Долг Памяти: никто не забыт, ничто не забыто

[Аркадич]

Общероссийское общественное движение по увековечению памяти погибших при защите Отечества «Поисковое движение России» ссылка: http://rf-poisk.ru/page/230/
Структура: Общественная организация «Поисковое движение России»\ Региональные отделения\ Поисковый отряд.

Общероссийское общественное движение по увековечению памяти погибших при защите Отечества «Поисковое движение России» было создано в апреле 2013 года и является самой крупной организацией, занимающейся полевой и архивной поисковой работой. Движение объединяет более 42 тысяч поисковиков всех возрастов в составе 1428 поисковых отрядов. Региональные отделения Движения открыты в 82 субъектах Федерации.

Участники Движения ведут поисковые работы во всех уголках нашей страны, которые затронула Великая Отечественная война: в Аджимушкайских каменоломнях Керчи, на курильском острове Шумшу, на Смоленской земле, на островах Гогланд и Соммерс в Финском заливе, - всего в 37 субъектах Российской Федерации.

В 2018 году «Поисковое движение России» провело 1525 поисковых экспедиций, в которых приняли участие 38531 человек. В ходе экспедиций подняты останки более 16 тысяч солдат и офицеров, погибших в годы Великой Отечественной войны, установлены имена и судьбы 615 бойцов.

А всего за шесть лет работы Движения, его участниками были подняты останки более 120 000 советских солдат и офицеров, установлены более 6 000 имен и судеб защитников Отечества.

Активисты Движения не только каждое лето выезжают на поля сражений, но и работают в архивах, помогают родственникам узнать о судьбе своих близких, ухаживают за воинскими захоронениями, составляют Книги Памяти, занимаются патриотическим воспитанием, реализуют просветительские проекты, проводят выставки по итогам поисковых работ.

ИСТОРИЯ ПРЕДМЕТА.

В отличие от ФРГ, где после войны был образован федеральный орган по учёту и поиску пропавших без вести немецких солдат, мы, потерявшие таковыми почти шесть миллионов своих сограждан, не имели и не имеем аналогичной структуры. Отношение к людям как к вторичной субстанции в сравнении с материальной частью (вооружением, снаряжением, боеприпасами и т.п.) системой коммунистической идеологии стойко культивировалось в сознании людей все пять послевоенных десятилетий. Под стать были и песни: "Раньше думай о Родине, а потом о себе!".

Неудивительно, что у нас сначала было подсчитано количество произведённого и потерянного вооружения за годы войны, и лишь в 1993 году опубликованы официальные заниженные цифры людских потерь действующей армии, в связи с поверхностной методикой подсчета нуждающиеся в уточнении. О точных цифрах потерь гражданского населения речи вообще пока не идёт. Государству оказались ненужными судьбы людей, спасших его, и потому оно даже не удосужилось сосчитать - сколько же их погибло и пропало без вести.

История распорядилась таким образом, что заботу о розыске пропавших людей и их родственников взяли на себя, в основном, простые люди из низов, а не военное ведомство или государство. Не нужно удивляться этому. Хотя и проводились штатные кампании типа "Никто не забыт, ничто не забыто", выуживались из забвения некоторые примечательные солдатские судьбы, ордена находили своих хозяев через много лет, и в то же время безвестные останки сотен тысяч наших соотечественников белели обочь просёлочных дорог и в степных оврагах, погр****ись временем в полузасыпанных окопчиках и блиндажах, не учитывались в заброшенных братских могилах в реестрах захоронений. Практически властям до них не было никакого дела. Примеров вышесказанному - несть числа!

Оборонно-массовые и военно-патриотические отделы в комитетах всех мастей, являвшиеся исполнителями упомянутых кампаний, ситуацию так и не поправили. Лишь много позже, на закате звезды коммунизма в СССР, они подключились к уже существующему добровольному неформальному поисковому движению, видя в деятельности поисковиков подпитку дряхлеющей Системе.

Начиналось же все с людей не видных. Принято считать, что толчок поисковому движению дали Николай Орлов из Новгородской области да писатель Сергей Сергеевич Смирнов, после знаменитой "Брестской крепости" написавший очерк "Комендант "Долины Смерти" о Николае Орлове. Однако, следует сделать необходимое примечание: таких незаметно делавших благородное дело людей по разным регионам бывшего СССР можно собрать довольно много. Тех, кто десятками лет вел и ведет архивные исследования, поиски на местности, не ожидая известности и славы. Их трудами и бескорыстием восстанавливались имена воинов в безвестных захоронениях, разыскивались родственники, вносились изменения в сведения архивов.

Одним из многих печальных перекрестков людских судеб, перемолотых безжалостной машиной войны, является местность у маленькой новгородской деревни Мясной Бор. "Невский пятачок" и Синявинские болота. Ржевский выступ и Вяземские леса, заполярные сопки и Мясной Бор объединяет общая для них черта - огромное количество незахороненных останков и числящихся без вести пропавшими солдат. В каждом из этих районов шли жесточайшие бои, до сих пор вызывающие неоднозначные суждения историков и современников. Не последнюю роль в различии мнений сыграла работа поисковиков.


