, наложили швы и забинтовали где надо. Рентген грудной клетки у водителя не подтвердил каких-либо переломов. Ура! Ура! Ура! Но, машина восстановлению не подлежит и первый выговор в моей служебной карьере – мне минус!
…
…Смотрю опять на себя в зеркало, лицо – сплошной синяк, да еще от правого виска до челюсти все ободрано. Как еще ухо не оторвало, теперь лопухом висит распухшее на этом безмозглом чердаке. Да и правая рука, и плечо, и бедро – все сплошная ссадина. Сколько дней прихрамывать еще буду на ногу, а ведь сегодня идти дозором по линии границы, а это, с учетом всего маршрута по кругу – не менее 16 км. Капитан Папуша Владимир Егорович в академическом отпуске – готовится к академии, Леша Майоров - в командировке. Я остался за старшОга. До обеда надо успеть пройти «линейку», а там - занятия по боевой с л/с. Лютует комендант - контрольный валик не обработан, «система» подтоплена, дорога на левом фланге не подсыпана. Я и сам знаю, и делаю все, что могу. Пытаюсь объяснить, что пограничные наряды не с лопатой должны ходить, а границу охранять. И не только политзанятия с ними должны проводиться. П/п-к Солонецкий знает, что главное у нас в службе – это уметь показать себя, а знания и умения солдат можно ведь по-всякому преподнести. На днях проверка, а если правильно встретишь и фирменный стол накроешь – можно и в отличники выбиться. Комендант знает, что говорит, у него орден «Красной звезды» за это - три года когда то его застава была «отличной». Владимир Егорович тоже молодец! Служба для него – святое дело. А если надо кого «задобрить» из отдела кадров Управления округа или других, так это, пожалуйста, - несколько ведер клюквы или брусники и вопрос решен. Я ни черта не понимаю в жизни, наверное, еще до этого случая головой стукнулся или не «дозрел». Клюкву тоже сам не насобираешь – надо солдат привлекать. Но мне нравится капитан Папуша – умный, интеллигентный, требовательный офицер. Нет, первый выговор у меня должен был быть не за эту машину, а еще раньше, в конце ноября прошлого года, но требовательность Владимира Егоровича и умение правильно ориентироваться в обстановке, отвела от меня эту беду…
…Я уже четыре месяца наслаждаюсь романтикой пограничной службы. Должность – заместитель начальника заставы по боевой подготовке. Изучаю личный состав, участвую в планировании и проведении занятий, стараюсь подробно вникнуть в особенности несения службы пограничными нарядами, изучаю местность по линии границы и в тылу, возглавляю РПГ (разведывательно - поисковые группы) и другие наряды. Мне здесь нравится все: с наслаждением вдыхаю чуть прохладный, насыщенный запахом хвои и лесных трав воздух, любуюсь отвесными скалистыми обрывами на бесконечных подъемах и спусках лесистых сопок. А клюквенные болота! А множество замшелых камней, каждый из которых, хранит какую - то тайну прошедших времен! А запах багульника и вереска! А десятки прозрачных озер и речушек и чистых-чистых родничков…! Рыбы, птицы и зверя здесь немерено. И еще, таинственным мне здесь кажется все – от заброшенных старых финских фундаментов до заросших ельником забытых и давно нехоженых тропок и дорог. Здесь многое напоминает о прошедшей войне: среди густого леса, ощетинившись рваными, искореженными стенами с торчащей арматурой, стоят одинокие доты; заваленные окопы и ржавая проволока, вросшая в старые деревья и землю, повсюду напоминают о тяжелых боях на линии Маннергейма. Но это лирика. Опять звучит сигнал «В ружье!» и я, с резервом заставы, стою в строю и получаю приказ. Вчера на 12-й задержан нарушитель гос. границы с финской территории, предположительно «разведчик-маршрутник» – такие изучают местность на нашей территории. А сегодня на 11-й обнаружены следы на КСП. Возможно «маршрутник» был не один и необходимо действовать. Отряд поднят по тревоге. Участок заставы по «рубежу» должен быть полностью прикрыт. На автомобиле Газ – 66 с резервом своей заставы карабкаюсь вверх по стыковой сопке. Задача не из легких, здесь в ближайшее время планируют провести взрывные работы - снести самую крутую часть подъема, а сейчас машина с ревом и яростью всей мощи своего двигателя медленно, по сантиметрам, ползет вверх. Наконец выбираемся и, уже по хорошо подсыпанной дороге вдоль проволочного забора системы С-100 и КСП, выдвигаемся дальше к участку 11-й заставы. Проезжаем центральные ворота 12-й, наблюдательная вышка заставы за системой в тылу, до зданий заставы метров 200, но проезжаем мимо - у меня приказ, выдвинуться на рубеж прикрытия левого фланга 11-й пограничной заставы и совместно с соседними заставами прикрыть указанный на месте рубеж. По пути встречаются пограничные наряды соседей, рабочая группа, подсыпающая песок на контрольный валик. Все слухи о лидерстве и отношении этого подразделения к инженерно - техническому оборудованию подтверждаются. Молодцы! Только вот меня несколько смущают погран. наряды, выдвигающиеся вдоль КСП с большими саперными лопатами. Ладно, вопросы потом. По табличкам на линейных блоках ориентироваться просто. Вот мы уже на стыке застав, дальше, проехав по старой, идущей в сторону линии границы, дороге проезжаем «пропитку» - здание, где обрабатывают креозотом опоры линий связи и сигнализационных систем. Еще дальше к самой «линейке» и нас останавливает офицер штаба. Несколько минут на получение задачи и я уже сам рассредоточиваю свой резерв, определяя места укрытий для наблюдения в отведенной полосе. Экипировка штатная, средства усиления распределены. Процесс идет… . Уже начало темнеть. Кое-где послышались приглушенные голоса – это некоторые пограничники начинают нарушать маскировку, так тоже бывает. Скрытно передвигаясь от одной группы к другой, напоминаю о маскировке. Ночь. Подхожу к столбу линии связи и подключаю линейную трубку к «розетке» – великому изобретению наших дедов. Вкурсе происходящего, но команды «Отбой» нет. Неизвестно, сколько это будет продолжаться. ...Просыпаюсь и, неожиданно для себя понимаю, что спал стоя, прислонившись к столбу. Хорошо, что никто не видит – ночь. Сколько прошло времени не спросишь, а у самого часов нет.
- Может и солдаты спят, - тревожные мысли отдались холодком в спине. Проверил всех – все в порядке, в пятидесяти метрах от нас граница и она… на замке! Все – таки, замечательные у нас люди. Погода к утру меняется. Холодно и голодно – пора бы уже и о желудке подумать. Но я не один такой. Отцы – командиры уже подумали. Вот вам и тыл! А говорят еще про них «тыловые крысы». Нет у нас в пограничных войсках таковых. Я о них такого никогда не скажу. Пусть говорят другие. Хорошо организованное питание в таких условиях – 50% успеха операции. А что операция? Так никого и не задержали. Враньем все оказалось, ложной тревогой. Следы были эти того самого «маршрутника», которого на 12-й задержали. Операция закончена для всех, но не для меня. Осматриваю личный состав, командиры отделений проверяют наличие вооружения и снаряжения и докладывают мне. Все в порядке и я им верю. Сутки не спали. Команда «К машине!» и « По местам!» для всех вожделенна. Сон – святое дело для молодых и здоровых и мы скоро отоспимся. Вперед, водила! Вперед, братан! Через час я докладывал Владимиру Егоровичу о прибытии, а еще через несколько минут он уже знал от дежурного, что при приеме снаряжения тот недосчитался одного следового фонаря. Мне бо-о-ольшой минус! Но я об этом еще не знал. Боевой расчет в 19.00. А днем выпал первый снег. Он был мягкий и пушистый, как вата. Этот белый ковер накрыл всю округу. По понятным причинам на заставах с нетерпением ждут этого естественного природного помощника всех пограничников. Ура снегу! Пограничные сутки начинаются с 20.00. У меня они начались после боевого расчета и с холодного взгляда начальника, а также со злорадных улыбок некоторых добра всем людЯм желателей. Без этого не бывает.
– Ты понимаешь, что проявил безответственность? - наставительно спросил Владимир Егорович, - Вот иди и исправляй свою оплошность. Выдвигаешься пешком в район поиска и без табельного оружия. Утром жду доклада.
Я тупо смотрел на своего командира и понимал, что он прав, но почему он отправляет меня ночью и без оружия? Эти вопросы я задать не решился. Мне очень стыдно. Я дисциплинированный офицер. Я ответил ему по Уставу «Есть!» и вышел с территории пограничного городка – надо спешить, до места, где находилась моя группа прикрытия, километров пятнадцать. Туда и обратно - уже тридцать, да еще искать под снегом. Это ж надо будет перерыть погонный километр, да под каждой елкой пошарить! Пушистый хрустящий снег на фоне ярких звезд и луны. Морозец крепчал. Ни малейшего дуновения ветерка. Волшебная ночь! Вот он момент истины - мое первое серьезное испытание в качестве офицера. Марш-бросок
«налегке» по пересеченной местности до стыкового подъема – привычное дело. Я полон сил и энергии, я готов к выполнению любого приказа, и этот я выполню. Ночь светлая – далеко видать вокруг. Не теряю время зря – проверяю по ходу КСП и КВ (контрольно-следовую полосу и контрольный валик), все ж полезное дело делаю. - Блин! - меня бросает в холодный пот, останавливаюсь. - У меня прокол! А какой пропуск-отзыв сегодня у соседей? – думаю я. - Бяда! Могут быть бо-о-ольшие неприятности при встрече с их пограничными нарядами. С такими мыслями не до гонок. Медленно плетусь, проверяя КСП уже соседней заставы. Промокшая спина начинает быстро остывать, и я потихонечку ускоряюсь. Ага, вот и центральные ворота, значит, половина пути уже пройдена. Вышка справа, поворачиваю налево и иду на соседнюю заставу. Мне надо срочно узнать пороли для прохода по участкам двух соседних застав. Ура! До этого Бог миловал меня. Майор Романов уже поджидает меня в канцелярии заставы – он знает, что я иду по его участку. – Ну ты, Иван, и молодец, - говорит, - Не страшны тебе ни ночь, ни лес, ни звери лесные. Вот бы мне такого замбоя! Замполит хороший есть, а замбоя нет. Переходи ко мне служить! – Нет, Виктор Владимирович, - отвечаю ему, - Такой молодец я поневоле, хошь-не-хошь – надо выполнить приказ, - скромничаю я, а самого раздирает гордость. «Вот другие замечают, что я хороший замбой, а мой начальник – нет» - думаю я про себя, а вслух отвечаю: - А про зверей диких – это Вы хорошо, что напомнили. Не от смелости я про них забыл, а от собственной поспешности и глупости. Если встретится рысь, нечем будет и отмахнуться.
- Очень хочется тебе помочь, - продолжил старший офицер, - Но, к сожалению, оружие я дать не могу, возьми у дежурного следовой фонарь – легче будет в темноте искать потерянный. Дорогу то хоть найдешь на рубеж прикрытия 11-й? Я смутно помнил эту дорогу. В темноте мог ее и вовсе проскочить, но ответил внимательному и заботливому офицеру утвердительно.
- Удачи тебе, - выходя на крыльцо, сказал Романов, - У меня наряд сейчас на автомобиле до стыка с 11-й песок вывозит, можешь с ними подъехать. Ура, Виктор Владимирович! Ура, дорогой начальник соседней заставы! Мне бы очень хотелось служить под началом такого командира. Воспрянув духом и, немножко удивившись, что пропуск-отзыв на участках застав совпадал, я шмыгнул в кабину отъезжающего транспортного средства и через несколько минут уже «рассекал» по старой финской дороге мимо «пропитки». Странно, но все очертания этой местности, даже в темноте, мне хорошо вспомнились, лишь только я ступил сюда. Вот дорога уходит к линии границы, до нее осталось метров пятьдесят. Вправо уходит просека – это «рубеж прикрытия». Где-то здесь под снегом должна быть тропка между камнями и деревьями, по ней мы выдвигались к месту расположения нашего заслона. Иду на ощупь, не нарушая маскировки. Рядом граница, чувства волнения и настороженности переплетаются во мне. Я счастлив, что вышел к исходному месту моего поиска, что не пришлось блуждать, что ориентируюсь на местности профессионально «как учили». Я повысил свою самооценку в своих же глазах, я состоявшийся пограничник. Но я еще не выполнил до конца приказ, мне надо, во что бы то ни было, найти этот фонарь. Я знаю, в каком отделении он находился и за кем был закреплен. Более того, я даже хорошо помню, где маскировался каждый боец из моей группы. И тот молоднячок – густой ельничек, за которым сидел тот солдатик, я найду легко. Но это не факт, что фонарь утерян или забыт (спорная формулировка в данном случае) именно здесь. Подтвердить или опровергнуть мои рассуждения может только тщательное обследование всей местности. Но как ее обследовать, если все покрыто снегом. Боже! Я так близко был у цели! Неужели все мои усилия будут напрасными? Если поиск будет безрезультатным – я убожество, и не только моя самооценка понизится до нуля. Я понимаю, что не смогу вынести насмешек коллег и товарищей. Заворачиваю к молодым елочкам – тому самому месту, где по моим расчетам предположительно должен был находиться утерянный фонарь. – Спасибо майору Романову, сейчас его «следовик» очень кстати, - думаю я, включая ФАС. Ну и что? Снег ровным слоем присыпал все вокруг. Все пропало! Все пропало! С чувством глубокой досады и осознания бесполезности сего мероприятия в такую погоду, тихо матерясь, носком сапога ткнул в белое снежное покрывало и, «О чудо!» - неожиданно из-под снега выковырнул шлейку потерянного фонаря. Сердце екнуло так, что как мне показалось, грохотом грозового раската, разбудило всю округу. Я поднял находку. – Кому рассказать, не поверят! Вот так повезло! – в полуобморочном от эйфории состоянии бормотал под нос сам себе я. Да, такое может и бывает, да только в кино. Гляди, и лампочка еще горит! Видать выключателем щелкали, и оставили днем под елкой включенным. Аккумуляторы - что надо! Это ж надо, пролежать на земле часов пятнадцать и не разрядиться! Классная у погранцов аппаратура!
…Бегу обратно. Откуда только силы взялись, как будто и не было пройденных километров, не было томительных часов внутреннего напряжения, переживаний за исход выполнения полученного приказа. Спасибо моему родному ВПККУ за хорошую физическую и психологическую подготовку. Я профессионал, я могу выполнить любую поставленную передо мной задачу. Вот и сейчас я справился, я выполнил приказ, я молодец! И это – истина! Меня уже не беспокоят мысли о рысях и других опасных животных, обитающих в этом лесу. Конечно, я пытаюсь быть «на стороже», но бдительность уже притуплена. Я просто бегу: бегу под яркими ночными звездами в светлую лунную ночь; бегу, что бы скорее доложить своему начальнику, Владимиру Егоровичу, о выполненном приказе; бегу, наконец, чтоб услышать от командира той похвалы, которую я заслужил. Ей богу, если бы у меня был хвостик, как у собаки, он бы оторвался от радостного виляния и предвкушения сладенького. Попутно опять проверяю снежный покров на участках застав. Вот и центральные ворота 12-й. поворачиваю направо. Сегодня майор Романов дежурит всю ночь. – Товарищ майор, КСП на участке правого фланга заставы проверил, признаков нарушения государственной границы не обнаружено, - докладываю я начальнику соседней заставы и, открыв рот до ушей, радостно улыбаюсь. Тот тоже улыбается и предлагает чай и отдых до утра. Но мне надо спешить. Попив чаю и отказавшись от гостеприимного приглашения отдохнуть до утра, я продолжаю свой бег. Вот и моя родная застава. Дежурный уже знает, что я на подходе – пограничный наряд с «разрыва» (место в сигнализационной системе, где проходит железная дорога) уже сообщил, что я их проверил и направляюсь в сторону заставы. На границе все под постоянным наблюдением и контролем и это - хорошо. Мой непосредственный начальник тоже не спит. Сдержанно принимает мой доклад о выполнении приказа и вежливо предлагает идти спать. Как так! Я ждал восторженных эпитетов, а мне буднично предложили поспать. Я чувствовал в себе героя, а во взгляде Владимира Егоровича я увидел притухшую сдержанность и равнодушие. Спать не хотелось. У себя в холостяцкой квартирке и потом по прошествии некоторого времени я мысленно и бесконечное множество раз прокручивал эту ситуацию. И только много месяцев спустя я понял, что, не говоря вслух, хотел сказать своим равнодушным взглядом мой командир - из таких маленьких эпизодов (положительных и не очень) сплетены пограничные будни. И никакой это ни подвиг, а обыкновенная повседневная работа, к которой каждый пограничник должен по определению быть готов. Это был еще один момент истины для меня. Да и первого выговора за потерю снаряжения я не получил – потери то не было.
Часть 2
В немилости у коменданта
- Где младший сержант Лукашов, - спрашиваю у дежурного, - Через двадцать минут выходим. Можно было, конечно, и не спрашивать. Всем понятно и так, что подготовка к наряду начинается за полчаса и Лукашов уже готовится и будет готов вовремя. На границу мы выходим вдвоем. Оба в легких маскировочных халатах, одетых поверх повседневного х/б – такое сочетание хорошо при маскировке и спасении от комаров, которые в это время летают тучами. Говорят, скоро появится новая форма одежды – камуфлированное обмундирование, даже некоторые части им уже оснащены. Уверен, что до нас оно еще долго не дойдет – слишком уж скуповатый и расчетливый начальник вещевой службы в отряде - майор Сидоров. Пока оно не вЫходит свой положенный срок для списания, будет пылиться на полке вещевого склада. А «камуфляж» хороший – там и карманчики удобные для автоматных магазинов и пр. снаряжения, и кепки или береты, не выпаривающие, как шерстяные фуражки, волосы на голове. Скорей бы все это получить! А сейчас фуражка на голове и пройдено уже немало, пот тоненькой струйкой скатывается на глаза. Ободранное лицо придает мне устрашающий вид, что, впрочем, не мешает Лукашову скалиться. У него хорошее настроение и он не скрывает своей улыбки. Громко разговаривая, на сопредельной территории, навстречу идет финский наряд. Нас он не замечает, мы «нырнули» в старый окоп и скрытно наблюдаем, пока тот не скрывается за вековыми елями. Еще некоторое время слышим громкие голоса финских парней и продолжаем движение к центру участка. Здесь нам предстоит пересечь по сгнившим и покосившимся мосткам, приколоченным скобами к сваям и вбитым в илистое дно, пограничное озеро. Но что это? Я почти одновременно с Лукашовым услышал приглушенные шуршанием листвы голоса. Они раздавались невдалеке и, похоже, были прямо по курсу на нашей территории. В пограничных нарядах сигналы взаимодействия отработаны до автоматизма и мл. сержант, быстро отреагировав на мой взмах рукой, броском, маскируясь густой порослью можжевельника, выдвинулся вплотную к линии границы, отрезав пути отхода за границу нарушителей. Вдоль чисто вырубленной просеки видно было все пространство до озера. Спуск к воде был обрывистым и, что происходило на берегу оставалось вне поля видимости Лукашова. Мы оба были в пределах прямой видимой связи. Я видел сержанта и контролировал тропу, тот просматривал линию границы. Что-что, а маскироваться мы умеем! Я нырнул в небольшое углубление за гранитный камень, прямо в густой черничник. И это был опрометчивый поступок. Через минуту понял, что лежу прямо на протоптанной красными муравьями тропке, ведущей к огромному муравейнику. Менять позицию уже не предоставлялось возможным, т.к. метрах в тридцати прямо передо мной на тропе выросла фигура человека, по виду, напоминающего шпиона из детективных фильмов. Момент его появления я пропустил, отвлекшись муравьями, но то, что он меня не видел – это факт. Муравьи объявили мне войну раньше, чем я мог предположить. Я стоически переносил их укусы, отмахиваться было нельзя – любое движение мог уловить пришелец. Стиснув зубы, осторожно, не делая резких движений, достал свой ПМ. Высокий, спортивного телосложения и в спортивном костюме темно-синего цвета с красно-белыми полосками на рукавах куртки и какой-то эмблемой на левой части груди. Крадущимися шагами, полусогнувшись, человек шел и что-то высматривал. На голове у него была соломенная шляпа с большими полями, но самое впечатляющее – он был в темных солнцезащитных очках. Прямо Джеймс Бонд! Бедное мое сердце – оно колотилось, как жернова у финского комбайна, работавшего на полях за озером - раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три! Человек сошел с тропы и медленно, продолжая что-то высматривать, приближался ко мне. Забыв про всякие инструкции, я резко вскочил и, лязгнув затвором, досылая патрон в патронник, громко кринул: «Ложись!». От неожиданности появления пограничника и от услышанного щелчка затвора, нарушитель непроизвольно упал на задницу и, опираясь руками о землю, повернул голову в мою сторону. На его бледно-сером лице выражался испуг. Очки валялись возле ног, а в глазах был нескрываемый ужас. Наверное ужас он испытывал не от того, что был задержан, а от того, что перед ним стоял (судя по физиономии) какой-то странный офицер, все лицо его было ободрано и в сплошных синяках. И этот офицер направлял заряженный ствол в его сторону. Ужас! Лукашов со стороны наблюдал всю картину происходящего, но позиции своей без команды не покидал. Мы знали – нарушитель был не один. Прошло несколько минут, прежде чем неизвестный произнес первое слово, и оно было на русском языке. – Во, гад,! – подумал я, - Знает русский…! - Я сын подполковника Солонецкого, - продолжал нарушитель. - Да, классно подготовлен противник, - продолжал думать я, - Знает воинское звание и фамилию коменданта пограничной комендатуры. Тот по- прежнему сидит на том, чем шлепнулся о землю. Не решаюсь подойти ближе – больно подготовка у них хорошая и я соблюдаю осторожность, внимательно отслеживая каждое его движение, обыск не проводился, а у него наверняка есть оружие. Надо проверить!
– Лицом на землю, ноги раскинуть в стороны, руки на затылок! - приказываю требовательно. - Любое движение расцениваю, как угрозу, сразу применяю оружие. Нарушитель безоговорочно выполняет все команды, я быстро обыскиваю его под прикрытием младшего наряда и отхожу на безопасное расстояние. Все под контролем. – Сколько вас? – задаю первый вопрос. – Мы вдвоем с женой. Она у озера. – С какой целью Вы проникли к линии границы или пересекали ее? - продолжаю опрос. - Нас утром с комендатуры привезли на озеро. Мы здесь рыбачили. – Кто привез? - Водитель коменданта по его приказу. Прокол – комендант в командировке и такой приказ отдать не мог. Да, легенда отработана на высоком уровне. Определенно маршрутник – разведчик прибывший с той стороны для изучения местности на участке заставы. Но проверить этого я сейчас не могу, этим займутся позже в отряде. Нам необходимо задержать сообщницу и доставить всех нарушителей на заставу. Застава рядом - пройти по лесу вдоль озера метров двести, затем по дороге до «сосны коммунистов», а там и она-родимая - рукой подать. Подзываю Лукашова и предупредив о мерах маскировки и предосторожности, приказываю задержать и приконвоировать сообщницу. Женщина шла явно на ослабленных подкосившихся ногах. Она их с усилием тянула за собой, придерживая в руках офицерскую плащ-накидку цвета хаки.
Уже говорил, что инструкцию знаю наизусть, каждый день провожу занятия, в том числе и на темы по порядку задержания, осмотра и конвоирования нарушителей, а вот пришлось задержать и в голове одна только мысль – как их конвоировать в лесу двоих и вдвоем. Ну, вызови на место тревожную группу с розыскной собакой, осмотри прилегающую местность, проведи выемку обнаруженных вещей, более тщательно осмотри задержанных, проведи мероприятия по прикрытию границы на этом направлении. Нет, я этого не сделал – мне большой гол, я лопухнулся. Больше не задаю вопросов – бесполезно, женщина будет говорить то же самое.

[Petrovich-svp]

Сообщение от Иван Дмитриевич

Сборник рассказов (пограничный цикл)

С интересом прочитал этот рассказ.
Много интересных моментов.
А продолжение будет?

[Николай Каменский]

Давай продолжай Иван Дмитриевич.....обстановка накаляется....

[Petrovich-svp]

Сообщение от Николай Каменский

...обстановка накаляется....

Это точно. Ждем-с продолжения ...

[Иван Дмитриевич]

Сообщение от Petrovich-svp

С интересом прочитал этот рассказ.
Много интересных моментов.
А продолжение будет?

Спасибо! Если Вы считаете, что это можно читать, то будем продолжать!

Иван Дмитриевич добавил(а) 14.10.2014 в 17:15

Сообщение от Николай Каменский

Давай продолжай Иван Дмитриевич.....обстановка накаляется....

Да уж! )))

[Володин]

Сообщение от Иван Дмитриевич

Спасибо! Если Вы считаете, что это можно читать, то будем продолжать

Не можно, а НУЖНО!!!!
Почему-то прямо в душу...

[Petrovich-svp]

Иван Дмитриевич, Добрый вечер Иван Дмитриевич!

Вы считаете, что это можно читать, то будем продолжать!

Очень здорово написано!
Прочитал на одном дыхании
и чувствую, что дальше еще
интереснее будет!

[astar]

Сообщение от Petrovich-svp

...А продолжение будет?

Должно быть... С побратимством ещё не разобрались.
Автору спасибо.

[Иван Дмитриевич]

Сообщение от Володин

Не можно, а НУЖНО!!!!
Почему-то прямо в душу...

Спасибо, что обнадеживаете. Приятно это услышать от признанного Мастера.

Иван Дмитриевич добавил(а) 15.10.2014 в 10:12

Сообщение от astar

Должно быть... С побратимством ещё не разобрались.
Автору спасибо.

Здесь все просто - наше ДТП и покушение на Папу Римского произошли в один день, поэтому я так хорошо запомнил детали этого события ну и, естественно, обозвал эту часть таким "Образом" )))

[Petrovich-svp]

Сообщение от astar

Должно быть... С побратимством ещё не разобрались.

Вот и я на это надеюсь.

[Attikos]

Читал с интересом. У нас в Хасанском отряде призыв 81-го года еще ходил в хэбухах, а нам призванным осенью 82-го после учебного выдали камуфляж. Форма, по тем временам, действительно была удобной, но магазины мы предпочитали всё таки носить на ремне в подсумке, а не в карманах брюк. Продолжайте. Ждем.

[Иван Дмитриевич]

Сообщение от Иван Дмитриевич

Сборник рассказов (пограничный цикл)


Жизнь полна неожиданностей. Не раз случалось, что она меня больно бивала. Судьба водила по бескрайним лабиринтам человеческих отношений, ставила передо мной дилеммы, иногда подавала мне руку, но я не замечал в этом никакого знака, резала по нервам моими слабостями или мягкостью моего характера, загоняла в угол моей беспринципностью, щадила самолюбие осознанием праведности моих поступков. Смогу ли я перенести все хорошие и не очень хорошие воспоминания о некоторых эпизодах моей службы в плоскость небольших рассказов? Но попытка – не пытка, как говорится в старом анекдоте.
После училища я был направлен для дальнейшего прохождения службы на Северо-Запад. По распределению попал в элитный пограничный отряд. Как я этим гордился! Но только много лет спустя стал понимать, что и в элитных отрядах есть заставы и участки, как белые подворотнички на гимнастерке - это для показухи, туда, в основном, направляли служить не из «крестьян», и есть «задницы», которые прикрываются мальчиками для битья. Копошится такой офицер на заставе годами, бьется, как лягушка в молоке, а предложений на повышение нет, рапорт на поступление в академию он писать стесняется – ждет пока его «заметят» и сами отправят. Он бы уж точно поступил, ведь не дурак и близко знаком с некоторыми индивидами, которые разбирались в тактике ПВ, как в апельсинах разбираются некоторые животные, были инфантильны к службе на границе и тем не менее поступали – телефонное и династическое право им давало 100% шанс. Главный герой на границе – это работяга, носящий ватник на своей «облупленной заднице», герой всех отчетных «галочек» о большой проделанной воспитательной и предупредительной работе штаба и всяких там служб в этом штабе, этой «галочкой» подтверждающих свою активную и принципиальную жизненную позицию, бурную деятельность в поддержании надлежащего порядка и дисциплины, свою непременнейшую необходимость и нужность в системе охраны государственной границы.
Такого офицера могут поощрять, в некоторых случаях даже ставить в пример, но не более того, знаете – это как с пастухом …