На примере мясноборской эпопеи проследим историю зарождения поискового движения в нашем забывчивом государстве.

Скорбная тема скрестила пути-дороги известного писателя из Москвы С.Смирнова и путевого обходчика из Новгородской области Н.Орлова. Загадочность событий 1942 года у деревни Мясной Бор для одного и вопиющая обнаженная действительность для другого обусловили встречу, а за ней и появление очерка в печати. Он потряс своей трагичностью, породил в умах недоумение: "Как же так может быть?"

Николай Орлов, живший и работавший на станции Подберезье, что на железной дороге Новгород - Чудово, с самой войны знал о запретном, страшном месте у разъезда Мясной Бор. Немногочисленные жители лежащих вдоль автошоссе Ленинград - Москва деревенек стороной обходили остатки лесных массивов западнее железной дороги и шоссе. Лес отторгал немногочисленных смельчаков, кого разрывая в клочья, у кого отнимая ногу или руку. Данное солдатами еще в 1942 году название "Долина Смерти" легко перекочевало в обиход местных жителей и оправдывало себя неоднократно. Война после войны жила в этих местах долго.

Николай Иванович, часто пробиравшийся вглубь искореженного леса по двум фронтовым дорогам, постоянно рисковал собою. Что же тогда двигало этим молодым еще человеком, если любой неосторожный шаг мог принести смерть? Минами и снарядами были нашпигованы не только разбитые дороги, но и каждый метр площади вокруг них, лес, остовы машин, танков, орудий, в бесчисленном множестве заполнявшие территорию. И если бы тольхо это, - там были тысячи людей.

Шагу было не ступить на землю среди уже заплесневевших в сырости ватников и шинелей, касок и шапок-ушанок, подчас громоздившихся слоями друг на друге. Особенно много их было вблизи маячивших поодаль брустверов и ДЗОТов бывшей немецкой обороны. Жуткое зрелище.

Зияющие глазницы черепов сопровождали Орлова где бы он ни находился; захлебнувшихся в предсмертных криках рты немо взывали к прохожему о погребении; черные, светлые, седые, каштановые пряди волос выбивались из-под когда-то туго натянутых касок. Многие лежали с оружием, гранатами в руках, словно год за годом уходя в свою последнюю атаку. Огромное количество воронок, большая часть которых была заполнена останками, чёрными оспинами испещряли мёртвую землю.

Смерть собрала здесь чудовищно обильную жатву. Этих людей не хоронили, их бросили тут же, на поле боя, списав в отчётности в графы безвозвратных потерь. У каждого были родственники, близкие, кто в подавляющем большинстве случаев похоронки так и не дождался (и тому есть архивное подтверждение). В полосе площадью 12 - 14 квадратных километров насчитывалось до 34 - 35 тысяч погибших в 1942 году бойцов и командиров. Николай Иванович этого ещё не знал.

Лишь малая часть их дождалась воинских почестей при погребении во время войны, уйму остальных стала хоронить сама природа, дождями, ветром да молодой порослью покрывавшая их тонким слоем дерна.

"Почему же их бросили?" Этот вопрос жёг Орлова так же, как он обжёг потом сотни его последователей. Россказни о том, что это лежит армия предателей генерала А.А.Власова, вызывали в душе путевого обходчика недоумение. Если армия сдалась в плен, то кто же тысячами лежит здесь? Намеренно сдать в плен целую армию невозможно, даже такому известному командующему, как Власов. Не случилось ли так, что наше высокое начальство, вплоть до Самого Хозяина, желая скрыть свои военные просчёты, всех под одну гребёнку, назвало и правых, и виноватых предателями и тем самым отпустило себе грехи? А "доказательством" тому оставило незаживающую рану Долины Смерти, - попробуйте, мол, доказать обратное, кто вам подскажет ответ? Мёртвые? Их много, но они молчат, а в архивы допуск закрыт, да и часть красноречивых документов уничтожена. Круг, мол, замкнут, не пытайтесь.

Как бы там ни было, кем бы ни являлись брошенные на поле боя бойцы, но оставлять их там было не по-людски, не по-христиански. Так рассудил Николай Иванович, пропадавший теперь в Долине Смерти в свободное время; рассудил и начал хоронить солдат. У кого-то попадался смертный медальон, Орлов их собирал, прочитывал, при наличии адреса писал родственникам. Позже к этому делу подключился и брат Александр и сын Валерий.

Изучив типы мин и способы их установки, научившись распознавать ловушки, Орлов иногда снимал до 100 мин в день. Однако, два раза удача изменила Николаю Ивановичу, - мины разрывались буквально под ногами.

Шли годы, жизнь текла своим чередом. Сменялись поколения и властное начальство, расширялась автострада на Москву, подрастал молодой лес и разворачивались леспромхозовские делянки. Протянулись сверкающими нитями поперёк Долины высоковольтные ЛЭП, а сама Долина Смерти обновлялась разве что нарастанием каждую осень слоя листьев на бесчисленных останках людей да ржавлением искорёженного металла.