Участок заставы, который мне выпало охранять в лейтенантские годы, был не из лёгких. Местность резко пересеченная: скалистые сопки, поросшие лесом, переходящие в трудно проходимые болота; три больших озера и несколько поменьше, с заболоченными дефиле между ними; река, соединяющая пограничное озеро в центре участка с озером в тылу; ручей, разливающийся весной до непроходимости. Дорога, которую только условно можно было назвать таковой, проходила вдоль контрольно-следовой полосы (КСП). С заставы по ней можно было проехать на автомашине только до «стыка» справа, а в противоположном направлении она вела на соседнюю заставу слева. На правом фланге была еще одна, так называемая старофинская дорога, которая от границы подходила к дороге у КСП. Она для нас была резервной, хотя по приказу мы должны были перегородить эту дорогу малозаметными препятствиями (МЗП) и закрыть как для нарушителей границы (НГ), так и для своих нарядов. Уж больно привлекательной она была для дерзкого рывка нарушителей к линии границы. Ориентиром она могла служить не только для нас. Были еще тропы, которые знали только некоторые офицеры заставы.
Но самым главным фактором, влияющим на всю нашу жизнь и службу, была железная дорога, пересекающая линию границы на участке нашей заставы и расположенная рядом с ней пограничная комендатура, с десятком бойцов, занимающихся вопросами связи и тыла. Расположена комендатура была в пограничной полосе, т.е за линией инженерно-технических сооружений. В этих заграждениях и были те единственные ворота, через которые можно было выехать в тыл участка. В зоне ответственности заставы, в тылу находились несколько поселков и до ближайшего из них надо было добираться по узкой и извилистой лесной дороге 10 км. Там была «гражданка». Что такое «гражданка» для лейтенанта, который шесть лет жил практически в казарме? Срочная служба и ВПККУ им. Ф.Э.Дзержинского наложили неизгладимый отпечаток на характер, да, собственно, и на весь мой внутренний мир. Изрядно поварившись в соку «научного коммунизма» и «марксистко-ленинской философии», пропитанный идеями КПСС и по-настоящему беспредельно верящий в дело этой партии и Советского правительства, я, как и большинство офицеров, был зациклен на 3-х вещах: - соблюдение воинских Уставов (как свода воинских Законов); - соблюдение Устава КПСС, с его моральным кодексом и демократическим централизмом; - добросовестное выполнение своих должностных и других функциональных обязанностей.
Вы не поверите, но я в это просто ВЕРИЛ.
Уважаемый читатель, ты наверное спросишь: «А где интрига? И что дальше?». А дальше - как у всех детективов. Названия говорят сами за себя: «мертвое озеро», «гнилая сопка», «долина смерти», «ионов ручей», «малая ужба», «большая ужба», «разрыв», «сосна коммунистов» и т.д.- это условные названии местности и мест, где проходила наша служба, а по большому счету – жизнь. С каждым из этих названий связаны какие-нибудь истории и, истории эти можно назвать трагикомическими.
Часть1
Я побратим Папы Римского - Иоанна-Павла II.
Была весна 1981г. Трудно себе представить более добросовестного, болеющего до глубины души за порученный участок работы, работящего и не знающего никакой усталости молодого лейтенанта, бесхитростного, искренно верящего в чистоту идеалов, доброту людей, справедливость – романтика…
«Ну и морда у тебя, лейтенант»,¬ ¬¬подумал я, - разглядывая в осколке зеркала свое лицо. - Угораздило же тебя попасть в такую передрягу и, главное, уже ничего нельзя изменить.
Ну как мне сейчас объяснить всем, что проехал я тот поворот в Калинино случайно (а может и не случайно – надо знать тыловые подступы к границе на участке своей комендатуры; мне минус). Шли в колонне, Гриша Гричкань, замполит соседней заставы – старший колонны. Я - старший машины и замыкающий в колонне. Со мной в кабине ЗиЛа – 131(12-ти метровая шаланда) ефрейтор Деев и рядовой…, как же его фамилия?.. фу ты, черт, вылетело из головы. Видать я хорошо треснулся головой…, а никто и не говорит, что не треснулся. Водитель и автомобиль «отрядные», вот я и не запомнил его фамилию. Шаланда загружена длинными стальными трубами и уголками, выступающими еще метра на два. Это я, молодой и перспективный, проявил инициативу и строю спортивный городок на заставе. Металлоломом поделились шефы – завод «Электроинструмент», машину выделил отряд.
…Отстали мы от остальных. Точно, в Калинино и отстали. В магазин заехали – кто-то знает, где в Калинино магазин и как к нему проехать, а вот я, бестолковый, не интересуюсь такими мелкими вопросами. Зачем мне, холостому лейтенанту, ентот магазин? Ну. разве что, купить пива. Я и купил…, четыре бутылки жигулевского. Когда еще будет такая возможность – выехать с заставы за пивом?! Пока отстоял очередь, остальных машин и «след простыл» - уехали. Вышел с бойцами, смотрю, одна улица через переезд уходит, а вторая - чуть левее, но вымощена лучше; да и шире она, больше на главную похожа. Значит нам туда дорога, э-эх! Значит нам туда дорога, она нас и выведет к Лужайке. Кто ж знал, что дороги на Лужайку вовсе никто из нас и не знал. Водитель уверенно сказал: «Догоним» и, машина рванула по «главной». Выехав из поселка и проехав несколько километров, мы все одновременно увидели информационный дорожный знак «Торфяновка - .. км». Великое дело – информация! Торфяновка в наши планы не входила, а мы уже и так безнадежно отстали от остальной колонны. – Разворачивай! - скомандовал я, - Быстро возвращаемся к магазину! …Скорость была небольшая, как и положено – 70км/час, но я понял, что мы безнадежно проезжаем мимо этого злополучного поворота на эту улицу с оным магазином. Резкую команду «Нам налево!» водитель выполнил автоматически и добросовестно. Пронизывающий скрежет тормозов и звук скатывающихся труб в кузове на правую сторону (поворачиваем налево), заставляет сжаться все тело. Мне бесконечное число минусов! Я причина и следствие ДТП! В тот момент, когда кабина стала ложиться на бок, я извергаю немыслимое «по качеству» огромное количество богохульных слов, хранившихся в запасниках моего мозга. Мне минус! Бога это не остановило и он продолжает нас испытывать – кабина в движении ложится на крышу и мы по ходу срезаем несколько придорожных столбиков на обочине, юзом скользим еще метров двадцать и останавливаемся…. Мгновения тягостного ожидания и кабина под тяжестью двигателя и рамы резко проседает вниз. «Я наверное в шоке и поэтому не чувствую боли от поломанных костей» - подумалось мне. Еще несколько секунд в полной тишине и неподвижности, сжавшись до молекулы, жду продолжения чего-то кошмарного, но более ничего не происходит и тогда я тихо, боясь не услышать ответа, спрашиваю: – Пацаны, вы живы? Где то рядом с моим плечом угукнул один, ему вслед отозвался и другой. Фантастика! Мы втроем поместились в замкнутом пространстве между сиденьем, которое вжималось в продавленную крышу, и поликом кабины! Невероятно! Естественно, все трое в этом пространстве мы лежали неестественно – головами вниз, скрюченные в «бараний рог». Дверь кабины с моей стороны была сплюснута, но в ней оставалась небольшая треугольная щель, в которую пролезть было практически невозможно. Я стал лихорадочно разгребать песок, в который мы зарылись. Проделав небольшой проход, расширяющий эту треугольную щель, напрягаясь и извиваясь, выполз из-под лежавшей груды металлолома, еще минут пять тому называвшейся автомобилем. Кряхтя и отплевываясь, вытянул товарищей по несчастью. Все были живы! Ноги и руки тоже были в порядке, а вот ребра – не знаю. Водитель держался обеими руками за грудь и тяжело дышал. У Деева на голове была рана, из которой текла кровь, заливая лицо. Надо было срочно что-то предпринимать, и я стал искать аптечку. Найти ее не удалось, но свой черный кожаный дипломат с документами и пивом я вытянул. А зачем? Все равно пиво я закинул подальше в кусты. Я же говорю – тюкнулся головой и ничего не соображал. Что мне помешало его оставить? Пытаюсь остановить проезжающие мимо машины, но никто не останавливается. Во, сволочи! Ну, ладно, «чухонцы» не тормозят; так мои соотечественники – дальнобойщики и местные водители моей родной страны не желают замечать аварии на дороге. Да, видно таможня в Торфяновке тяжелый клин вбила между «служивыми» и остальной частью населения великого СССР. Вот - один остановился… Кричу: - «Дай йод!», -трясущимися руками принимаю флакончик и бегу к Дееву. Выливаю содержимое на рану…, - «Черт, да это валерьяна!»
Да-а…, если б не та тетка, дом которой находился метрах в трехстах от места нашего крушения, никто бы нам и не помог. У себя дома она нам все промыла, перебинтовала…
Через пару часов в гарнизонном госпитале мне и моим товарищам по несчастью все обработали, наложили швы и забинтовали где надо. Рентген грудной клетки у водителя не подтвердил каких-либо переломов. Ура! Ура! Ура! Но, машина восстановлению не подлежит и первый выговор в моей служебной карьере – мне минус!
…
…Смотрю опять на себя в зеркало, лицо – сплошной синяк, да еще от правого виска до челюсти все ободрано. Как еще ухо не оторвало, теперь лопухом висит распухшее на этом безмозглом чердаке. Да и правая рука, и плечо, и бедро – все сплошная ссадина. Сколько дней прихрамывать еще буду на ногу, а ведь сегодня идти дозором по линии границы, а это, с учетом всего маршрута по кругу – не менее 16 км. Капитан Папуша Владимир Егорович в академическом отпуске – готовится к академии, Леша Майоров - в командировке. Я остался за старшОга. До обеда надо успеть пройти «линейку», а там - занятия по боевой с л/с. Лютует комендант - контрольный валик не обработан, «система» подтоплена, дорога на левом фланге не подсыпана. Я и сам знаю, и делаю все, что могу. Пытаюсь объяснить, что пограничные наряды не с лопатой должны ходить, а границу охранять. И не только политзанятия с ними должны проводиться. П/п-к Солонецкий знает, что главное у нас в службе – это уметь показать себя, а знания и умения солдат можно ведь по-всякому преподнести. На днях проверка, а если правильно встретишь и фирменный стол накроешь – можно и в отличники выбиться. Комендант знает, что говорит, у него орден «Красной звезды» за это - три года когда то его застава была «отличной». Владимир Егорович тоже молодец! Служба для него – святое дело. А если надо кого «задобрить» из отдела кадров Управления округа или других, так это, пожалуйста, - несколько ведер клюквы или брусники и вопрос решен. Я ни черта не понимаю в жизни, наверное, еще до этого случая головой стукнулся или не «дозрел». Клюкву тоже сам не насобираешь – надо солдат привлекать. Но мне нравится капитан Папуша – умный, интеллигентный, требовательный офицер. Нет, первый выговор у меня должен был быть не за эту машину, а еще раньше, в конце ноября прошлого года, но требовательность Владимира Егоровича и умение правильно ориентироваться в обстановке, отвела от меня эту беду…
…Я уже четыре месяца наслаждаюсь романтикой пограничной службы. Должность – заместитель начальника заставы по боевой подготовке. Изучаю личный состав, участвую в планировании и проведении занятий, стараюсь подробно вникнуть в особенности несения службы пограничными нарядами, изучаю местность по линии границы и в тылу, возглавляю РПГ (разведывательно - поисковые группы) и другие наряды. Мне здесь нравится все: с наслаждением вдыхаю чуть прохладный, насыщенный запахом хвои и лесных трав воздух, любуюсь отвесными скалистыми обрывами на бесконечных подъемах и спусках лесистых сопок. А клюквенные болота! А множество замшелых камней, каждый из которых, хранит какую - то тайну прошедших времен! А запах багульника и вереска! А десятки прозрачных озер и речушек и чистых-чистых родничков…! Рыбы, птицы и зверя здесь немерено. И еще, таинственным мне здесь кажется все – от заброшенных старых финских фундаментов до заросших ельником забытых и давно нехоженых тропок и дорог. Здесь многое напоминает о прошедшей войне: среди густого леса, ощетинившись рваными, искореженными стенами с торчащей арматурой, стоят одинокие доты; заваленные окопы и ржавая проволока, вросшая в старые деревья и землю, повсюду напоминают о тяжелых боях на линии Маннергейма. Но это лирика. Опять звучит сигнал «В ружье!» и я, с резервом заставы, стою в строю и получаю приказ. Вчера на 12-й задержан нарушитель гос. границы с финской территории, предположительно «разведчик-маршрутник» – такие изучают местность на нашей территории. А сегодня на 11-й обнаружены следы на КСП. Возможно «маршрутник» был не один и необходимо действовать. Отряд поднят по тревоге. Участок заставы по «рубежу» должен быть полностью прикрыт. На автомобиле Газ – 66 с резервом своей заставы карабкаюсь вверх по стыковой сопке. Задача не из легких, здесь в ближайшее время планируют провести взрывные работы - снести самую крутую часть подъема, а сейчас машина с ревом и яростью всей мощи своего двигателя медленно, по сантиметрам, ползет вверх. Наконец выбираемся и, уже по хорошо подсыпанной дороге вдоль проволочного забора системы С-100 и КСП, выдвигаемся дальше к участку 11-й заставы. Проезжаем центральные ворота 12-й, наблюдательная вышка заставы за системой в тылу, до зданий заставы метров 200, но проезжаем мимо - у меня приказ, выдвинуться на рубеж прикрытия левого фланга 11-й пограничной заставы и совместно с соседними заставами прикрыть указанный на месте рубеж. По пути встречаются пограничные наряды соседей, рабочая группа, подсыпающая песок на контрольный валик. Все слухи о лидерстве и отношении этого подразделения к инженерно - техническому оборудованию подтверждаются. Молодцы! Только вот меня несколько смущают погран. наряды, выдвигающиеся вдоль КСП с большими саперными лопатами. Ладно, вопросы потом. По табличкам на линейных блоках ориентироваться просто. Вот мы уже на стыке застав, дальше, проехав по старой, идущей в сторону линии границы, дороге проезжаем «пропитку» - здание, где обрабатывают креозотом опоры линий связи и сигнализационных систем. Еще дальше к самой «линейке» и нас останавливает офицер штаба. Несколько минут на получение задачи и я уже сам рассредоточиваю свой резерв, определяя места укрытий для наблюдения в отведенной полосе. Экипировка штатная, средства усиления распределены. Процесс идет… . Уже начало темнеть. Кое-где послышались приглушенные голоса – это некоторые пограничники начинают нарушать маскировку, так тоже бывает. Скрытно передвигаясь от одной группы к другой, напоминаю о маскировке. Ночь. Подхожу к столбу линии связи и подключаю линейную трубку к «розетке» – великому изобретению наших дедов. Вкурсе происходящего, но команды «Отбой» нет. Неизвестно, сколько это будет продолжаться. ...Просыпаюсь и, неожиданно для себя понимаю, что спал стоя, прислонившись к столбу. Хорошо, что никто не видит – ночь. Сколько прошло времени не спросишь, а у самого часов нет.
- Может и солдаты спят, - тревожные мысли отдались холодком в спине. Проверил всех – все в порядке, в пятидесяти метрах от нас граница и она… на замке! Все – таки, замечательные у нас люди. Погода к утру меняется. Холодно и голодно – пора бы уже и о желудке подумать. Но я не один такой. Отцы – командиры уже подумали. Вот вам и тыл! А говорят еще про них «тыловые крысы». Нет у нас в пограничных войсках таковых. Я о них такого никогда не скажу. Пусть говорят другие. Хорошо организованное питание в таких условиях – 50% успеха операции. А что операция? Так никого и не задержали. Враньем все оказалось, ложной тревогой. Следы были эти того самого «маршрутника», которого на 12-й задержали. Операция закончена для всех, но не для меня. Осматриваю личный состав, командиры отделений проверяют наличие вооружения и снаряжения и докладывают мне. Все в порядке и я им верю. Сутки не спали. Команда «К машине!» и « По местам!» для всех вожделенна. Сон – святое дело для молодых и здоровых и мы скоро отоспимся. Вперед, водила! Вперед, братан! Через час я докладывал Владимиру Егоровичу о прибытии, а еще через несколько минут он уже знал от дежурного, что при приеме снаряжения тот недосчитался одного следового фонаря. Мне бо-о-ольшой минус! Но я об этом еще не знал. Боевой расчет в 19.00. А днем выпал первый снег. Он был мягкий и пушистый, как вата. Этот белый ковер накрыл всю округу. По понятным причинам на заставах с нетерпением ждут этого естественного природного помощника всех пограничников. Ура снегу! Пограничные сутки начинаются с 20.00. У меня они начались после боевого расчета и с холодного взгляда начальника, а также со злорадных улыбок некоторых добра всем людЯм желателей. Без этого не бывает.
– Ты понимаешь, что проявил безответственность? - наставительно спросил Владимир Егорович, - Вот иди и исправляй свою оплошность. Выдвигаешься пешком в район поиска и без табельного оружия. Утром жду доклада.
Я тупо смотрел на своего командира и понимал, что он прав, но почему он отправляет меня ночью и без оружия? Эти вопросы я задать не решился. Мне очень стыдно. Я дисциплинированный офицер. Я ответил ему по Уставу «Есть!» и вышел с территории пограничного городка – надо спешить, до места, где находилась моя группа прикрытия, километров пятнадцать. Туда и обратно - уже тридцать, да еще искать под снегом. Это ж надо будет перерыть погонный километр, да под каждой елкой пошарить! Пушистый хрустящий снег на фоне ярких звезд и луны. Морозец крепчал. Ни малейшего дуновения ветерка. Волшебная ночь! Вот он момент истины - мое первое серьезное испытание в качестве офицера. Марш-бросок
«налегке» по пересеченной местности до стыкового подъема – привычное дело. Я полон сил и энергии, я готов к выполнению любого приказа, и этот я выполню. Ночь светлая – далеко видать вокруг. Не теряю время зря – проверяю по ходу КСП и КВ (контрольно-следовую полосу и контрольный валик), все ж полезное дело делаю. - Блин! - меня бросает в холодный пот, останавливаюсь. - У меня прокол! А какой пропуск-отзыв сегодня у соседей? – думаю я. - Бяда! Могут быть бо-о-ольшие неприятности при встрече с их пограничными нарядами. С такими мыслями не до гонок. Медленно плетусь, проверяя КСП уже соседней заставы. Промокшая спина начинает быстро остывать, и я потихонечку ускоряюсь. Ага, вот и центральные ворота, значит, половина пути уже пройдена. Вышка справа, поворачиваю налево и иду на соседнюю заставу. Мне надо срочно узнать пороли для прохода по участкам двух соседних застав. Ура! До этого Бог миловал меня. Майор Романов уже поджидает меня в канцелярии заставы – он знает, что я иду по его участку. – Ну ты, Иван, и молодец, - говорит, - Не страшны тебе ни ночь, ни лес, ни звери лесные. Вот бы мне такого замбоя! Замполит хороший есть, а замбоя нет. Переходи ко мне служить! – Нет, Виктор Владимирович, - отвечаю ему, - Такой молодец я поневоле, хошь-не-хошь – надо выполнить приказ, - скромничаю я, а самого раздирает гордость. «Вот другие замечают, что я хороший замбой, а мой начальник – нет» - думаю я про себя, а вслух отвечаю: - А про зверей диких – это Вы хорошо, что напомнили. Не от смелости я про них забыл, а от собственной поспешности и глупости. Если встретится рысь, нечем будет и отмахнуться.
- Очень хочется тебе помочь, - продолжил старший офицер, - Но, к сожалению, оружие я дать не могу, возьми у дежурного следовой фонарь – легче будет в темноте искать потерянный. Дорогу то хоть найдешь на рубеж прикрытия 11-й? Я смутно помнил эту дорогу. В темноте мог ее и вовсе проскочить, но ответил внимательному и заботливому офицеру утвердительно.
- Удачи тебе, - выходя на крыльцо, сказал Романов, - У меня наряд сейчас на автомобиле до стыка с 11-й песок вывозит, можешь с ними подъехать. Ура, Виктор Владимирович! Ура, дорогой начальник соседней заставы! Мне бы очень хотелось служить под началом такого командира. Воспрянув духом и, немножко удивившись, что пропуск-отзыв на участках застав совпадал, я шмыгнул в кабину отъезжающего транспортного средства и через несколько минут уже «рассекал» по старой финской дороге мимо «пропитки». Странно, но все очертания этой местности, даже в темноте, мне хорошо вспомнились, лишь только я ступил сюда. Вот дорога уходит к линии границы, до нее осталось метров пятьдесят. Вправо уходит просека – это «рубеж прикрытия». Где-то здесь под снегом должна быть тропка между камнями и деревьями, по ней мы выдвигались к месту расположения нашего заслона. Иду на ощупь, не нарушая маскировки. Рядом граница, чувства волнения и настороженности переплетаются во мне. Я счастлив, что вышел к исходному месту моего поиска, что не пришлось блуждать, что ориентируюсь на местности профессионально «как учили». Я повысил свою самооценку в своих же глазах, я состоявшийся пограничник. Но я еще не выполнил до конца приказ, мне надо, во что бы то ни было, найти этот фонарь. Я знаю, в каком отделении он находился и за кем был закреплен. Более того, я даже хорошо помню, где маскировался каждый боец из моей группы. И тот молоднячок – густой ельничек, за которым сидел тот солдатик, я найду легко. Но это не факт, что фонарь утерян или забыт (спорная формулировка в данном случае) именно здесь. Подтвердить или опровергнуть мои рассуждения может только тщательное обследование всей местности. Но как ее обследовать, если все покрыто снегом. Боже! Я так близко был у цели! Неужели все мои усилия будут напрасными? Если поиск будет безрезультатным – я убожество, и не только моя самооценка понизится до нуля. Я понимаю, что не смогу вынести насмешек коллег и товарищей. Заворачиваю к молодым елочкам – тому самому месту, где по моим расчетам предположительно должен был находиться утерянный фонарь. – Спасибо майору Романову, сейчас его «следовик» очень кстати, - думаю я, включая ФАС. Ну и что? Снег ровным слоем присыпал все вокруг. Все пропало! Все пропало! С чувством глубокой досады и осознания бесполезности сего мероприятия в такую погоду, тихо матерясь, носком сапога ткнул в белое снежное покрывало и, «О чудо!» - неожиданно из-под снега выковырнул шлейку потерянного фонаря. Сердце екнуло так, что как мне показалось, грохотом грозового раската, разбудило всю округу. Я поднял находку. – Кому рассказать, не поверят! Вот так повезло! – в полуобморочном от эйфории состоянии бормотал под нос сам себе я. Да, такое может и бывает, да только в кино. Гляди, и лампочка еще горит! Видать выключателем щелкали, и оставили днем под елкой включенным. Аккумуляторы - что надо! Это ж надо, пролежать на земле часов пятнадцать и не разрядиться! Классная у погранцов аппаратура!
…Бегу обратно. Откуда только силы взялись, как будто и не было пройденных километров, не было томительных часов внутреннего напряжения, переживаний за исход выполнения полученного приказа. Спасибо моему родному ВПККУ за хорошую физическую и психологическую подготовку. Я профессионал, я могу выполнить любую поставленную передо мной задачу. Вот и сейчас я справился, я выполнил приказ, я молодец! И это – истина! Меня уже не беспокоят мысли о рысях и других опасных животных, обитающих в этом лесу. Конечно, я пытаюсь быть «на стороже», но бдительность уже притуплена. Я просто бегу: бегу под яркими ночными звездами в светлую лунную ночь; бегу, что бы скорее доложить своему начальнику, Владимиру Егоровичу, о выполненном приказе; бегу, наконец, чтоб услышать от командира той похвалы, которую я заслужил. Ей богу, если бы у меня был хвостик, как у собаки, он бы оторвался от радостного виляния и предвкушения сладенького. Попутно опять проверяю снежный покров на участках застав. Вот и центральные ворота 12-й. поворачиваю направо. Сегодня майор Романов дежурит всю ночь. – Товарищ майор, КСП на участке правого фланга заставы проверил, признаков нарушения государственной границы не обнаружено, - докладываю я начальнику соседней заставы и, открыв рот до ушей, радостно улыбаюсь. Тот тоже улыбается и предлагает чай и отдых до утра. Но мне надо спешить. Попив чаю и отказавшись от гостеприимного приглашения отдохнуть до утра, я продолжаю свой бег. Вот и моя родная застава. Дежурный уже знает, что я на подходе – пограничный наряд с «разрыва» (место в сигнализационной системе, где проходит железная дорога) уже сообщил, что я их проверил и направляюсь в сторону заставы. На границе все под постоянным наблюдением и контролем и это - хорошо. Мой непосредственный начальник тоже не спит. Сдержанно принимает мой доклад о выполнении приказа и вежливо предлагает идти спать. Как так! Я ждал восторженных эпитетов, а мне буднично предложили поспать. Я чувствовал в себе героя, а во взгляде Владимира Егоровича я увидел притухшую сдержанность и равнодушие. Спать не хотелось. У себя в холостяцкой квартирке и потом по прошествии некоторого времени я мысленно и бесконечное множество раз прокручивал эту ситуацию. И только много месяцев спустя я понял, что, не говоря вслух, хотел сказать своим равнодушным взглядом мой командир - из таких маленьких эпизодов (положительных и не очень) сплетены пограничные будни. И никакой это ни подвиг, а обыкновенная повседневная работа, к которой каждый пограничник должен по определению быть готов. Это был еще один момент истины для меня. Да и первого выговора за потерю снаряжения я не получил – потери то не было.
Часть 2
В немилости у коменданта
- Где младший сержант Лукашов, - спрашиваю у дежурного, - Через двадцать минут выходим. Можно было, конечно, и не спрашивать. Всем понятно и так, что подготовка к наряду начинается за полчаса и Лукашов уже готовится и будет готов вовремя. На границу мы выходим вдвоем. Оба в легких маскировочных халатах, одетых поверх повседневного х/б – такое сочетание хорошо при маскировке и спасении от комаров, которые в это время летают тучами. Говорят, скоро появится новая форма одежды – камуфлированное обмундирование, даже некоторые части им уже оснащены. Уверен, что до нас оно еще долго не дойдет – слишком уж скуповатый и расчетливый начальник вещевой службы в отряде - майор Сидоров. Пока оно не вЫходит свой положенный срок для списания, будет пылиться на полке вещевого склада. А «камуфляж» хороший – там и карманчики удобные для автоматных магазинов и пр. снаряжения, и кепки или береты, не выпаривающие, как шерстяные фуражки, волосы на голове. Скорей бы все это получить! А сейчас фуражка на голове и пройдено уже немало, пот тоненькой струйкой скатывается на глаза. Ободранное лицо придает мне устрашающий вид, что, впрочем, не мешает Лукашову скалиться. У него хорошее настроение и он не скрывает своей улыбки. Громко разговаривая, на сопредельной территории, навстречу идет финский наряд. Нас он не замечает, мы «нырнули» в старый окоп и скрытно наблюдаем, пока тот не скрывается за вековыми елями. Еще некоторое время слышим громкие голоса финских парней и продолжаем движение к центру участка. Здесь нам предстоит пересечь по сгнившим и покосившимся мосткам, приколоченным скобами к сваям и вбитым в илистое дно, пограничное озеро. Но что это? Я почти одновременно с Лукашовым услышал приглушенные шуршанием листвы голоса. Они раздавались невдалеке и, похоже, были прямо по курсу на нашей территории. В пограничных нарядах сигналы взаимодействия отработаны до автоматизма и мл. сержант, быстро отреагировав на мой взмах рукой, броском, маскируясь густой порослью можжевельника, выдвинулся вплотную к линии границы, отрезав пути отхода за границу нарушителей. Вдоль чисто вырубленной просеки видно было все пространство до озера. Спуск к воде был обрывистым и, что происходило на берегу оставалось вне поля видимости Лукашова. Мы оба были в пределах прямой видимой связи. Я видел сержанта и контролировал тропу, тот просматривал линию границы. Что-что, а маскироваться мы умеем! Я нырнул в небольшое углубление за гранитный камень, прямо в густой черничник. И это был опрометчивый поступок. Через минуту понял, что лежу прямо на протоптанной красными муравьями тропке, ведущей к огромному муравейнику. Менять позицию уже не предоставлялось возможным, т.к. метрах в тридцати прямо передо мной на тропе выросла фигура человека, по виду, напоминающего шпиона из детективных фильмов. Момент его появления я пропустил, отвлекшись муравьями, но то, что он меня не видел – это факт. Муравьи объявили мне войну раньше, чем я мог предположить. Я стоически переносил их укусы, отмахиваться было нельзя – любое движение мог уловить пришелец. Стиснув зубы, осторожно, не делая резких движений, достал свой ПМ. Высокий, спортивного телосложения и в спортивном костюме темно-синего цвета с красно-белыми полосками на рукавах куртки и какой-то эмблемой на левой части груди. Крадущимися шагами, полусогнувшись, человек шел и что-то высматривал. На голове у него была соломенная шляпа с большими полями, но самое впечатляющее – он был в темных солнцезащитных очках. Прямо Джеймс Бонд! Бедное мое сердце – оно колотилось, как жернова у финского комбайна, работавшего на полях за озером - раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три! Человек сошел с тропы и медленно, продолжая что-то высматривать, приближался ко мне. Забыв про всякие инструкции, я резко вскочил и, лязгнув затвором, досылая патрон в патронник, громко кринул: «Ложись!». От неожиданности появления пограничника и от услышанного щелчка затвора, нарушитель непроизвольно упал на задницу и, опираясь руками о землю, повернул голову в мою сторону. На его бледно-сером лице выражался испуг. Очки валялись возле ног, а в глазах был нескрываемый ужас. Наверное ужас он испытывал не от того, что был задержан, а от того, что перед ним стоял (судя по физиономии) какой-то странный офицер, все лицо его было ободрано и в сплошных синяках. И этот офицер направлял заряженный ствол в его сторону. Ужас! Лукашов со стороны наблюдал всю картину происходящего, но позиции своей без команды не покидал. Мы знали – нарушитель был не один. Прошло несколько минут, прежде чем неизвестный произнес первое слово, и оно было на русском языке. – Во, гад,! – подумал я, - Знает русский…! - Я сын подполковника Солонецкого, - продолжал нарушитель. - Да, классно подготовлен противник, - продолжал думать я, - Знает воинское звание и фамилию коменданта пограничной комендатуры. Тот по- прежнему сидит на том, чем шлепнулся о землю. Не решаюсь подойти ближе – больно подготовка у них хорошая и я соблюдаю осторожность, внимательно отслеживая каждое его движение, обыск не проводился, а у него наверняка есть оружие. Надо проверить!
– Лицом на землю, ноги раскинуть в стороны, руки на затылок! - приказываю требовательно. - Любое движение расцениваю, как угрозу, сразу применяю оружие. Нарушитель безоговорочно выполняет все команды, я быстро обыскиваю его под прикрытием младшего наряда и отхожу на безопасное расстояние. Все под контролем. – Сколько вас? – задаю первый вопрос. – Мы вдвоем с женой. Она у озера. – С какой целью Вы проникли к линии границы или пересекали ее? - продолжаю опрос. - Нас утром с комендатуры привезли на озеро. Мы здесь рыбачили. – Кто привез? - Водитель коменданта по его приказу. Прокол – комендант в командировке и такой приказ отдать не мог. Да, легенда отработана на высоком уровне. Определенно маршрутник – разведчик прибывший с той стороны для изучения местности на участке заставы. Но проверить этого я сейчас не могу, этим займутся позже в отряде. Нам необходимо задержать сообщницу и доставить всех нарушителей на заставу. Застава рядом - пройти по лесу вдоль озера метров двести, затем по дороге до «сосны коммунистов», а там и она-родимая - рукой подать. Подзываю Лукашова и предупредив о мерах маскировки и предосторожности, приказываю задержать и приконвоировать сообщницу. Женщина шла явно на ослабленных подкосившихся ногах. Она их с усилием тянула за собой, придерживая в руках офицерскую плащ-накидку цвета хаки.
Уже говорил, что инструкцию знаю наизусть, каждый день провожу занятия, в том числе и на темы по порядку задержания, осмотра и конвоирования нарушителей, а вот пришлось задержать и в голове одна только мысль – как их конвоировать в лесу двоих и вдвоем. Ну, вызови на место тревожную группу с розыскной собакой, осмотри прилегающую местность, проведи выемку обнаруженных вещей, более тщательно осмотри задержанных, проведи мероприятия по прикрытию границы на этом направлении. Нет, я этого не сделал – мне большой гол, я лопухнулся. Больше не задаю вопросов – бесполезно, женщина будет говорить то же самое.

……………………

… Прошло несколько дней. На моей изодранной правой щеке появилась подсохшая характерная корочка с выступающей щетиной в уцелевших пятнышках сохранившейся кожи. Ухо стало принимать свои правильные очертания. Опять смотрю в осколок своего зеркала: - Ух, ты, ну и лицо! – думаю про себя. Левая щека тоже заросла щетиной и это, на сегодняшний день, моя основная личная проблема. Если начну бриться, смогу выбрить только левую часть лица. Вопрос!? - А что делать с правой? Какая-то однобокая картинка получается. Я и так стараюсь реже показываться на глаза у подчиненных, но Боевые расчеты в пограничных войсках ещё никто не отменял. Выставляться постоянно с такой физиономией перед всем личным составом – это уж слишком и я, все-таки, решил попытаться побриться. Блин, оказывается, попытка бывает, все-таки, как пытка. Берия из того самого анекдота был неправ…
Да, любит наш народ подшучивать над собой, даже если в той шутке лишь малая доля шутки. Бытие наше и в самом деле определяет сознание. И опять… же, ха-ха, а сознание определяет осознание бытия. Во как!

…А ещё, вы помните шутку? Ну,… эту: «Незваный гость - хуже татарина».
Скажу по секрету, что это не шутка - это чистая правда!
В этом я убедился через несколько минут.
После всех «ухищрений» лицо приняло более-менее человеческий вид. Правда, почерневшее правое ухо все еще отвисало, а правая щека … - Ну и черт с ней!
… Вот черт!... Мысль перебивает звонок дежурного: - Товарищ лейтенант, - взволнованным голосом докладывает тот, - Пограничный наряд с «разрыва» сообщил, что в нашу сторону на Уазике проехал подполковник Солонецкий.
Вот вам и незваный гость! Вчера вечером комендант прибыл из командировки, а сегодня…

Все, началось! В моем распоряжении не более десяти минут. Я еще очень молодой офицер и я взволнован! Встреча с комендантом не сулит для меня ничего хорошего. До комендатуры всего два километра - один вдоль системы до центральных ворот и далее направо через КСП еще один - до заставы. Но этот отрезок «стиральной» доски можно было проехать только со скоростью «шестьсот ж…-толчков в минуту» (так у нас прижилась чья-то шутка, опровергающая теорию о пространстве и времени). Ну, правильно, просил же Владимир Егорович бульдозер, чтобы подравнять эту часть дороги, если уж нет возможности на подсыпку щебнем или гравием, так кто ж его нам даст. Скорей бы замполит из командировки прибыл. Или начальник «засветился», чтобы не одному отгребать за эти проколы…
…Подполковник Солонецкий был настоящий мужчина и, конечно, настоящий офицер – типичный представитель офицерства конца 80-х. Около 45 лет от роду, но на вид ему было значительно больше. Стройную сухощавую фигуру обтягивала всегда изящно подогнанная и выглаженная гимнастерка, ремень и сапоги безупречно начищены, лицо чисто выбрито, а на этом выбритом лице… особая гордость коменданта – его огромные густые черные усы, слегка подкрученные вверх. Да, и одеколон «шипр», шлейф от которого распространялся за несколько десятков метров, выдавал в нем эдакого лихого бесшабашного мАчо.
Нет, в разведку я с ним не пойду, да и в любом пограничном наряде – это полная демаскировка. Зато женщины в окрУге…! Многие знали его очень… даже… лично! Так я и говорю - оперативную же работу еще никто и не отменял!!!

- Ну и…, - после непродолжительной паузы, -… Рожа у тебя, лейтенант, - произнес комендант, выслушав мой доклад.
- Да что же это такое, он что, через мое зеркало на меня смотрит, - в мыслях возмутился я (да, вот оно у меня такое, а какое же оно может быть после ДТП?).
- Виноват, тов. п/полковник, - тупо глядя на старшего офицера, в готовности на все мыслимые и немыслимые обвинения в свой адрес за свои поступки и проступки нынешние и будущие. Очень острая проницательность коменданта в отношении моего внешнего вида, не давала мне шансов на великодушие и снисходительность за мой «проступок» в п/н «Дозор». Кара от его руки была просто неизбежна…
В канцелярии началась элементарная разборка – это у нас иногда называют воспитательной работой. Указания коменданта по подготовке к весенне-летней проверке будут потом – через час, а сейчас утренний «разогрев» - растаскивание соплей лейтенанта «ободранным лицом да по батарее». Это ещё один момент истины - чтобы не залетать, надо уметь как-то предохраняться.
- Что, наложил в штаны, - с издёвкой произнес подполковник, – Со страху положил человека на землю, угрожал оружием.
- Не мог сразу сообщить на комендатуру? …Людей под дулом пистолета конвоировать до заставы…, позорить перед всеми…
Некоторое время помолчав, мой старший товарищ добавил:
- Нет, что там не говорят о тебе твой начальник и мои замы, но ты слабоватый офицер и с людьми ты работать не умеешь. Посмотрим, какие результаты покажет застава на проверке, а там сделаем выводы и будем принимать решение.
Я так и не понял в тот раз, что имел в виду комендант.
- Так…, это… виноват, товарищ подполковник, исправлюсь! – ещё раз неуверенно продолжал оправдываться я.
Опустим все детали пребывания коменданта и офицеров комендатуры на заставе, но «встряхнули» они меня «по-взрослому». О! Я приобрел опыт! Отрицательный опыт или результат – это тоже РЕЗУЛЬТАТ. Это уже мой плюсик!

А задержанная на линии границы пара оказалась и в самом деле родственниками Солонецкого - сын со своей женой. Вот ведь как бывает: сын офицера-пограничника идет не по стопам отца, который не имеет постоянного места жительства, всю жизнь проводит на границе (как говорится – за душой «ни кола ни двора»), но становится офицером войск противовоздушной обороны – практически с такими же жизненными «заморочками». Вот так! Это – призвание. А все тяготы и лишения в любой ипостаси – семейный подряд. Тут про академии по звонку и язык не повернется сказать.
Герой нашего повествования ст. лейтенант Солонецкий прибыл из Забайкалья (с какой-то чертовой дыры) на отдых к родителям, которые, естественно, живут не в цивилизации, а на границе (в другой чертовой дыре). Там он и «напугал», по словам старшего Солонецкого, лейтенанта-пограничника.
…Несправедливый плевок по моему самолюбию и первая горечь разочарования в старших командирах… Факт!

А было все так…
… После конвоирования задержанных до ближайшего линейного гнезда, а оно было замаскировано у «сосны коммунистов», я лично позвонил на комендатуру. Кто же еще мог доложить непосредственным начальникам - я был единственным офицером на заставе. За коменданта оставался заместитель по п/ч капитан Койнаш по прозвищу «мерзавец».
- Что? - кричал он в трубку, - Как задержали? Вот мерзавцы! - любимое его выражение, за которое и получил это безобидное слово «мерзавец». А, что, на одной из застав комендатуры в адрес начальника была и похлеще «прилипалка» - «фашист», например. Я же говорю - изобретательный у нас народ!...

- Я утром предупредил водителя, чтобы тот заехал на заставу и сообщил дежурному, - продолжал кричать Койнаш, - И еще, водитель должен был высадить Солонецких вначале озера, а не у границы.
Все эти крики в телефонную трубку для меня никак не объясняли сути произошедшего. Ясно было только одно – на комендатуре бардак и тамошние офицеры, те, которые постарше меня, тоже проколисты.

В связи с этим у меня возник вопрос к комендатуре – кто, когда, при каких обстоятельствах, а также кому должен сообщать о своих намерениях в зоне ответственности заставы. Но кто ж услышит такие вопросы лейтенанта?
Здесь все понятно, хотя для меня тогда это было и НЕПОНЯТНО!..

…Но, как радовался Солонецкий-младший! Только вот поначалу я не понял – радовался он от того, что выяснилось - он сын коменданта, или тому, что благополучно под конвоем добрался до заставы и его случайно не убил этот странный офицер с таким странным лицом и с такими странными манерами.
По секрету скажу всем – он при мне зарекся, что на границу ни при каких обстоятельствах, ни ногой... Вот вам зуб!
А еще семейная пара отказалась в пользу заставы от удочек и других снастей, оставшихся у границы. Я же вам уже говорил, что осмотр не проводился…
Просто ст. л-т не стал рисковать дважды и в один день. Кто знает, что могло ждать его там, у озера… Граница то на замке!!! А ключик в моих руках!
……….

А проверку мы сдадим обязательно и легко. В этом я абсолютно уверен – я же уже «битый» (…а может быть уже и «убитый») лейтенант. Потихоньку начинаю вникать в тонкости взаимоотношений старших товарищей. Вот Владимир Егорович поступает в академию и обязательно поступит…, ну нет никаких оснований сомневаться в обратном. Училище закончил с отличием, спортсмен-лыжник, застава, которой командует, уже не первых год на хорошем счету, налажены хорошие отношения с политотделом отряда. Да и с полковникам Степаненко(…) все «пучком» - тот никогда не обижался на своевременность поставки в округ витаминизированных продуктов. Понимаете, Ленинград - большой урбанизированный город, в котором от недостатка свежего воздуха и отсутствия в необходимых количествах оных продуктов, у больших начальников (не у всех, конечно) появляется авитаминоз, в результате которого страдают все те, кому посчастливилось служить непосредственно на ГРАНИЦЕ. Все это косвенно или напрямую, но очень сильно сказывается на состоянии морального духа, а значит и на боеготовности войск. Во, как сильно я закрутил! Проще говоря, я хотел сказать – Владимир Егорович, своим рвением (а может и бескорыстно), обеспечивая витаминами старших офицеров управления (клюква считается одной из самых полезных ягод), напрямую повышает боеготовность пограничных войск. Вот так вот!
И пока мой начальник не в академии, нам как минимум хорошая оценка обеспечена!
Это я так мудро рассуждаю тихо сам с собою! Но внутренний голос, подсказывает, что в мудрецы то я себя рановато записываю. Кто знает – как оно есть на самом деле! Понимаете, не мне судить и не мне осуждать.

… И тебе, товарищ лейтенант, лучше заняться делом…

- Отделение, на рубеж открытия огня, - кричит сержант Ершов, - К бою!
Пограничники весело рассыпаются на обозначенном красными флажками условном рубеже. Идут занятия по огневой подготовке. Сложность заключается в том, что на заставе нет своего стрельбища и реально провести стрельбы мы можем только на стрельбище соседней. А там, то оборудование меняют, то специалиста нет. Заставы комендатуры выстраиваются в очередь, как за колбасой (салями от соседей).
На этот случай у нас подготовлено местечко за выгородкой (забором из колючей проволоки, опоясывающем пограничную заставу). Это сигнализационная система аналогичная той, что установлена на всем участке. Местечко – пятачок, позволяющий установить мишени на расстоянии 100 метров и шириной метров на пятьдесят. Тут мы «натаскиваемся» без стрельбы.
- Рядовой Костин к бою готов!... - Рядовой… к бою гото-о-о-ов! - по цепочке проносится разноголосое эхо.
Давно отработаны до автоматизма такие команды, но главное здесь не это. В стрельбе главное что?... . Правильно! Главное - правильная изготовка.
- Так, - медленно продвигаясь вдоль цепочки лежащих воинов, - Правая нога – продолжение ствола, - произносит командир, - Левая откинута в сторону, пятки прижаты к земле.
- Предплечье, предплечье левой руки, - повышенным голосом напоминает он.

Все знают, что автомат должен жестко упираться в правое плечо, а локоть левой руки быть устойчивым упором с плотно прижатым предплечьем к магазину. Знают то, знают, только вот не все это проделывают. Сержант подходит к каждому и легким надавливанием на приклады, проверяет устойчивость оружия. Все повторяется снова и снова. Я же говорю, не все проделывают правильно, а надо добиться устойчивого навыка в выполнении всех элементов и до автоматизма. Задача замбоя – научить всех подчиненных стрелять. Я и научу всех этому – я же профи!
Я сам умею стрелять и, хорошо стрелять! Ха-ха! Я так долго думал, пока однажды не стал свидетелем одного выстрела из карабина Симонова бывшим диверсантом Лешей (назовем его так). Но это было значительно позже и далеко от этих мест – в Заполярье. Это совсем другая история, о которой, возможно, расскажу позже.

…Проза повседневной жизни засасывает и мы забываем, что созданы для великих дел! А великие дела… - да вот же они! Только достань кавалерийскую шашку!
Вот и сейчас мы продолжаем усиленно готовиться к проверке. Замполит прибыл из командировки вслед за комендантом. Леша Майоров тоже лейтенант и тоже, как и я, «пашет». Только вот «пашет» как-то по-другому. Высокий, подтянутый и всегда спокойный как ….удав.
У нас контраст не в мою пользу. Я, как Чапай. Шашку «на голо» и «в бой» - сам знаю, мне множество больших минусов. Чай, не гражданская война и я не командир дивизии.
К нему идут жаловаться на меня. Леша – громоотвод: выслушает, побеседует, успокоит. Может он – политрук, уже заранее знает смысл в жизни. А может чего-то знает, чего не знаю я.
Ну, так я и не спорю! Политработники – это шаманы, они всегда ближе к «солнцеликим» и… уж точно посвящены в суть происходящих и будущих событий. Так вот у меня появляется такое ощущение – я на заставе за «старшОго», а Леша за «главного». Но чтобы не случилось – выгребаю от коменданта я. Этот парадокс мне надо будет еще долго осмысливать. Круговерть повседневной заставской жизни не дает мне времени думать – надо трясти (как в известном афоризме про обезьяну).


А жизнь продолжается! Граница на замке и, ключик то, по-прежнему, в моих руках!!! Стоп-стоп! Маленькая поправочка: я так думал, пока в недалёком будущем не убедился, что ключик-то не у меня, а у коменданта! Хм…, нет, даже не у коменданта, а у его сержантов, которые заступают дежурными по комендатуре. Мы это увидим... потом.
…
…Владимир Егорович появился на заставе неожиданно и, как солнышко. Но почему-то от этого появления у меня работы только прибавилось. Начальник не шаман, но с его появлением дела пошли в гору – умеет своими аргументами убедить коменданта в необходимости проведения стрельб именно на этой неделе и именно нашей заставой (в свете подготовки к весенней проверке). Завтра выезд. Чтобы поупражнять в стрельбе весь л/состав, придется обернуться с заездами несколько раз – надо только хорошо организовать подготовку и сами стрельбы. Основная масса воинов будет свободна только после обеда.
И ещё одна новость, перед боевым расчетом начальник предупреждает, что на этой неделе отряд планирует замену пограничного знака №… у озера Телкярви. Место нам известное! Находится на подступах к заставе за «сосной коммунистов», где на противоположном берегу был задержан тот самый нарушитель – Солонецкий – младший. А что сосна…? Это условное название, было в обиходе еще до моего появления на заставе. Все рассказывают, что во время войны (правда не уточняют какой – ВОВ или финской) на ней вешали коммунистов. А, по-моему, это «погоняло» не соответствует исторической действительности. Сто раз там был, осматривал это дерево, примерялся (не в смысле подготовки к повешенью, конечно). Ну, здоровенное - в несколько обхватов. Ну, сук, по толщине, как отдельное дерево. Ну, крюк, прикрученный к этому суку толстой проволокой. Проволока уже давно врослась в древесину. Лет триста сосна стоит на этом месте и видела немало. Уже за это она, по праву, – наша достопримечательность. А что до крюка, так я думаю, финны использовали его для забоя и разделки коров. Здесь рядом сохранились сделанные на века погреба, фундаменты домов и монолитные стены фермы, видимо когда-то успешного хозяина, жившего здесь. Хозяина и фермы давно нет, а кормушки и металлические пойки рядами стоят и … функционируют. Для меня откровением был и увиденный, сохранившейся до сих пор, сад у того самого пограничного знака, который подлежал замене. Но пограничная полоса – это мертвая зона для посторонних. Кроме нас к этому добру никого не подпускают, а нам это «добро» ни к чему. Вот так! Только погребочки мы сами используем по назначению!

…Отстрелялись мы не очень. На «четверку» по стрельбе, оказывается, не тянем. В прошлом году были проблемы, так Владимир Егорович вопрос снял.
А сейчас мне хочется самому себе доказать, что я «профи».
… А я и так доказал! Я же выявил основную причину неудовлетворительной стрельбы некоторыми бойцами…
Правша-левша здесь вовсе не причем. Я просто построил всех в одну шеренгу, а впереди в нескольких метрах забил в землю кол. По моей команде все стоящие в этом строю вытянули правую руку вперед и с двумя открытыми глазами направили указательный палец на кол.
- Что видите? – спрашиваю.
- Размытый палец и кол, - неуверенно отвечают некоторые.
- Правильно! А сейчас, закройте правый глаз,- продолжаю удивлять молодежь (себя-то я считаю уже матерым).
- У кого палец подвинулся вправо от цели (от кола). Повторяю, только для тех, у кого указательный палец …, - внимательно слежу за шеренгой, - Два шага вперед «Шаго-о-ом марш!». Всё! Кто не шагнул вперед – мои «клиенты», я их стрелять обязательно научу! Просто прицеливаться то им надо левым, а не правым глазом.
……….
Часть 3
Нам без этого ну никак нельзя
Ух, ты! Кто знает, размеры пограничного столба? Да все, кто служил в пограничных войсках! Ну, почти все! А вот, сколько весит такой столб? Я, например, не знаю.
Я отвечаю лично за подготовку мероприятия под названием «замена пограничного столба №…». Так мне сказал Владимир Егорович. Но это полная фигня. Нет, конечно, - подбор четырех человек, подготовка инструмента (4 лопаты, крепкая веревка, строительный уровень и набор отверток) - это моя забота, а вот взаимодействие с финнами – прерогатива представителя отряда по погран-комиссарским вопросам. Мне кажется, что это комендант 2-ой пограничной комендатуры подполковник П… , чёрт, забыл фамилию. Вспомню – скажу! Он то и привез этот столб. Разгрузили его машину в гараже. Обошёл я этот атрибут и символ неприкосновенности наших границ и что-то возникли у меня некоторые сомнения, что эту махину мы сможем человеческими руками установить. Нет, мы его обязательно установим при любых условиях – это даже не обсуждается, но…

Обидно за державу, понимаете, очень обидно…! У наших соседей все в «шоколаде», пограничные столбы уже давно делают из пластика. Вот бы нам сейчас такой…, но в гараже лежит тяжелый символ нашего могущества и нам это могущество тянуть своими мозолистыми руками.
Мы, как бедные родственники, на прочистку просеки на линии границы - с двуручной пилой, лопатой, топором. Идет цельное отделение, даже не идет, а плетется. За день так намахаешься топором, что… . Ну так «привыкли руки к топорам»! В песне так поется!!! А нам это… песня строить и жить помогает!
У них, у финнов, бензопила (шведкой мы её называем) - вот это да-а! С легкостью любое дерево может искромсать по кусочкам, и двухручки не надо, и топора. Там, где наше отделение, совершая подвиг, пройдет километр, они проходят вдвоем десять. Нет, я не распустил сопли и не жалуюсь. Мы гордились нашим счастливым детством, еще больше мы гордимся своей принадлежностью к пограничным войскам. А ещё – мы гордимся своей страной и никогда не предадим своей Родины! Это говорю вам я – лейтенант ПВ! И говорю вам за всех, кому дороги пограничные тропы.
Но мы учимся у них – это не запрещается. Зато при встрече на «линейке» с гордостью за страну приветствуем их пограничный наряд или рабочую группу только после того, как они первыми отдадут воинскую честь…
Ух, как мы этим гордимся! А может, это только я так горжусь, у других то я не спрашивал.
…По-прежнему продолжаю ходить вокруг привезенного пограничного столба. Столб не бетонный, а деревянный, но от этого мне не легче. Там внизу… та-а-кой кругляк!!!
Представитель распорядился вывезти этот символ к месту установки заранее и… скрытно. Я так понимаю, скрытно – это ночью на автомобиле с выключенными фарами…, ну, чтобы финны никак не подумали, что мы подвозим пограничный знак к месту установки. Кому в голову может прийти такая мысль???
На финской стороне за озером стоит вышка, где наблюдатель постоянно осматривает в бинокль нашу территорию. Он видит всю акваторию озера (блин, какие слова лезут в голову) и часть подступов к озеру со стороны нашей заставы. Я ж говорю: на «подступах», за «сосной коммунистов» и справа от озера - поляна (раньше, вероятно, была полем). Наблюдатель-финн её просматривает. За ней – финские фундаменты и старый сохранившийся сад. А вот за садом, у линейки, небольшая полоска леса, постепенно переходящая в лесной массив. Местность от фундаментов до этой полоски с вышки не видна. Хе-хе, как опытный карацуповец, провожу рекогносцировку на местности и определяю время и последовательность перемещения объекта к указанному месту. Конкретное место – яма обвалившегося, засыпанного и заросшего травой старого блиндажа. В аккурат под большущей замшелой елью в нескольких метрах от приговоренного старого столба…

Меняют столб по известной причине – при проверке линии границы и пограничных знаков не прошёл, как говорится, «аттестацию», а проще - шомпол от автомата свободно проникает в древесину. А ещё проще, одним словом – сгнил! Это приговор!
Приговорили и меня… . Честное слово, к позору и приговорили! Я опять же об этом еще не знаю – ну так я и не каждый день меняю столбы на границе.

Вскорости наш объект без проблем был доставлен до фундаментов - на заставском газончике. Почему только до фундаментов? Так дороги дальше нет.
Передвигаемся пешком. Я что-то расслабился и не обращаю внимания на бубнёж подчиненных.
- Из какого же дерева они его строгали? – произносит один из воинов, тяжело волоча ноги в указанном мной направлении.
- Да чёрт их знает! Видно дуб, - неуверенно говорит другой.
- Та не-е! Я про толщину ствола, - продолжает первый, - Загубили здоровенное дерево. Гля-а-ди, какой толстый комель – вдвоем не охватишь.
По два человека с каждой стороны – тянем (в смысле - несем) на веревках. Да, я и говорю, тянем и столб, тянем и жилы на руках. Тянем-потянем, остановимся – отдохнем. Опять – тянем-потянем! Я-то не тяну, я лоцман - я показываю дорогу.
А граница рядом, надо соблюдать маскировку и осторожность.
…Владимир Егорович - опытный пограничник и заранее запланировал пограничный наряд «секрет». Я знаю, что наряд прибыл на указанное место несения службы за два часа до нашего появления и ведет наблюдение за финской территорией, прилегающей к озеру, за водной гладью и за нашими действиями. Я со старшим наряда на прямой связи. Но ему демаскировать себя никак нельзя. Радиостанция включена и находится в дежурном режиме. Место для наблюдения очень удобное – слева от озера на скале у самой границы. Наряд видит всех, его никто, даже я, хотя и пытаюсь. Молодцы! Вот могут же маскироваться погранцы! Я тоже в полной боевой готовности, бдительность и осторожность – наша норма жизни. Ах да! С маскировкой нашей группе не повезло, вредная бывает эта птица – утка, то крякнет, то взлетит. Рядом же озеро. Да и сороки-дуры расщебетались. Можно сказать, операция с маскировкой провалена.
- Сырое дерево, потому и тяжелое, - опять начинают перешептываться пограничники, но я перебиваю их разговор – мы у цели. Осторожно скатываем пограничный столб в яму под махровую ель и, немного отдышавшись, возвращаемся к машине.
Через пару дней мы с подполковником П… и четырьмя заинструктированными до зубной боли воинами, обеспеченными лопатами , верёвкой и … (вот тут перед выездом произошла заминка – уровень, который я смог найти, разрешал вопросы только в горизонтальной плоскости). Да-да, ну не было в нем воздушного пузырька для вертикальных измерений.
- Поехали, - скомандовал П…, - На месте разберёмся! Подполковник знает, что говорит. Подполковник мудрый офицер – что-нибудь придумает.
Уазик домчал нас до места быстро. Время до прибытия финнов немного оставалось и мы еще раз «проработали» последовательность действий.
- Во-первых, - предупредил руководитель операции, - Приведите свой внешний вид в порядок. Вы представители государства на границе.
- Во-вторых, приветствуете финнов только после того, как они первыми отдадут воинскую честь – мы представляем страну-победительницу.
- В-третьих, после моей «отмашки» сразу откручиваете герб и начинаете выкапывать старый столб. В общем, все и всё делаем без лишней суеты в определенной ранее последовательности…
…А что нас предупреждать, мы все умеем и знаем, как надо держаться советским людям в присутствии капиталистов. Но раз сказано, значит, обязательно все будет сделано «как учили». Мы же понимаем, мы не дураки.
- Не переживай, лейтенант, - успокоил руководитель, приметив моё беспокойство, - Я их отведу в сторонку и буду отвлекать, а вы в это время быстро выкапывайте старый столб. И по поводу уровня не беспокойся – просто прикладывай его и по горизонтали и по вертикали, только с деловым и невозмутимым видом…
- И ещё, - предупредил П…, - Все надо проделать очень быстро.

… Эх, товарищ подполковник, «если бы молодость знала, если бы старость могла»!

Финны подплыли бесшумно, на лодке. Один пожилой – старший по званию, второй помладше - переводчик. Оба в камуфлированной форме, застегнутой на все пуговицы и застежки. Даже резиновые сапоги, зеленого цвета, сверху были прошиты полоской брезента и затянуты шнурком. Для нас все это было дивом дивным и чудом чудным!
Первая часть нашего мероприятия (приветствие и отвод в сторонку гостей) прошла успешно и по плану.

…Только после того, как сломались два черенка на лопатах, я понял, что страна, политическим представителям которой являюсь, теряет свой авторитет и лицо по вине моего лица. Грунт оказался непредвиденно каменистым (не предусмотреть такого…, так я ж, помните, тюкнулся!) Мы же служим не в степи. Вот влип! Позор джунглям! Да нет, джунгли отдыхают!
- Все пропало! – опять вертится у меня в голове, - Что-то я становлюсь паникёром…
Беда не приходит одна. Никто не ожидал, что закопанная часть оказалась настолько вкопанной.
Стою, думаю – как это «быстренько» продолжить, в смысле откопать ту часть столба, длина лопаты до которой не дотягивается. Естественно, что нам не до внешнего вида и, как всегда в таких случаях бывает, мы выглядим опять очень неестественно (хотя, если по-честному, то это неестественно для нашего брата всегда естественно). Мы в пыли. Струйки пота грязными потоками скатываются по лицу и затекают под гимнастерки, которые уже давно прилипли к спинам.
Наше начальство тоже начало беспокоится – отвлекающий манёвр уже не срабатывает. Хотя финны «навеселе» (подполковник П… знает своё дело), но мы точно паникуем и делаем все новые ошибки. Треснул еще один черенок от лопаты.
- Я убью тебя, старшина, за твой хозяйственный инвентарь, - подумалось мне, - Если только не умру от стыда здесь, на последних метрах нашей Родины.
Что дальше?
Дружно раскачиваем неподдающийся столб и… вдруг…- хрусь. Верхняя часть отломалась, а нижняя… Боже, как её достать! Я же вам говорил, вместе со столбом и меня приговорили…, только к ПОЗОРУ.
Помогла веревочка, с которой впору можно было подумать махнуть и к нашей сосне.
Отдувался, можно сказать, за все ПВ! Да что там за ПВ - за всю страну! Но я сделал все, что смог! Все, что смог!...
Обобщаю ситуацию и делаю вывод: - Нет, ребята, наша страна непобедима, если даже один гнилой деревянный пограничный столб с таким упорством сопротивляется. Запомните это, враги наши!
Закапывая новый пограничный столб я, конечно, в соответствии с рекомендациями, манипуляции с уровнем проделывал, даже можно сказать театрально. Так от этого столб не стал вертикальней. Пригодились навыки выравнивания спинок кроватей в спальном помещении со времен учебы. Так я еще и хорошо стрелять умею! Глаз – алмаз, как говорится! Ориентиром для меня стал четко выверенный финский пограничный столб, а дальше – дело техники. Утомил? Да я и сам устал, как в тот раз, отстаивая авторитет страны.

[Petrovich-svp]

Иван Дмитриевич, Очень здорово все написано!
Мне понравилось!

[Иван Дмитриевич]

Сообщение от Иван Дмитриевич

……………………

… Прошло несколько дней. На моей изодранной правой щеке появилась подсохшая характерная корочка с выступающей щетиной в уцелевших пятнышках сохранившейся кожи. Ухо стало принимать свои правильные очертания. Опять смотрю в осколок своего зеркала: - Ух, ты, ну и лицо! – думаю про себя. Левая щека тоже заросла щетиной и это, на сегодняшний день, моя основная личная проблема. Если начну бриться, смогу выбрить только левую часть лица. Вопрос!? - А что делать с правой? Какая-то однобокая картинка получается. Я и так стараюсь реже показываться на глаза у подчиненных, но Боевые расчеты в пограничных войсках ещё никто не отменял. Выставляться постоянно с такой физиономией перед всем личным составом – это уж слишком и я, все-таки, решил попытаться побриться. Блин, оказывается, попытка бывает, все-таки, как пытка. Берия из того самого анекдота был неправ…
Да, любит наш народ подшучивать над собой, даже если в той шутке лишь малая доля шутки. Бытие наше и в самом деле определяет сознание. И опять… же, ха-ха, а сознание определяет осознание бытия. Во как!

…А ещё, вы помните шутку? Ну,… эту: «Незваный гость - хуже татарина».
Скажу по секрету, что это не шутка - это чистая правда!
В этом я убедился через несколько минут.
После всех «ухищрений» лицо приняло более-менее человеческий вид. Правда, почерневшее правое ухо все еще отвисало, а правая щека … - Ну и черт с ней!
… Вот черт!... Мысль перебивает звонок дежурного: - Товарищ лейтенант, - взволнованным голосом докладывает тот, - Пограничный наряд с «разрыва» сообщил, что в нашу сторону на Уазике проехал подполковник Солонецкий.
Вот вам и незваный гость! Вчера вечером комендант прибыл из командировки, а сегодня…

Все, началось! В моем распоряжении не более десяти минут. Я еще очень молодой офицер и я взволнован! Встреча с комендантом не сулит для меня ничего хорошего. До комендатуры всего два километра - один вдоль системы до центральных ворот и далее направо через КСП еще один - до заставы. Но этот отрезок «стиральной» доски можно было проехать только со скоростью «шестьсот ж…-толчков в минуту» (так у нас прижилась чья-то шутка, опровергающая теорию о пространстве и времени). Ну, правильно, просил же Владимир Егорович бульдозер, чтобы подравнять эту часть дороги, если уж нет возможности на подсыпку щебнем или гравием, так кто ж его нам даст. Скорей бы замполит из командировки прибыл. Или начальник «засветился», чтобы не одному отгребать за эти проколы…
…Подполковник Солонецкий был настоящий мужчина и, конечно, настоящий офицер – типичный представитель офицерства конца 80-х. Около 45 лет от роду, но на вид ему было значительно больше. Стройную сухощавую фигуру обтягивала всегда изящно подогнанная и выглаженная гимнастерка, ремень и сапоги безупречно начищены, лицо чисто выбрито, а на этом выбритом лице… особая гордость коменданта – его огромные густые черные усы, слегка подкрученные вверх. Да, и одеколон «шипр», шлейф от которого распространялся за несколько десятков метров, выдавал в нем эдакого лихого бесшабашного мАчо.
Нет, в разведку я с ним не пойду, да и в любом пограничном наряде – это полная демаскировка. Зато женщины в окрУге…! Многие знали его очень… даже… лично! Так я и говорю - оперативную же работу еще никто и не отменял!!!

- Ну и…, - после непродолжительной паузы, -… Рожа у тебя, лейтенант, - произнес комендант, выслушав мой доклад.
- Да что же это такое, он что, через мое зеркало на меня смотрит, - в мыслях возмутился я (да, вот оно у меня такое, а какое же оно может быть после ДТП?).
- Виноват, тов. п/полковник, - тупо глядя на старшего офицера, в готовности на все мыслимые и немыслимые обвинения в свой адрес за свои поступки и проступки нынешние и будущие. Очень острая проницательность коменданта в отношении моего внешнего вида, не давала мне шансов на великодушие и снисходительность за мой «проступок» в п/н «Дозор». Кара от его руки была просто неизбежна…
В канцелярии началась элементарная разборка – это у нас иногда называют воспитательной работой. Указания коменданта по подготовке к весенне-летней проверке будут потом – через час, а сейчас утренний «разогрев» - растаскивание соплей лейтенанта «ободранным лицом да по батарее». Это ещё один момент истины - чтобы не залетать, надо уметь как-то предохраняться.
- Что, наложил в штаны, - с издёвкой произнес подполковник, – Со страху положил человека на землю, угрожал оружием.
- Не мог сразу сообщить на комендатуру? …Людей под дулом пистолета конвоировать до заставы…, позорить перед всеми…
Некоторое время помолчав, мой старший товарищ добавил:
- Нет, что там не говорят о тебе твой начальник и мои замы, но ты слабоватый офицер и с людьми ты работать не умеешь. Посмотрим, какие результаты покажет застава на проверке, а там сделаем выводы и будем принимать решение.
Я так и не понял в тот раз, что имел в виду комендант.
- Так…, это… виноват, товарищ подполковник, исправлюсь! – ещё раз неуверенно продолжал оправдываться я.
Опустим все детали пребывания коменданта и офицеров комендатуры на заставе, но «встряхнули» они меня «по-взрослому». О! Я приобрел опыт! Отрицательный опыт или результат – это тоже РЕЗУЛЬТАТ. Это уже мой плюсик!

А задержанная на линии границы пара оказалась и в самом деле родственниками Солонецкого - сын со своей женой. Вот ведь как бывает: сын офицера-пограничника идет не по стопам отца, который не имеет постоянного места жительства, всю жизнь проводит на границе (как говорится – за душой «ни кола ни двора»), но становится офицером войск противовоздушной обороны – практически с такими же жизненными «заморочками». Вот так! Это – призвание. А все тяготы и лишения в любой ипостаси – семейный подряд. Тут про академии по звонку и язык не повернется сказать.
Герой нашего повествования ст. лейтенант Солонецкий прибыл из Забайкалья (с какой-то чертовой дыры) на отдых к родителям, которые, естественно, живут не в цивилизации, а на границе (в другой чертовой дыре). Там он и «напугал», по словам старшего Солонецкого, лейтенанта-пограничника.
…Несправедливый плевок по моему самолюбию и первая горечь разочарования в старших командирах… Факт!

А было все так…
… После конвоирования задержанных до ближайшего линейного гнезда, а оно было замаскировано у «сосны коммунистов», я лично позвонил на комендатуру. Кто же еще мог доложить непосредственным начальникам - я был единственным офицером на заставе. За коменданта оставался заместитель по п/ч капитан Койнаш по прозвищу «мерзавец».
- Что? - кричал он в трубку, - Как задержали? Вот мерзавцы! - любимое его выражение, за которое и получил это безобидное слово «мерзавец». А, что, на одной из застав комендатуры в адрес начальника была и похлеще «прилипалка» - «фашист», например. Я же говорю - изобретательный у нас народ!...

- Я утром предупредил водителя, чтобы тот заехал на заставу и сообщил дежурному, - продолжал кричать Койнаш, - И еще, водитель должен был высадить Солонецких вначале озера, а не у границы.
Все эти крики в телефонную трубку для меня никак не объясняли сути произошедшего. Ясно было только одно – на комендатуре бардак и тамошние офицеры, те, которые постарше меня, тоже проколисты.

В связи с этим у меня возник вопрос к комендатуре – кто, когда, при каких обстоятельствах, а также кому должен сообщать о своих намерениях в зоне ответственности заставы. Но кто ж услышит такие вопросы лейтенанта?
Здесь все понятно, хотя для меня тогда это было и НЕПОНЯТНО!..

…Но, как радовался Солонецкий-младший! Только вот поначалу я не понял – радовался он от того, что выяснилось - он сын коменданта, или тому, что благополучно под конвоем добрался до заставы и его случайно не убил этот странный офицер с таким странным лицом и с такими странными манерами.
По секрету скажу всем – он при мне зарекся, что на границу ни при каких обстоятельствах, ни ногой... Вот вам зуб!
А еще семейная пара отказалась в пользу заставы от удочек и других снастей, оставшихся у границы. Я же вам уже говорил, что осмотр не проводился…
Просто ст. л-т не стал рисковать дважды и в один день. Кто знает, что могло ждать его там, у озера… Граница то на замке!!! А ключик в моих руках!
……….

А проверку мы сдадим обязательно и легко. В этом я абсолютно уверен – я же уже «битый» (…а может быть уже и «убитый») лейтенант. Потихоньку начинаю вникать в тонкости взаимоотношений старших товарищей. Вот Владимир Егорович поступает в академию и обязательно поступит…, ну нет никаких оснований сомневаться в обратном. Училище закончил с отличием, спортсмен-лыжник, застава, которой командует, уже не первых год на хорошем счету, налажены хорошие отношения с политотделом отряда. Да и с полковникам Степаненко(…) все «пучком» - тот никогда не обижался на своевременность поставки в округ витаминизированных продуктов. Понимаете, Ленинград - большой урбанизированный город, в котором от недостатка свежего воздуха и отсутствия в необходимых количествах оных продуктов, у больших начальников (не у всех, конечно) появляется авитаминоз, в результате которого страдают все те, кому посчастливилось служить непосредственно на ГРАНИЦЕ. Все это косвенно или напрямую, но очень сильно сказывается на состоянии морального духа, а значит и на боеготовности войск. Во, как сильно я закрутил! Проще говоря, я хотел сказать – Владимир Егорович, своим рвением (а может и бескорыстно), обеспечивая витаминами старших офицеров управления (клюква считается одной из самых полезных ягод), напрямую повышает боеготовность пограничных войск. Вот так вот!
И пока мой начальник не в академии, нам как минимум хорошая оценка обеспечена!
Это я так мудро рассуждаю тихо сам с собою! Но внутренний голос, подсказывает, что в мудрецы то я себя рановато записываю. Кто знает – как оно есть на самом деле! Понимаете, не мне судить и не мне осуждать.

… И тебе, товарищ лейтенант, лучше заняться делом…

- Отделение, на рубеж открытия огня, - кричит сержант Ершов, - К бою!
Пограничники весело рассыпаются на обозначенном красными флажками условном рубеже. Идут занятия по огневой подготовке. Сложность заключается в том, что на заставе нет своего стрельбища и реально провести стрельбы мы можем только на стрельбище соседней. А там, то оборудование меняют, то специалиста нет. Заставы комендатуры выстраиваются в очередь, как за колбасой (салями от соседей).
На этот случай у нас подготовлено местечко за выгородкой (забором из колючей проволоки, опоясывающем пограничную заставу). Это сигнализационная система аналогичная той, что установлена на всем участке. Местечко – пятачок, позволяющий установить мишени на расстоянии 100 метров и шириной метров на пятьдесят. Тут мы «натаскиваемся» без стрельбы.
- Рядовой Костин к бою готов!... - Рядовой… к бою гото-о-о-ов! - по цепочке проносится разноголосое эхо.
Давно отработаны до автоматизма такие команды, но главное здесь не это. В стрельбе главное что?... . Правильно! Главное - правильная изготовка.
- Так, - медленно продвигаясь вдоль цепочки лежащих воинов, - Правая нога – продолжение ствола, - произносит командир, - Левая откинута в сторону, пятки прижаты к земле.
- Предплечье, предплечье левой руки, - повышенным голосом напоминает он.

Все знают, что автомат должен жестко упираться в правое плечо, а локоть левой руки быть устойчивым упором с плотно прижатым предплечьем к магазину. Знают то, знают, только вот не все это проделывают. Сержант подходит к каждому и легким надавливанием на приклады, проверяет устойчивость оружия. Все повторяется снова и снова. Я же говорю, не все проделывают правильно, а надо добиться устойчивого навыка в выполнении всех элементов и до автоматизма. Задача замбоя – научить всех подчиненных стрелять. Я и научу всех этому – я же профи!
Я сам умею стрелять и, хорошо стрелять! Ха-ха! Я так долго думал, пока однажды не стал свидетелем одного выстрела из карабина Симонова бывшим диверсантом Лешей (назовем его так). Но это было значительно позже и далеко от этих мест – в Заполярье. Это совсем другая история, о которой, возможно, расскажу позже.

…Проза повседневной жизни засасывает и мы забываем, что созданы для великих дел! А великие дела… - да вот же они! Только достань кавалерийскую шашку!
Вот и сейчас мы продолжаем усиленно готовиться к проверке. Замполит прибыл из командировки вслед за комендантом. Леша Майоров тоже лейтенант и тоже, как и я, «пашет». Только вот «пашет» как-то по-другому. Высокий, подтянутый и всегда спокойный как ….удав.
У нас контраст не в мою пользу. Я, как Чапай. Шашку «на голо» и «в бой» - сам знаю, мне множество больших минусов. Чай, не гражданская война и я не командир дивизии.
К нему идут жаловаться на меня. Леша – громоотвод: выслушает, побеседует, успокоит. Может он – политрук, уже заранее знает смысл в жизни. А может чего-то знает, чего не знаю я.
Ну, так я и не спорю! Политработники – это шаманы, они всегда ближе к «солнцеликим» и… уж точно посвящены в суть происходящих и будущих событий. Так вот у меня появляется такое ощущение – я на заставе за «старшОго», а Леша за «главного». Но чтобы не случилось – выгребаю от коменданта я. Этот парадокс мне надо будет еще долго осмысливать. Круговерть повседневной заставской жизни не дает мне времени думать – надо трясти (как в известном афоризме про обезьяну).


А жизнь продолжается! Граница на замке и, ключик то, по-прежнему, в моих руках!!! Стоп-стоп! Маленькая поправочка: я так думал, пока в недалёком будущем не убедился, что ключик-то не у меня, а у коменданта! Хм…, нет, даже не у коменданта, а у его сержантов, которые заступают дежурными по комендатуре. Мы это увидим... потом.
…
…Владимир Егорович появился на заставе неожиданно и, как солнышко. Но почему-то от этого появления у меня работы только прибавилось. Начальник не шаман, но с его появлением дела пошли в гору – умеет своими аргументами убедить коменданта в необходимости проведения стрельб именно на этой неделе и именно нашей заставой (в свете подготовки к весенней проверке). Завтра выезд. Чтобы поупражнять в стрельбе весь л/состав, придется обернуться с заездами несколько раз – надо только хорошо организовать подготовку и сами стрельбы. Основная масса воинов будет свободна только после обеда.
И ещё одна новость, перед боевым расчетом начальник предупреждает, что на этой неделе отряд планирует замену пограничного знака №… у озера Телкярви. Место нам известное! Находится на подступах к заставе за «сосной коммунистов», где на противоположном берегу был задержан тот самый нарушитель – Солонецкий – младший. А что сосна…? Это условное название, было в обиходе еще до моего появления на заставе. Все рассказывают, что во время войны (правда не уточняют какой – ВОВ или финской) на ней вешали коммунистов. А, по-моему, это «погоняло» не соответствует исторической действительности. Сто раз там был, осматривал это дерево, примерялся (не в смысле подготовки к повешенью, конечно). Ну, здоровенное - в несколько обхватов. Ну, сук, по толщине, как отдельное дерево. Ну, крюк, прикрученный к этому суку толстой проволокой. Проволока уже давно врослась в древесину. Лет триста сосна стоит на этом месте и видела немало. Уже за это она, по праву, – наша достопримечательность. А что до крюка, так я думаю, финны использовали его для забоя и разделки коров. Здесь рядом сохранились сделанные на века погреба, фундаменты домов и монолитные стены фермы, видимо когда-то успешного хозяина, жившего здесь. Хозяина и фермы давно нет, а кормушки и металлические пойки рядами стоят и … функционируют. Для меня откровением был и увиденный, сохранившейся до сих пор, сад у того самого пограничного знака, который подлежал замене. Но пограничная полоса – это мертвая зона для посторонних. Кроме нас к этому добру никого не подпускают, а нам это «добро» ни к чему. Вот так! Только погребочки мы сами используем по назначению!

…Отстрелялись мы не очень. На «четверку» по стрельбе, оказывается, не тянем. В прошлом году были проблемы, так Владимир Егорович вопрос снял.
А сейчас мне хочется самому себе доказать, что я «профи».
… А я и так доказал! Я же выявил основную причину неудовлетворительной стрельбы некоторыми бойцами…
Правша-левша здесь вовсе не причем. Я просто построил всех в одну шеренгу, а впереди в нескольких метрах забил в землю кол. По моей команде все стоящие в этом строю вытянули правую руку вперед и с двумя открытыми глазами направили указательный палец на кол.
- Что видите? – спрашиваю.
- Размытый палец и кол, - неуверенно отвечают некоторые.
- Правильно! А сейчас, закройте правый глаз,- продолжаю удивлять молодежь (себя-то я считаю уже матерым).
- У кого палец подвинулся вправо от цели (от кола). Повторяю, только для тех, у кого указательный палец …, - внимательно слежу за шеренгой, - Два шага вперед «Шаго-о-ом марш!». Всё! Кто не шагнул вперед – мои «клиенты», я их стрелять обязательно научу! Просто прицеливаться то им надо левым, а не правым глазом.
……….
Часть 3
Нам без этого ну никак нельзя
Ух, ты! Кто знает, размеры пограничного столба? Да все, кто служил в пограничных войсках! Ну, почти все! А вот, сколько весит такой столб? Я, например, не знаю.
Я отвечаю лично за подготовку мероприятия под названием «замена пограничного столба №…». Так мне сказал Владимир Егорович. Но это полная фигня. Нет, конечно, - подбор четырех человек, подготовка инструмента (4 лопаты, крепкая веревка, строительный уровень и набор отверток) - это моя забота, а вот взаимодействие с финнами – прерогатива представителя отряда по погран-комиссарским вопросам. Мне кажется, что это комендант 2-ой пограничной комендатуры подполковник П… , чёрт, забыл фамилию. Вспомню – скажу! Он то и привез этот столб. Разгрузили его машину в гараже. Обошёл я этот атрибут и символ неприкосновенности наших границ и что-то возникли у меня некоторые сомнения, что эту махину мы сможем человеческими руками установить. Нет, мы его обязательно установим при любых условиях – это даже не обсуждается, но…

Обидно за державу, понимаете, очень обидно…! У наших соседей все в «шоколаде», пограничные столбы уже давно делают из пластика. Вот бы нам сейчас такой…, но в гараже лежит тяжелый символ нашего могущества и нам это могущество тянуть своими мозолистыми руками.
Мы, как бедные родственники, на прочистку просеки на линии границы - с двуручной пилой, лопатой, топором. Идет цельное отделение, даже не идет, а плетется. За день так намахаешься топором, что… . Ну так «привыкли руки к топорам»! В песне так поется!!! А нам это… песня строить и жить помогает!
У них, у финнов, бензопила (шведкой мы её называем) - вот это да-а! С легкостью любое дерево может искромсать по кусочкам, и двухручки не надо, и топора. Там, где наше отделение, совершая подвиг, пройдет километр, они проходят вдвоем десять. Нет, я не распустил сопли и не жалуюсь. Мы гордились нашим счастливым детством, еще больше мы гордимся своей принадлежностью к пограничным войскам. А ещё – мы гордимся своей страной и никогда не предадим своей Родины! Это говорю вам я – лейтенант ПВ! И говорю вам за всех, кому дороги пограничные тропы.
Но мы учимся у них – это не запрещается. Зато при встрече на «линейке» с гордостью за страну приветствуем их пограничный наряд или рабочую группу только после того, как они первыми отдадут воинскую честь…
Ух, как мы этим гордимся! А может, это только я так горжусь, у других то я не спрашивал.
…По-прежнему продолжаю ходить вокруг привезенного пограничного столба. Столб не бетонный, а деревянный, но от этого мне не легче. Там внизу… та-а-кой кругляк!!!
Представитель распорядился вывезти этот символ к месту установки заранее и… скрытно. Я так понимаю, скрытно – это ночью на автомобиле с выключенными фарами…, ну, чтобы финны никак не подумали, что мы подвозим пограничный знак к месту установки. Кому в голову может прийти такая мысль???
На финской стороне за озером стоит вышка, где наблюдатель постоянно осматривает в бинокль нашу территорию. Он видит всю акваторию озера (блин, какие слова лезут в голову) и часть подступов к озеру со стороны нашей заставы. Я ж говорю: на «подступах», за «сосной коммунистов» и справа от озера - поляна (раньше, вероятно, была полем). Наблюдатель-финн её просматривает. За ней – финские фундаменты и старый сохранившийся сад. А вот за садом, у линейки, небольшая полоска леса, постепенно переходящая в лесной массив. Местность от фундаментов до этой полоски с вышки не видна. Хе-хе, как опытный карацуповец, провожу рекогносцировку на местности и определяю время и последовательность перемещения объекта к указанному месту. Конкретное место – яма обвалившегося, засыпанного и заросшего травой старого блиндажа. В аккурат под большущей замшелой елью в нескольких метрах от приговоренного старого столба…

Меняют столб по известной причине – при проверке линии границы и пограничных знаков не прошёл, как говорится, «аттестацию», а проще - шомпол от автомата свободно проникает в древесину. А ещё проще, одним словом – сгнил! Это приговор!
Приговорили и меня… . Честное слово, к позору и приговорили! Я опять же об этом еще не знаю – ну так я и не каждый день меняю столбы на границе.

Вскорости наш объект без проблем был доставлен до фундаментов - на заставском газончике. Почему только до фундаментов? Так дороги дальше нет.
Передвигаемся пешком. Я что-то расслабился и не обращаю внимания на бубнёж подчиненных.
- Из какого же дерева они его строгали? – произносит один из воинов, тяжело волоча ноги в указанном мной направлении.
- Да чёрт их знает! Видно дуб, - неуверенно говорит другой.
- Та не-е! Я про толщину ствола, - продолжает первый, - Загубили здоровенное дерево. Гля-а-ди, какой толстый комель – вдвоем не охватишь.
По два человека с каждой стороны – тянем (в смысле - несем) на веревках. Да, я и говорю, тянем и столб, тянем и жилы на руках. Тянем-потянем, остановимся – отдохнем. Опять – тянем-потянем! Я-то не тяну, я лоцман - я показываю дорогу.
А граница рядом, надо соблюдать маскировку и осторожность.
…Владимир Егорович - опытный пограничник и заранее запланировал пограничный наряд «секрет». Я знаю, что наряд прибыл на указанное место несения службы за два часа до нашего появления и ведет наблюдение за финской территорией, прилегающей к озеру, за водной гладью и за нашими действиями. Я со старшим наряда на прямой связи. Но ему демаскировать себя никак нельзя. Радиостанция включена и находится в дежурном режиме. Место для наблюдения очень удобное – слева от озера на скале у самой границы. Наряд видит всех, его никто, даже я, хотя и пытаюсь. Молодцы! Вот могут же маскироваться погранцы! Я тоже в полной боевой готовности, бдительность и осторожность – наша норма жизни. Ах да! С маскировкой нашей группе не повезло, вредная бывает эта птица – утка, то крякнет, то взлетит. Рядом же озеро. Да и сороки-дуры расщебетались. Можно сказать, операция с маскировкой провалена.
- Сырое дерево, потому и тяжелое, - опять начинают перешептываться пограничники, но я перебиваю их разговор – мы у цели. Осторожно скатываем пограничный столб в яму под махровую ель и, немного отдышавшись, возвращаемся к машине.
Через пару дней мы с подполковником П… и четырьмя заинструктированными до зубной боли воинами, обеспеченными лопатами , верёвкой и … (вот тут перед выездом произошла заминка – уровень, который я смог найти, разрешал вопросы только в горизонтальной плоскости). Да-да, ну не было в нем воздушного пузырька для вертикальных измерений.
- Поехали, - скомандовал П…, - На месте разберёмся! Подполковник знает, что говорит. Подполковник мудрый офицер – что-нибудь придумает.
Уазик домчал нас до места быстро. Время до прибытия финнов немного оставалось и мы еще раз «проработали» последовательность действий.
- Во-первых, - предупредил руководитель операции, - Приведите свой внешний вид в порядок. Вы представители государства на границе.
- Во-вторых, приветствуете финнов только после того, как они первыми отдадут воинскую честь – мы представляем страну-победительницу.
- В-третьих, после моей «отмашки» сразу откручиваете герб и начинаете выкапывать старый столб. В общем, все и всё делаем без лишней суеты в определенной ранее последовательности…
…А что нас предупреждать, мы все умеем и знаем, как надо держаться советским людям в присутствии капиталистов. Но раз сказано, значит, обязательно все будет сделано «как учили». Мы же понимаем, мы не дураки.
- Не переживай, лейтенант, - успокоил руководитель, приметив моё беспокойство, - Я их отведу в сторонку и буду отвлекать, а вы в это время быстро выкапывайте старый столб. И по поводу уровня не беспокойся – просто прикладывай его и по горизонтали и по вертикали, только с деловым и невозмутимым видом…
- И ещё, - предупредил П…, - Все надо проделать очень быстро.

… Эх, товарищ подполковник, «если бы молодость знала, если бы старость могла»!

Финны подплыли бесшумно, на лодке. Один пожилой – старший по званию, второй помладше - переводчик. Оба в камуфлированной форме, застегнутой на все пуговицы и застежки. Даже резиновые сапоги, зеленого цвета, сверху были прошиты полоской брезента и затянуты шнурком. Для нас все это было дивом дивным и чудом чудным!
Первая часть нашего мероприятия (приветствие и отвод в сторонку гостей) прошла успешно и по плану.

…Только после того, как сломались два черенка на лопатах, я понял, что страна, политическим представителям которой являюсь, теряет свой авторитет и лицо по вине моего лица. Грунт оказался непредвиденно каменистым (не предусмотреть такого…, так я ж, помните, тюкнулся!) Мы же служим не в степи. Вот влип! Позор джунглям! Да нет, джунгли отдыхают!
- Все пропало! – опять вертится у меня в голове, - Что-то я становлюсь паникёром…
Беда не приходит одна. Никто не ожидал, что закопанная часть оказалась настолько вкопанной.
Стою, думаю – как это «быстренько» продолжить, в смысле откопать ту часть столба, длина лопаты до которой не дотягивается. Естественно, что нам не до внешнего вида и, как всегда в таких случаях бывает, мы выглядим опять очень неестественно (хотя, если по-честному, то это неестественно для нашего брата всегда естественно). Мы в пыли. Струйки пота грязными потоками скатываются по лицу и затекают под гимнастерки, которые уже давно прилипли к спинам.
Наше начальство тоже начало беспокоится – отвлекающий манёвр уже не срабатывает. Хотя финны «навеселе» (подполковник П… знает своё дело), но мы точно паникуем и делаем все новые ошибки. Треснул еще один черенок от лопаты.
- Я убью тебя, старшина, за твой хозяйственный инвентарь, - подумалось мне, - Если только не умру от стыда здесь, на последних метрах нашей Родины.
Что дальше?
Дружно раскачиваем неподдающийся столб и… вдруг…- хрусь. Верхняя часть отломалась, а нижняя… Боже, как её достать! Я же вам говорил, вместе со столбом и меня приговорили…, только к ПОЗОРУ.
Помогла веревочка, с которой впору можно было подумать махнуть и к нашей сосне.
Отдувался, можно сказать, за все ПВ! Да что там за ПВ - за всю страну! Но я сделал все, что смог! Все, что смог!...
Обобщаю ситуацию и делаю вывод: - Нет, ребята, наша страна непобедима, если даже один гнилой деревянный пограничный столб с таким упорством сопротивляется. Запомните это, враги наши!
Закапывая новый пограничный столб я, конечно, в соответствии с рекомендациями, манипуляции с уровнем проделывал, даже можно сказать театрально. Так от этого столб не стал вертикальней. Пригодились навыки выравнивания спинок кроватей в спальном помещении со времен учебы. Так я еще и хорошо стрелять умею! Глаз – алмаз, как говорится! Ориентиром для меня стал четко выверенный финский пограничный столб, а дальше – дело техники. Утомил? Да я и сам устал, как в тот раз, отстаивая авторитет страны.

Част 4
У кого ключи от границы

…Проспал я настоящего нарушителя. Не поверите, вот так взял и проспал!
…Нет, конечно, его задержал пограничный наряд на «разрыве». Нарушитель, вот так буднично, подошел к наряду и предложил самого себя. Это было в тихую майскую ночь. Я начальник заставы - как вам! Как я взлетел по служебной лестнице! Но я проспал нарушителя, а вместе с ним проспал и… свой авторитет. Хотя авторитет складывается и из многих факторов, но …
…Ночью, по плану охраны, выпускал и проверял п/наряды мой боевой товарищ, мой верный удав, невозмутитель спокойствия - замполит Леша.
Я и говорю: прихожу утром, а дежурный докладывает так, мол, и так – ночью задержан нарушитель границы. Замполит лично выезжал к месту задержания, проводил осмотр местности, доложил оперативному дежурному. По прибытии группы офицеров из отряда лично передал его разведчикам.
Гляжу в упор на сержанта, пытаюсь сдержать участившееся дыхание.
- А почему не сообщили о случившемся мне ночью, - сдерживаясь от гнева, спрашиваю дежурного.
- Так лейтенант Майоров приказал не беспокоить вас.
- Где он?
- Отдыхает после ночного дежурства, товарищ лейтенант.
…………
Вот вам и камуфлированная форма! Только выдали личному составу. Не ожидал! Не ожидал и лазутчик! …Ловко обойдя пограничный наряд, выставленный в тылу участка, осторожно продвигаясь вдоль старого проволочного забора, вышел к реке Хоуни-Йока. А там сигнализационная система и решётка на реке под мостом – ну ни малейшего шанса! Оставив на берегу под забором свой парящийся и вонючий след (собачка к нему и привела при обратной проработке следа), вдоль новой С-100, в горочку, тихо подошел к «разрыву». Нет больше забора и вышка, невысоконькая такая, стоит. Ну, вот она, вожделенная Финляндия - свободная страна! Здесь рай! Здесь сказка! Здесь воздух чище и вода прозрачней. Даже пограничники здесь стройнее и …такие красивые в этой красивой пятнистой зеленоватой форме с аккуратными кармашками и беретами на головах. Вот они, стоят и так внимательно участливо смотрят…
- Я из России (почему-то не из СССР), - жестикулируя и улыбаясь, произнес он.
- Хо-чу по-лу-чи-ть по-ли-ти-ческ-ое убе-жи-ще и жить в Финляндии, - умышленно растягивая слова, надеясь, что его поймут, - продолжил, - Ну Суоми, Суоми, понимаете…
- Конечно, понимаем, - неожиданно для нарушителя, как гром среди ясного неба, прогремел голос ефрейтора Колосова. – Стой на месте и руки в гору!
И всё это на чистом русском языке!
Вот всегда так, на дороге в капиталистический рай обязательно встанет такой русский солдат с ружьём, как Миша Колосов.
Ну, а что я? Я тут не причем! Нет, разборка действий пограничных нарядов – это святое и… крайне необходимое дело. Наряд в тылу маскировочку - то нарушил. Я ж не могу пройти мимо этого нарушения, хотя они и без моих нравоучений себя наказали – упустили случай отличиться. А кто умный, тот завсегда найдет способ ОТЛИЧИТЬСЯ. Я ж и говорю об этом!
А я вот не умный и не хитрый – проспал главное действо своей заставы. А самое главное – претензии только к себе. А я и не спорю! Говорил же подполковник Солонецкий, уходя в запас (на заслуженный отдых): - Ты, лейтенант, не спеши стать начальником заставы. Если будут вот сейчас, после поступления твоего начальника в академию, предлагать – отказывайся. Набирайся опыта. Это нелегкая ноша, а ты еще слабоват. Как в воду глядел! Мудрый был комендант.
Так кто ж откажется от повышения, говорю же - молодой, гонористый, а потому и неразумный.

…«Ключи от границы» вместе с сейфом Владимир Егорович передал мне. Передал мне всё по описям. Только библиотеки в этих описях не было. Точно, не было! Если бы была, то я бы обязательно знал. Только через год я и узнал, что она всё-таки «была»… . Узнал у… начфина. Но я холостая ворона и деньги мне - вороне не нужны.

- Нет, ребята, - «Незваный гость – лучше татарина»! Это я понял только тогда, когда, в приложении к этим описям, мне было придано должностное лицо в виде старшины заставы прапорщика Хабибулина. Если кто-то увидит в написанном себя, прошу считать это чистым совпадением. Вот и фамилия старшины заставы прапорщика Хабибулина – чистое совпадение!!! В общем, прапорщик Хабибулин – вымышленный на заставе персонаж.
Помните про черенки… ну, от тех лопат, которыми выкапывали пограничный столб.

…И ещё, на комендатуре новый комендант. Пока майор, но скоро будет подполковником – вот-вот придет приказ. Дмитрий Петрович свой «в доску».
Похож на немца… - Бормана. Невысокого роста, коренастый и… «с животиком». Основательный такой, рассудительный: все спрашивает, что да как? А сам тоже любитель рассказать какую-нибудь историю, поделиться личным опытом. Чувство юмора - не в пример Солонецкому, но юмор какой-то по-простому приземленный, без едкостей и сарказма, безобидный. Любит пошутить и над собой в присутствии подчиненных офицеров – не чванлив.
- У меня такой живот от того, - улыбаясь, говорит он, - Что в детстве голодал и опух от голода. Родился Дмитрий Петрович толи в 41-м, толи в 42-м в оккупированной Белоруссии. Грудного молока (по его рассказам) у матери не было и кормила она его через тряпочку топленым жиром.
Отеческая забота о нас – молодых офицерах, понимание и человеческая доброта не умоляли его командирских качеств. Держал всю комендатуру в «ежовых рукавицах».
…….
…Шлагбаум на дороге у «разрыва» через железнодорожные пути стал и для меня неожиданностью. Это уж слишком! Но Дмитрий Петрович думает иначе – он держит нас под тотальным контролем и блюдет чистоту нашей нравственности (подозреваю, что только моей). Выезд в тыл только через ворота на разрыве, центральные не функционируют – нет необходимости, амбарный замок. Так и на шлагбауме у «разрыва» тоже замок, а ключ у дежурного по комендатуре. Ох уж этот ключик от границы, вон оказывается у кого!
Представляете, вы живете в своем доме, а ключ от ваших дверей - у соседа. Б-р-р-р!!!
Ни один автомобиль не пресечет ж/д колею без ведома комен…. , нет без ведома дежурного сержанта. Во как! При выезде автомобиля на правый фланг или на соседнюю заставу, дежурный по заставе должен попросить дежурного по комендатуре открыть шлагбаум. От комендатуры до шлагбаума двести метров и при хорошем раскладе, если тот не идет вразвалочку, задержек нет. Но…, сами понимаете: шлагбаум, замок, дежурный - стрелочник, перезвоны и перетолки, кривотолки и перебранки – не самые подходящие условия для надежной охраны границы.

…Однако граница, по-прежнему, на замке и охраняем её МЫ – погранцы 13-й! Мы бдим, мы не жалуемся на невзгоды. Даже ежедневные частые и утомительные «сработки» по различным причинам не выбивают нас из «седла». Мы втянулись, мы привыкли! Это лучшие годы нашей молодости, о которых мы всю оставшуюся жизнь будем вспоминать!
А сейчас опять - «Застава «В ружьё!» Сработал 3-й участок правого фланга.
Я же говорил – участок сложный, да и живности много – шастают всякие туда-сюда, лес же вокруг.
Я в «тревожке» - три минуты на сборы и вся группа в машине. Мчимся! Знаю, что Леша с группой прикрытия тоже вовремя перекроют участок и два смежных с ним по рубежу прикрытия. Но им карабкаться по сильно пересеченной местности пешком – не лёгкий труд. 3-й участок недалеко от старофинской дороги, а это уже серьезно. Успеют ли. Мы считаем этот участок минимально упреждаемый. Ночью там постоянно выставляется пограничный наряд ЧГ (часовой границы), а днем и сегодня наряда нет.
…Стоп…, что это…- на «разрыве» до сих пор не открыт шлагбаум?


- Товарищ лейтенант, - задыхающимся от волнения голосом докладывает инструктор службы собак младший сержант Задависвечкин, - На КСП обнаружены следы человека. Направление движения – в тыл участка, но собака рвется к границе. Черт!!! Я и сам уже вижу дорожку следов человека, босиком преодолевшего контрольно-следовую полосу и потоптавшего контрольный валик. Нити проволочного забора не оборваны и не замкнуты.
– Аккуратно преодолел систему, - подумалось мне, - Наверное, опытный профи. Но почему следы в тыл, а собака тянет к границе? Точно! Ухищренный след – спиной вперед! Рядом с дорожкой следов нарушителя утаптываю полосу и выделяю наиболее четко вдавленный след ступни, оставленный нарушителем. (КСП не профилировалось пару недель и грунт немного затвердевший). Вот он – ступня широкая, пятка вдавлена глубже подушечек пальцев. Размер… размер ноги тянет на… на … - осторожно приставляю свой сапог к отпечатку босой ступни…
– Не-а! Тут будет вровень с сапогом Серёги Анчуткина. Вот это да! – удивлённо и тихо сам с собою бормочу я, - Какой же рост у лазутчика? Ладно, тщательное изучение следа будет потом, надо его только накрыть и сохранить, а сейчас я немножко сомневаюсь в направлении движения нарушителя – я же молодой и в таких ситуациях ещё не опытный офицер. Но я четко действую по инструкции, сомневаешься – дуй к границе, здесь время идет на минуты, а в тылу мы всегда его нагоним. Остальной частью тревожной группы проверен смежный участок – других следов не обнаружено. Информирую дежурного (он знает, кому и что докладывать). Одного человека оставляю для охраны следа. С этой минуты наша «тревожная группа» автоматически превращается в «поисковую группу». Мчимся! Ну, как всегда… – инструктор за собакой, я за инструктором (тОка пока силы есть, т.к. бег на любые дистанции не моя фишка), за мной связист или мастер по электроприборам (не важно). Задыхаемся больше от волнения, чем от бега. А сейчас что-то не особо и бежим – так, мечемся туда-сюда. Собака поднимает морду и… откровенно так… намекает (говорит) своему инструктору: «Петя, остановись, присмотрись внимательней к моему хвосту и шерсти на загривке». Это я так думаю, что собака так думает, а сам спрашиваю:
- Что-то твоя собака как-то неуверенно берет след.
- Так она по верховому идёт, товарищ лейтенант, - отвечает Задависвечкин.
- А её круги, что обозначают, - продолжаю назойливо наседать я.
- А я уже и сам сомневаюсь, сразу рванула к границе, а сейчас, похоже, теряет интерес к следу.
- Так след же горячий! – восклицаю, уже нервничая. - Говно, твоя собака.
- Эх! Надо поработать над графиком тренировок этого Дуная! – пронизывает мысль, но продолжить её нет времени. Надо соображать по сложившейся, именно сейчас, ситуации.
- Так, возвращаемся в исходную точку – к следам на КСП, - громко произношу, чтобы всей группе было слышно. – Вперед! (в смысле назад, к КСП и линии ИТС).
Опять мчимся. Только уже быстрей – надо успеть… не упустить время (ну, в смысле, успеть догнать время).
…Не успели! Дмитрий Петрович – комендант наш, уже стоит у следов и поджидает нас. И, так улыбаясь, предлагает еще раз осмотреть местность не только на КСП и КВ, но и в тылу – за системой.
- Иван, ты хорошо изучил следы? – первым вопросом обескураживает меня комендант.
Зачем он задаёт такой странный вопрос? Я - то уж точно знаю, как изучаются следы в таких случаях. И приёмчики ухищрений мне тоже известны.
- Так точно, товарищ майор!
- По каким признакам ты определил, что это прорыв в сторону границы?
- Так…ухищрённый след, - пытаюсь уверенно ответить ещё на один, не менее странный для меня, вопрос, - Дорожка следов босого человека, спиной вперёд.
- Прочитай мне ещё раз этот след, - не унимается Дмитрий Петрович, и все время как то хитро улыбается.
Черт побери! Время безвозвратно уходит, нарушитель границы - тоже, а комендант устраивает мне экзамен в такой неподходящий момент. Кошмар!
… - Да, не пройдёт, наверное, даром этот протараненный шлагбаум…баум…баум, - звенит эхом у меня в голове. Так я и не говорю, что он случайно поломался – он разлетелся вдребезги по моей команде. Бампер у заставского ГАЗона ништяк! Да и водиле это понравилось. Да что там водиле – понравилось всем: и ТГ, и наряду на «разрыве», и бежавшему комендатурскому дежурному. Вот только Дмитрию Петровичу это, наверное, не понравилось. Ну, так я ж не за себя – я за Державу, ну… этот замок…на границе замкнуть спешил. А сейчас что? Все пропало, все пропало! Дмитрий Петрович тянет время, а нарушитель, наверное, уже под Стокгольмом. Говорю же – участок минимально упреждаем, а если…- о нет, нет, нет, только не это.
Даю команду на изучение следов за системой со стороны тыла инструктору, а сам, как школьник, начинаю читать коменданту родной комендатуры оставленную нарушителем на КСП зашифрованную и любопытную страницу. В общем, да и в частности – занимаюсь следопытством. (Хм…, а на самом деле это было следоПУТСТВО). Вот она - поволока, вот она – выволока, ширина шага, угол разворота ступни…
- Товарищ майор, - кричит с той стороны мой Задависвечкин, - На проволоке старого забора обнаружен клок шерсти.
Да, старая система, на мой взгляд, была более надежной и трудно проходимой для прямого физического преодоления, в отличие от С-100. У неё колючка была прибита к опорам с обеих сторон.
- Ну, что, все стало проясняться? - улыбаясь и глядя в мою сторону, произнёс комендант.
- Моя промашка, - продолжил Дмитрий Петрович, - Пора пройтись трактором с профилем по твоему участку. Видишь, КСП уже корочкой покрылась и на одном-единственном отпечатке ты, Иван, не заметил царапины от когтей медведя.
Я не имел такого опыта, как Дмитрий Петрович и не видал, как медведь так филигранно преодолевает колючий забор, но меня это впечатлило. Я еще сомневался в правильности сделанных комендантом выводов и попросил разрешения на преследование в сторону тыла по следам (кто знает, лазутчик и клок шерсти медведя может раздобыть и на проволоку повесить). Я же бдительный пограничник, я же профи!
….Конечно, и драпали мы, как профи на короткие дистанции, когда вдруг по маршруту движения, метрах в двухстах в тылу, увидели парящуюся медвежью кучку. Ну и нарушители у нас на участке пошли… - без кучек не могут и шагу ступить…..

…. А ключики то от границы, оказывается, не у меня и не у Дмитрия Петровича и, даже, не у сержантов комендатуры, как я было подумал, а у самого настоящего хозяина этих мест – у Миши (Михал Михалыча Медведя)… А мы все и не против – пусть ходит. Только противоподкопы не вырывает и пролеты (по 3-4 шт.) не сносит. А то повадился… А так…, так то – пусть ходит. Да и польза от него – шлагбаум восстановлению не подлежит.

Часть 5
Все ещё только начинается

Граница – наша жизнь! Мы живем, а значит – охраняем и, охраняем, значит – живем!
Будни похожи и непохожи на предыдущие. Вот неожиданно в моем канцелярском столе появился симпатичный котёнок. Рыжий, пушистый такой! Отодвигаю ящик, а он – комочек, там лежит и настороженно смотрит. Кто его туда засунул? Ну, понятно, я изучаю свой личный состав, а они изучают меня – приглядываются, ищут слабые места. Только вот некоторые приглядываются с интересом, готовые поддержать, помочь (я тоже у них учусь), а другие с нехорошим умыслом (и так бывает).
Вот и сейчас смотрят на мою реакцию, как отреагирую. А что там реагировать – достал из стола, отдал повару и попросил накормить. Все дела. А котенка этого потом кто-то обозвал Божковым. Так командиром одного из отделений на заставе был мл. с-т Божков – волосы на голове, как огонь!
Хороший такой котёночек! Долго его пестовала вся застава – вырос и превратился в огромного рыжего кота. Неоднократно замечен в нелегальном переходе границы – был бо-о-льшим любителем финских кошечек! Завел на заставе гарем и наплодил цельный полк себеподобных.
Почему был? Так закончил жизнь, как и подобает предателю, заключившему мирное соглашение (пакт о ненападении) с тамошними крысами, коих было несть числа. Ну, потерял моё доверие Божков! (не путать кота с командиром отделения сержантом Божковым). Если бы кот родился лет, скажем, на…
на… десять позже, то у него была бы со-о-всем другая фамилия. …Он же рыжий!
….
А вот и опять что-то новенькое! До моих органов слуха, хочу подчеркнуть – хороших органов, настроенных, как по камертону, стали доходить какие-то нелепые слухи - на правом фланге по «рубежу прикрытия» каждую ночь за пограничниками кто-то крадется. О-о-о!!! От этой новости серые будни 13-й повеселели. Надо сказать, что в то время там, на «стыке», ночью всегда выставлялся пограничный наряд «ЧГ» (часовой границы). От заставы до «стыка» было километра четыре и чтобы дойти кратчайшим путем до места несения службы погранцы выдвигались по «рубежу» - неширокой, метров в тридцать, просеке в бескрайнем море зеленого леса.
Извилистая каменистая тропка вела от ворот заставы через песчаный карьер до молодого ельника, который чередовался с прогалинами на каменистых возвышенностях, и упиралась в узкий мостик с покосившимися полугнилыми перильцами, перекинутый через неширокую речушку Хоуни-Йоку. В сухую летнюю пору эта речушка с обоих берегов зарастала кувшинками и камышом и превращалась в совсем узкую голубую ленточку с, то тут – то там, встречающимися неширокими тихими заводями и узкими проточками. Река соединяла два озера: одно – на финской территории (я ж говорил - там, где мы меняли пограничный столб), другое – в нашем тылу, недалеко от ж.д. станции. По мостику, состоящему из трёх жердей привязанных проволокой к бревенчатым сваям, забитым глубоко в илистое дно, надо было перейти речку и «переползти» через высокую насыпь железной дороги, дальше - затяжной подъем между валунами и каменистыми откосами на сопку, которую у нас прозвали «гнилой». Вот тут и открывался тот таинственный и загадочный вид, который часто приводил пограничников в трепет. Тропка плавно уходила в низкую, болотистую местность, поросшую высокой травой и мелким кустарником. Где-то вдалеке, метрах в семистах, эта болотина загибалась чуть влево, а на этом загибе, прямо по курсу, словно ниоткуда, возвышалась скала с выросшей на ней размашистой сосной, ветви которой, словно крылья огромной птицы, парили под облаками. Почти всегда эта низина наполнялась молочной полоской тумана и, взору идущих , скала представала висящим над землёй огромным монстром, подхваченным когтями той самой птицы. …Место это называли «долиной смерти». Почему так назвали - никто не знал. Может быть потому, что рядом, в болотной трясине, затерялось маленькое озерцо с топкими рваными берегами и загинувшей по краям растительностью. Даже дикие утки там никогда не садились на воду. А еще говаривали, что давным-давно там утонули два пограничника. Озеро хорошо просматривалось с «гнилой сопки», а вот спустившись в долину, оно напоминало о себе только редкими всхлипами выпущенного со дна сероводорода. Дальше тропинка пересекала старофинскую лесную дорогу и перемахивала через пару клюквенных болот, с прислонившимися к ним замшелыми сопками. Слева, примерно в ста метрах от описанной тропы, на протяжении почти всего маршрута, проходила линия Государственной границы СССР.
Дурная слава этих мест и так была «притчей во языцех», а тут еще эта новость. Народ на заставе был разный, … были и суеверные.
Как бы там ни было, а информацию необходимо было проверить и разговоры эти прекратить – мы же серьёзные люди. На всякий случай включил мозги и…, посоветовавшись с замполитом (должность замбоя пока была свободна), прикинул варианты. Их было не так уж и много: наши пограничные наряды сопровождаются финскими нарядами, которые передвигаются непосредственно у линии границы; возможно, звуками шагов воспринимается хлюпанье газов в «мёртвом озере»; в ночное время, особенно в безветренную погоду, слышно «эхо» от собственных шагов.
«Нечистая сила» во внимание не бралась. В голове мелькнула еще одна мыслишка, но, почему-то, это сразу не «зацепило».
Посовещались еще раз и решили: для начала «прочесать» поисковыми группами всю местность в том районе – и дело сделаем, и местность личный состав лучше узнает. Подключились к этому святому делу и соседи. Лейтенант Гричкань (тот самый - замполит у майора Романова) со своими бойцами обследовал территорию в районе «стыка» на своём участке, признаков нахождения «чего-либо», а также чего-то подозрительного там обнаружено не было.
Гриша был сам великий романтик, и пропустить такое действо, как поиск «неизвестно чего» для него было одним из романтических приключений.
Если бы там «чего было» – обязательно нашёл бы! Не зря, впоследствии, в Афгане, его представили к званию Героя Советского Союза. Зря только, что не вручили – отделались орденом Ленина. Так и понятно, Гриша же из нас – из паровозов границы. Простой литёха!
…
Конечно же, осмотр местности мы проводили днём и с привлечением немалого количества личного состава. А ночью, проходя с нарядом эту местность, я лично испытывал чувство, как будто за нами кто-то наблюдает, но вот шагов, двигавшихся вслед – не слышал.
Весна на Карельском перешейке набирает обороты постепенно, не так, как в средней полосе России. Все живое медленно просыпается от зимней спячки. А в конце мая, когда на фоне белоснежных пятен еще чернеют остовы нераспустившихся деревьев, на черёмухе начинают распускаться почки. Она зацветет первой. Если с погодой повезет, то переход от весны к лету будет недолгим. В начале июня зазеленеет лес, запестреют, зальются красками пробившиеся чрез прелую прошлогоднюю траву цветы. Доминантой этих разноцветий будут, конечно, одуванчики. А белые ночи, а соловьи! Слушать соловья, засевшего в зарослях цветущей черёмухи в такую ночь – встрепенуть потаённые уголки души, прикоснуться к чему-то
Божественному.
… Вот, в такую ночь я незаметно вышел со двора заставы и направился в направлении песчаного карьера. В нарушение Инструкции, шёл на проверку нарядов один - так было надо. Ни кто не должен был знать, что я нахожусь на участке. Радиостанция включена и настроена на необходимую частоту, я работаю только в режиме «приёма». Все переговоры пограничных нарядов с дежурным по заставе мной прослушиваются, и я в любую минуту сам могу выйти на связь. Пистолет Макарова в кобуре. Иду, можно сказать, налегке.
Вот уже пройден мостик через речушку, перекатываюсь через ж.д. насыпь и медленно выхожу на «гнилую сопку». Но что это? Становится не по себе. Смотрю вниз на долину, выжидая чего-то, мысленно убеждаю себя в том, что всё это предрассудки, а ноги налились свинцом и «мурашки» бегают по спине, все тело напряглось и похолодело. Стало жутко. Любовь к Богу и Любовь к жизни, когда-то казавшиеся абстрактными понятиями, вдруг стали вполне осязаемы и наполнены определенным смыслом. Перекрестившись и, зная, что если отступлю, то никогда не прощу себе этого позора, медленно, в состоянии полного оцепенения, спускаюсь в долину. Ух, и страшна же ты «нечистая сила»! Наверное, не одну душу, ты сломала, но меня тебе не взять. Пограничники не сдаются! Я ничего не слышал – удары сердца, и колокольный шум в ушах забивали все остальные звуки. Какая ночь, какие соловьи!? Только бы побыстрей добежать до наряда. Очнулся, когда ноги вынесли меня на старофинскую дорогу и понял, что стремительный бросок в ночи – мой личный рекорд по бегу на короткие дистанции (хотя бег и не моя фишка - я ж говорил). Подойдя к месту, где должен был находиться пограничный наряд, издалека услышал спокойную человеческую речь. Остановился. Долго стоял я неподвижно на открытом месте и виден был, наверное, даже незрячему, но мои изобретательные «соколы» не видели меня и, загадочно улыбаясь, тихо «травили байки», глядя поверх, куда-то вперед, где за моей спиной их взору открывалась та самая «долина смерти». …Я их застал врасплох и, понял, наконец, что это была удачная выдумка моих подчиненных, которые таким образом подстраховывали себя от моих внезапных одиночных проверок. Опять нарушение маскировки… Разборка будет потом – на заставе, а сейчас я рад, что рядом с ними…

…Да, замечательные у нас ребята! Ну, признаю, признаю! Напрягли они меня, как когда-то старый комендант, «по-взрослому». Но, честное слово, размазывания соплей у лейтенанта не было. Вот вам зуб!

А как они, мои изобретательные воины, умеют отбивать уши! Это СКАЗКА! Я всегда вспоминаю эту сказку (а может и не сказку), когда кручусь белкой у столба с линейным гнездом, откинув МТТ (микро-телефонную трубку) и схватившись за голову. Почему за голову? Так одним ухом там не отделаться. Вот и сейчас, матерные слова, которых от контузии я и сам не слышу, поднимают с деревьев и…, не с деревьев тоже, всю живность в округе.
- Посажу, точно, посажу на гауптвахту тебя, мой командир первого отделения, мой № 19, мой разгильдяй дежурный, - очухиваясь, думаю я, - Нет, не посажу, я тебя убью…
… Против моих мер по внезапным и скрытым проверкам пограничных нарядов (а на то и щука, чтоб карась не дремал), моими «карасями» принимаются не менее эффективные контрмеры. И они продуктивны! В этом я в очередной раз убедился – ну, нафик держать трубку возле уха и слушать трындёж (ну бывает лишнее ла…ла…ла…на границе). Это конечно не «колокол», но…впечатляет! Плетусь после такого «удара» на заставу, чтобы провести воспитательную работу. Хе…, и у меня это… так называется. Вот видите, я ж говорил - дурной пример заразителен.
- Ух, и размажу сопли у дежурного, да по батарее! (это, конечно всё иносказательно, но все же, все же…). Иду, а сам вспоминаю ту байку, которая для меня давно превратилась в быль (а может это была и не байка) и которую я сам же и рассказывал своим подчинённым. Я же и говорю - запомнилась она мне с 1979г. Были в то время мы на стажировке – часть группы уехала на китайскую границу, а часть – на иранскую. Так вот рассказывают стажёры с китайской (я был на иранской):
«В те времена китайцы жили очень бедно и, жители приграничных провинций, при любой появившейся возможности, «тянули» с нашей территории все, что плохо лежит и даже, что хорошо прикручено. Так было и в тот раз на участке заставы, где стажировался мой однокурсник. На заставу поступил звонок от пограничного наряда с наблюдательной вышки на одном из флангов: два китайца перешли линию границы, и подошли к столбу линии связи на рубеже прикрытия. На том столбе, вверху, висел «колокол» - динамик сигнальной связи (кто не в курсе – это для вызова наряда на связь гудком, если тот «защемит»). Участок и наша наблюдательная вышка хорошо просматривались с китайской стороны. На той стороне была высокая сопка, а за ней китайская деревня. Как обычно, в такой ситуации, ни наряды, ни ТГ задержать этих и других китайцев не могли – те быстренько «юркали» (убегали) на свою территорию. В этот раз один китаец, обхватив обеими руками и ногами гладкий ствол, вертляво полез на столб, а его товарищ присел и стал наблюдать в сторону вышки. Никто и не спорит, конечно, всё это выглядит, как издевательство над советскими пограничниками. …Китайцы так и думали, пока первый не засунул голову в этот «колокол», ну, а дальше пограничная смекалка не подвела – с вышки дежурному по заставе в трубку крикнули: «Давай», и тот нажал на кнопку сигнальной связи аппаратуры «Азбука». Всё! Дальше картина «Переход Суворова через Альпы». Товарищи китайцы своих друзей тоже в беде не бросают – взвалив на спину бездыханное тело, «воришка» перевалил через границу и медленно, с передышками, поплёлся в гору, за которой, в деревне, его ждал тёплый очаг и горсточка риса. В сводках МИД Китая и по нашим новостным каналам этот инцидент остался незамеченным и неозвученным».

Так что делаю вывод: громкая связь – убийца слуха и вредитель мозга. А ещё, громкая связь – способ избавления от лишнего любопытства! К сведению принял! Учись, лейтенант, учись! Тебе ещё, ох, как долго, идти по этому тернистому пути взаимоотношений! И постарайся учиться на ошибках других, т.к говорят, что на своих ошибках учатся только дураки. А я и не говорю, что умный или дурак – я молодой, но на грабельки – то наступаю частенько!

…А ещё убийцами этих человеческих органов может быть глупость, и чья же ещё – конечно моя!

…Не скажу, что я ошалел, но инстинкт самосохранения во мне стал просыпаться по мере того, как со стороны спины начала натягиваться какая-то невидимая струна. Это, наверное, спинной мозг раньше головного включился и оценил обстановку. Делаю вывод – спинной мозг участвует в самосохранении, а головной, стало быть – в продолжение рода, …ну и по всяким там мелочам, вроде научного анализа и пр.(по Фрейду). Так вот спина почувствовала опасность еще на моём подходе к канцелярии заставы.
–Товарищ лейтенант, – зычным голосом доложил дежурный, – Рядовой Ерик за гужбаном (гужбан - это старый финский сарай, который впоследствии пограничники тоже стали использовать по назначению) при отрывке траншеи под канализационные трубы обнаружил две гранаты. Сейчас они находятся в канцелярии на вашем столе.
Несколько долгих секунд головной мозг не включался, а спинной сразу встал по стойке «смирно». (Ага, в этом деле – спинной важнее!) Но тогда почему у Ерика всё наоборот? Ах, да! Он же срочник! У них в этот период обостряется инстинкт продолжения рода, стало быть, он думал головой.
– Только вот которой? – подумалось мне.
– Ерика «Ко - о - мне!»
Дежурный по заставе по громкоговорящей связи стал вызывать рядового Ерика, который продолжал возиться в упомянутой канаве, рассчитывая найти ещё чего-нибудь.
– Ну, Ерик, только попадись мне на глаза! – вертелось в голове, – отличный солдат, можно сказать, легенда заставы, а такое «отчебучить».
Зайдя в канцелярию и глянув на рабочий стол, сомнения отпали – две поржавевшие финские боевые гранаты с недлинными деревянными ручками рядышком друг к дружке лежали посреди стола. Обсохший песок потихонечку соскальзывал со зловещих насечек полусгнившего металла и почерневших, почти рассыпавшихся, деревянных рукояток. Ошмётки отвалившейся ржавчины вместе с песком и трухлявыми кусочками дерева окончательно разбудили ту часть мозга, которая находилась в голове.
– Неужели он ещё и небрежно бросил их на стол? Прямо дикость какая-то, да и газету мог бы подложить, – продолжал злиться я.
В дверь постучали и та сама приоткрылась. В проёме показалась голова солдата, который запыхавшимся голосом произнёс:
– Разрешите войти, товарищ лейтенант, – и, не дожидаясь ответа, сделав шаг вперёд, и приложив руку к козырьку, добавил, – Рядовой Ерик по вашему приказанию прибыл.
Выслушав объяснения и глубоко вздохнув, чтобы не возбуждать в себе гнев, я попросил убрать это «рожно» подальше от греха. Подальше – это за баню, где метрах в 70-ти на просеке лежал камень, высотой с метр и с небольшим скосом в нижней части. Там со всеми правилами мер безопасности эти гранаты уложили и огородили веревкой, а на веревке прикрепили красные флажки.
О такой находке, как и принято, у дисциплинированных военнослужащих, я доложил по команде. Через пару дней произошло то событие, которое и должно было произойти, когда происходит путаница в мозгах.

Старший пограничного наряда с «разрыва» сообщил, что в нашем направлении проехал «уазик» – едут саперы. Старшина с поваром уже «шуршат» на кухне – накрывают стол для гостей. Выхожу на крыльцо, спускаюсь со ступенек на еловую аллейку. Метров двадцать густого ельника по сторонам и доклад пограничного наряда, прибывшего с участка, не дают отвлечься от мыслей о предстоящем мероприятии. Жду. Подъезжают и резко тормозят. Медленно открываются дверцы и из машины выходят капитан и прапорщик, причем прапорщик в руках держит снаряд от пушки «неслабого» калибра, а капитан – сумку, плотную, защитного цвета, такую, в которых, обычно переносят средства связи или большие оптические приборы. Обоих «штормит». Представляюсь первым и тут же задаю вопрос, кивая головой в сторону еще одного «подарочка»:
– А это зачем?
– Будем ликви-ди-и-и-ировать вместе с гранатами, - с трудом проговорил капитан. – Показывай, где они?
Отдав распоряжения дежурному по предупреждению всех пограничных нарядов о готовящемся подрыве, я неторопясь отправился с визитерами к месту закладки опасных предметов.
– Товарищ лейтенант, разрешите пойти с Вами, - догнав нас на выходе со двора, на ходу пробасил сержант Божков, – Очень хочется глянуть, как саперы работают.
– Да, уж, мне бы тоже хотелось, только сегодня не подрывной день – ответил я сержанту, глянув в сторону шатающихся гостей, – Погода какая-то штормовая.
Божков покосился на меня и, не поняв моего намека, продолжал выклянчивать для себя зрелища.
– Ладно, идем, только без суеты и всяких личных инициатив на месте.
Подойдя к камню, капитан беглым взглядом осмотрел прилегающую местность и решительно произнес: – Будем подрывать здесь!
Прапорщик уверенными движениями уложил снаряд рядом с гранатами и достал из сумки цилиндрической формы продолговатые тротиловые шашки. Обложил ими снаряд и гранаты. Ловкими движениями из той же сумки достал несколько детонаторов, вставил их в отверстия на шашках и соединил короткими тонкими проводочками через разъем с длинным полевым кабелем.
– По инструкции подрыв производится из укрытия и с расстояния не ближе тридцати метров, – прокомментировал капитан, – Но я предлагаю перекинуть провод через камень, он и будет укрытием, высота и диаметр валуна обеспечат безопасность…
– Вот безмозглые ослы, – подумалось мне, – Изрядно подвыпившим им и «море по колено».
Словно прочитав мои мысли, капитан предложил слабонервным покинуть опасную зону и укрыться где–нибудь в безопасном месте. А самое безопасное место поблизости было только за баней, где уже собралась любопытная пограничная братия.
Спинной мозг меня напрягает, и подсказывает, чтоб я свалил, а головной все еще сомневается:
– Не твое это дело, пусть этим занимаются профессионалы, – пытается обосновать ситуацию он. Но уйти – значит спасовать перед опасностью и унизиться перед саперами, а еще хуже - перед подчиненными, наблюдающими за «процессом». Ну, нет, этого я себе позволить не могу.
– Василий, быстро за баню! – с раздражением в голосе скомандовал я сержанту Божкову, – Да смотри, чтобы никто не высовывался.
И как не упрашивал меня командир отделения не отправлять его в укрытие (видно и он испытывал то же чувство, что и я), пришлось-таки ему удалиться.
Бывают такие моменты в жизни, когда ты уже не в состоянии изменить или остановить неумолимо надвигающиеся события. Негативные события – удар судьбы. Тебе не подконтрольна взведенная ею пружина. Ты загнал себя в угол различными условностями и не можешь отступить от своих принципов, плывешь по течению, все еще надеясь на счастливый случай. Вот и сейчас, за камнем, глядя затуманенным взглядом, как сапер прикручивает провод к клеммам «адской машинки» и, отдавая свою судьбу в руки хотя и профессионалов, но пьяным самодовольным «хмырям», я по-дурацки чувствую гордость за свою сопричастность к людям, которые ошибаются только один раз в жизни, и уповаю на тот самый счастливый случай.
– Ну, что, готов? – глядя в упор на меня, спросил капитан.
Я кивнул головой. После этого машинально вспоминаю, что надо делать, чтобы не лопнули ушные перепонки. Вспомнились только два варианта – поплотнее закрыть уши руками или поширШе открыть рот. Капитан почему-то предложил пошире открыть рот и пригнуться…
Мы втроем расположились метрах в полутора от камня и пригнулись…
И только я открыл рот «до ушей», лицо обдало горячим жаром, земля вздрогнула так, что меня подкинуло вверх (высоту определить не удалось, т.к. от сильного взрыва непроизвольно зажмурился). Очнулся сразу, характерная гарь и дым вокруг, открытый рот забит полностью землей и мхом. Пытаюсь пальцем выковыривать грязь, выплевываю мох и песок, хрустящий на зубах. Некоторое время ничего не слышу – в голове сплошной гул. И вдруг, каскадом матерных слов, которые я знал сам и слышал от других, стала стрелять моя перекошенная пасть. Слов этих я сам не слышал, но почти уверен, что меня слышали все, кто стоял за баней, а по рассказам очевидцев, раскаты моей брани долгим эхом отзывались в приграничной полосе.
Пошатываясь и продолжая материться, вслед за саперами обхожу камень, иссеченный осколками.
¬ – Место подрыва осмотрено, неразорвавшихся взрывоопасных предметов не обнаружено, – невозмутимым тоном произнес капитан. Эта была констатация факта произведенной саперами обычной повседневной работы.
Саперы уехали, а я остался. Остался со своей головной болью и в раздумьях:
- Да, и какой же все-таки в такой ситуации мозг важнее? Видно здорово меня тогда, в машине, тряхнуло по голове. Да, грабли, грабли, грабли. Я об этом и говорю!...
………
А прапорщик Хабибулин не такое уж и приложение. Даже, можно сказать, и не приложение вовсе, а настоящий действующий, предприимчивый старшина. Ну, какой, уважающий себя старшина, не отрежет ребрышко, другое, от забитого не домашнего животного. Ну…, так…, случайно забитого, так сказать, по случаю.
СлучАи то разные бывают. Вот и этот случайный случай произошел перед «Большой ужбой» случайно. Большая ужба - скалистый выступ, где дорога и КСП полукольцом, метров на пятьдесят, удалялись от сигнализационной системы С-100. Откуда не домашнему животному было знать, что по дороге с левого фланга, объезжая «Большую ужбу», на атомобиле отрядного подчинения с 14-й на 13-ю будет ехать зам. командира части – бо-о-о-льшой любитель не домашних животных. Лось внезапно возник перед автомобилем - метрах в ста, и эту непреодолимую стену объехать не представилось возможным. Надо сказать, что в этом районе лосям не всегда везло. Вот и этому не повезло…
Зам. командира – человек хозяйственный, зачем добру пропадать. Отдав соответствующие распоряжения и вызвав из отряда автомобиль с холодильной установкой, попросил поджарить на обед лосятинки. Сказано – сделано! За гужбаном работа кипит. Все под контролем! Под контролем старшины!
- Ринат, - говорю ему, - Все в холодильную камеру. Всё, до копыта, ты понял… – так приказал Большой Гость. А повару отнеси вырезку – пусть приготовит на обед.
Обидно, конечно! Лось наш, а заставе мяса от него - шиш!
Но видимо не перевелась хозяйственниками земля русская. В этом я вскорости убедился. Мясо с Большим Гостем уехало в тот же день. А на следующий… Кто нибудь считал ребра у лося и сколько такое ребро с мясом будет на вес? Вот и я не знаю. А начальник тыла подполковник Кулик и его зав. продовольственного склада знают. Поэтому и тулья у этого зава и поля на фуражке круче, чем у «Джорджа Буша»…….(ну, авианосца американского).
А лицо у зава! Не спроста, не спроста! Так никто и не спорит! Есть команда совсем из высоких кабинетов - на всех пограничных заставах иметь подсобные хозяйства для обеспечения дополнительным продовольствием личного состава.
Иногда на самообеспечении воинская часть должна была продержаться до трех месяцев в году (вот сейчас интересно: просто таки стесняюсь спросить, а куда и на кого списывался, так сказать, официальный провиант?) Вот-вот, похоже, разгадка высокой тульи и широких полей на фуражке где-то рядом.
А так, я ж говорил, на тыл мы не жаловались. Это 50% успеха не только пограничных операций, но и повседневной нашей жизни.
…Прошелся я по отрядному холодильнику. Хранятся там сотни похожих друг на друга туш. Отличить кенгуру от лося я был не в состоянии – дико замёрз, искавши по этим лабиринтам свою тушу (в смысле тушу лося с нашей заставы). … Признал по вырезке на заднице, опять же не по своей.
- Видишь, - говорит зав, - На этой туше нет одного ребра. …??? Я ворона, откуда мне знать, сколько ребер у лося.
- Нет, не вижу, - парирую ему, уже нервничая.
- Ну как же ты не видишь, - продолжает зав. складом, - Здесь не хватает 60 кг. мяса. Вот это опыт! Вот это тыл! …Я о них плохого не скажу, пусть говорят другие…
Ну, а я холостяк и мне, холостяку-вороне, опять деньги не нужны!...
- Когда же ты умыкнул эти 60 кг, мой настоящий хозяйственник-старшина? – думаю, возвращаясь на заставу, - А может и не ты вовсе. Ну и конкуренция между вами - тыловиками! Но приеду – убью! (нет, это просто так сказано… - иносказательно)
Но мы не живодеры, бывает так, что и спасаем лосей. Это в смысле, если они не нападают на пограничные наряды. А бывает и так – люди сами спасаются от них.
… Я ж говорю, я профи и научил личный состав стрелять. Явным подтверждениям способностей моих подчиненных стал случай в пограничном наряде «дозор». Ст. сержант Гришунин – опытный инструктор службы собак, знает на участке заставы каждый камень, каждую ложбинку. Тыловую тропу, по которой частенько ходит со своим четвероногим другом он знает лучше других. Вот и сейчас, продвигаясь вдоль проволочного забора с тыловой стороны вместе с молодым и неопытным младшим наряда рядовым Синицыным, легким шагом (чего не могу сказать о мл. наряда, т.к сам иногда не могу угнаться за инструкторами) быстро оставляет позади «Большую ужбу» и, по каменистому плато, по узенькой, только пограничниками узнаваемой тропке, спускается к болотцу, поросшему багульником и мелкими сосенками. Впереди сопка - «Малая ужба», до неё «рукой подать»! И ходу то – пару минут, но только не в это раз…
Болотце просматривается хорошо и тропка прямая и притоптанная, но на ней стоит бо-о-льшущий лосина и занимается приемом пищи (завтрак у него, наверное, по расписанию).
… Часовой заставы с вышки сообщил, что на левом фланге слышны выстрелы – короткая автоматная очередь. Дальше все по инструкции.
Я, как всегда - в ТГ. Опять мчимся по дороге на левый фланг. С первой минуты происшествия я уже знаю, что наряд отстреливался не вследствие вооружённого нападения, а от нападения лося.
- Наверное, лось неистовствовал, наевшись вместе с травкой известных грибочков, - думалось мне, - Ну, не припомню я случая, когда бы дикое животное нападало на людей без причины. Уже подъезжая к линейному блоку 3-го и 4-го участков, увидел стоящего с тыльной стороны сигнализационной системы Гришунина. …Тот выглядел бледным и чуть виноватым. Вот это «чуть» мне и предстояло выяснить. Известным для всех пограничников способом, оставив Крылова (водителя Газ-66) на дороге, у линейного гнезда, вся тревожная группа перемахнула через «калючку» и через минуту уже была на месте происшествия. Нашему взору предстала картина не для нервных... Лось лежал с вытянутыми вперёд передними копытами, которыми оставил за собой пятиметровый глубокий канал, как будто плугом вывернув всю растительность с корнями. Голова его была закинута назад, а из глазниц, торчали два вывернутых наружу глазных яблока… Да-а, тормозной путь животного еще раз подтвердил эффективность останавливающего момента прямого попадания пули в лоб с близкого расстояния. Но, по правде сказать, чистым этот эксперимент с пулей, в этот раз, не назовёшь. Между глаз лось «поймал» две пули и разброс между ними был не более 10 см. Делаю вывод: стрельба на расстоянии метров с десяти, да ещё в стрессовом состоянии, при обстоятельствах с риском для жизни обоих пограничников – неплохой результат. … А что же с нашим «чуть»? Я ж и говорю - в таких случаях всегда виноват тот, кто не может оправдаться. …Конечно - конечно, во всём виновата собака! Это она начала приставать к дикому животному с просьбой, освободить тропу. Но выполнение просьбы Мухтара в планы лося не входило и, … это слово «фас», после которого собака кидалась на него уже в четвертый раз, стало его окончательно раздражать… В конце-то концов и этот лес и это болото – его родной дом! Лось за собакой, собака к людям, люди за… за…. Опочки! А куда людЯм–то деться? Кругом молодняк – тоненькие сосенки. Да и за спиной ст. сержанта тоже «молодняк» - младший наряда рядовой Синицин.
Ну, а так… - команда «фас» и породила это «чуть». Опять же – собака и виновата. Да, а мясо нам опять не досталось – всё под пристальным контролем нач. тыла, а я еще молодой лейтенант и…неисправимо честный. Это уже клиника!

Но мы не живодёры, нет! Недалеко от этого места (ну, я ж говорил – там, где лосям обычно не везёт), очередной невезунчик (а может и везунчик) попал в беду – запутался и застрял в колючей проволоке старой и, уже давно не сигнализирующей, системы. Нет, новую «сигналку» он то порвал в клочья, но преодолеть старый забор, находящийся всего в десяти метрах от его свободы, лосю так и не удалось. Нашему взору представилось яростно сражавшееся за свою жизнь, но вконец измученное животное. В шею и бока молодого лося врезались острые колючки поржавевшей проволоки, прибитой намертво к пропитанным креазотом опорам. Увидав подходящих людей, тот ещё с большей силой затрепыхался в этом проволочном капкане, но поняв бесполезность своих усилий, успокоился и затих, словно выжидая подходящий момент для решительного броска. Взяв «кусачки» у Пожидаева (мастера по электроприборам) и предупредив об осторожности всех причастных к освобождению лося, я тихонечко с боку подошёл к настороженному пленнику.
- Спокойно-спокойно, не дёргайся, - тихонечко, протягивая руку и откусывая нить за нитью, проговаривал я, - Мы тебе не причиним зла. Мы отпустим тебя в твой мир…
Лось, почувствовав слабину, напряг все свое измученное, но могучее тело.
- Не бойся, дурачок! Сейчас все твои страхи закончатся, - продолжал успокоительную терапию я, - И муки твои тоже закончатся…
Отрядной холодильник наверняка будет заполняться новыми невезунчиками, но только не нашими и не в этот раз. Мы тебя отпускаем…, иди… и больше не попадайся!
Лось, как-будто поняв, что ему говорят, уже не напрягаясь, сделал несколько шагов вперёд. Затем остановился и…, стряхнув с себя всё, что оставалось висеть на спине, повернул голову в мою сторону. Тут уж нешуточно напряглись я и вся группа. Но на наше великодушие и благородство дикое животное ответило тем же. Постояв минуту и глядя в нашу сторону сохатый , как бы благодарил нас за оказанную помощь, затем отвернулся и гордый, спокойной поступью двинулся в гущу леса. В эти мгновения мне показалось, что произошло какое - то незримое единение человека с дикой природой и, что эту природу мы должны ценить и оберегать, ведь мы живем в общем доме, под названием Земля (звиняйте за пафосность).

… А между тем жизнь продолжается.
Пограничные будни для меня - кладзень ярких впечатлений. Не знаю, как так получилось, но на заставе, пока не уехал в академию Владимир Егорович, жили три женщины и звали их ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ. Вот чей это ПРОМЫСЕЛ – Божий или того же Степаненко?!!! А может это всего лишь только совпадение? Надежда уехала с мужем в Москву, но остались Вера и Любовь. Все мы их боготворим. Ко всем относимся с уважением, ведь все знают, что судьба тоже их испытывает на прочность – они вместе с мужьями стойко переносят все тяготы и лишения пограничной службы. Они героини наших дней, о которых непременно надо писать романы.

А я закругляюсь! Была мыслишка написать еще об одном событии, подытожившим моё двухлетнее пребывание в лейтенантах, но время наслоило в памяти события и я с уверенностью не могу сказать – нарушение государственной границы СССР малым спортивным самолетом на моём участке было летом 1982г. или 1983г. Для меня это принципиально, т.к. я хотел поделиться только лейтенантскими впечатлениями. Хотя, в принципе, принципы принципиальных для меня тоже не принципиальны! )))
А так-то, да! Меня многие годы не оставляет мысль, что 28 мая 1987 года на Красной площади сел тот Руст, которому в 82 или в 83 году было 13-14 лет и он уже тогда, в паре с инструктором, «нарабатывал» маршрут Гамбург-Хельсинки-Москва. Залетели на участке 17-й заставы. Покружили над Выборгом и, ориентируясь ж.д. путями безнаказанно удалились на участке 13-й. Рядовой Попов может подтвердить мои слова. Он этих летунов видел на расстоянии в 30 м от себя.
Вот вам и ПВО! Но мы сделали все, что могли! Все, что могли!

[Petrovich-svp]

Сообщение от Иван Дмитриевич

У кого ключи от границы

Вот это пошло!
Еле поспеваю!
Здорово Иван Дмитриевич!

[Иван Дмитриевич]

Сообщение от Petrovich-svp

Вот это пошло!
Еле поспеваю!
Здорово Иван Дмитриевич!

Petrovich-svp, это был довесок к выложенному 4 дня назад. Так что, ничего и не пошло.))) Вы один, наверное, и читаете эту лейтенантскую "пургу".

[kva87]

Сообщение от Иван Дмитриевич

Вы один, наверное, и читаете эту лейтенантскую "пургу"

Неправда. Надеюсь, что после лейтенантской и капитанскую пургу почитаем.

[Евгений Заев]

Всем привет . Иван Дмитриевич раз сказали А. надо продолжать .Народ читает. Так .что ненадо в сторону вилять . Пишите интересно.

[Petrovich-svp]

Сообщение от Иван Дмитриевич

это был довесок к выложенному 4 дня назад.

Хороший довесочек!
Вы очень здорово все
это описываете!
Вам и карты как
говорится в руки!
Ждем продолжения!
Все отлично получается!
Вот и поддержка подтянулась.
А сколько безмолвных гостей
в вашей теме бывает.

[astar]

Читаем-читаем, спасибо, ждём продолжения.