В конце 50-х годов специальная комиссия предприняла с по мощью войск попытку перезахоронения останков солдат из так называемых госпитальных захоронений у реки Кересть, но попытка эта была призвана скорее "закрыть" тему, чем положить начало широкомасштабным действиям государства. Госпитальные захоронения полностью перенесены не были, через тридцать лет поисковики вынесли оттуда более тысячи человек.

Еще одним официальным шагом государства здесь стало выборочное перезахоронение останков и возведение небольшого мемориала в Мясном Бору в честь павших в июне 1942 года бойцов уральской 165-й дивизии. Введение прибывших необстрелянных уральцев в мясорубку тогдашних боёв по выводу из окружения 2-й ударной армии генерал-лейтенанта А.А.Власова привело к потере 70 процентов личного состава дивизии всего за пять дней. Уцелевшие ветераны после войны назвали те события боевым крещением дивизии. И хотя, по правде сказать, язык не поворачивается согласиться с таким определением (здесь уместно более сильное слово), но факт остаётся фактом, - в Мясном Бору появился мемориал и было перезахоронено около 3000 человек. Во всяком случае, именно эта цифра значится на мраморной доске могильного холма.

Долгое время органы власти разрешали проводить захоронения лишь тех, у кого был найден и прочитан смертный медальон. Складывалась нелепая ситуация: к примеру, подняты останки 100 солдат, но медальоны имелись только у двоих - троих; захоронению подлежали только эти двое - трое человек, остальные для военкомата словно не существовали, учитывать их никто не собирался. Власть считала - власовцы же! Некоторое исключение делалось для имевших медальоны солдат, безымянные оставались вне закона.


В 1986 году органы государственной власти также приняли "участие" в судьбе погибших. На этот раз они запретили производить поисковые работы и перезахоронение останков солдат поисковиками под Мясным Бором. Ни много, ни мало! Были выставлены милицейские кордоны, нарушителям грозила ответственность от денежных штрафов до отсидки в камерах Чудовского РОВД. И всё же "нарушителей" было много. Остановить поисковые работы властной угрозой не получилось. Собранные за экспедицию останки пришлось хоронить не на войсковом кладбище у мемориала, а в лесу, обустроив временное захоронение. Позже его также перенесли в Мясной Бор.

Долина Смерти жила своей незаметной жизнью. Время от времени там разворачивали работы сапёры, лесники, энергетики. Как-то раз в 1992 году в ЦАМО автору этих строк встретился сапёр-фронтовик, разыскивавший в архиве подтверждение одному из фактов своей боевой биографии. Слово за слово и разговорились. Поведал же сапёр следующее. В 1953 году, находясь на сверхсрочной службе в Ленинградском военном округе, он в числе прочих получил приказ на разминирование двух дорог в Чудовском районе. Они шли от разъезда Мясной Бор вглубь леса на запад. При большом количестве снятых мин его поразило гораздо большее количество увиденных им сразу, в одном месте, погибших людей, оставленных без погребения. "Даже в войну столько видеть не приходилось!" Разминируя дороги, сапёры нередко отходили в сторону от них, и там их глазам представала страшная картина Долины Смерти, описанная выше. На мой вопрос: "Вы хоронили кого-либо?" - последовал ответ фронтовика: "Дак как хоронить-то, у нас был жёсткий приказ – никого и ничего лишнего не трогать, только снимать мины. Вот мы и снимали. "

Шестидесятые годы ознаменовались решением областного новгородского начальства воспользоваться запасами гигантской "свалки" металлолома между Мясным Бором и рекой Кересть, точнее тем, что осталось от аналогичной акции немцев ещё в 1942-43 годах.

Дело в том, что в июне 1942 года одна только 2-я ударная армия оставила в этом районе 1800 автомашин, 880 орудий, миномётов и зениток разного калибра, 330 тракторов, 150 вагонов и платформ, 12 битых танков, целый полк реактивной артиллерии и неисчислимое количество другого военного имущества. Кроме нее здесь сражались 52 и 59 армии Волховского фронта, которые также несли тяжёлые потери в людях и вооружении. В рапортах после выхода из окружения оставшийся в живых командный состав единодушно докладывал о полном уничтожении материальной части 2-й ударной армии перед прорывом. Очевидцы же, а также немецкие источники свидетельствуют о том, что по меньшей мере половина брошенной техники была в исправном состоянии, годном для дальнейшего использования. Поэтому немцы где своим ходом после заправки топливом, а где на буксире вывезли из леса огромное количество автомашин, орудий и минометов, тракторов и т.п. имущества, оставив лишь небольшое количество по сравнению а первоначальным. Но и этих "запасов" после войны вполне хватало на то, чтобы окупить затраты по вывозке металлолома на переплавку.

Теперь сапёры разминировали лес квадратами, особенно в местах скопления остатков техники между речками Полисть и Кересть. После очистки очередного квадрата от мин, кстати, далеко не полной, за дело брались гражданские тягачи и бульдозеры, вытаскивавшие битую технику к разъезду железной дороги. И никому дела е было до того, что их гусеницы скрежетали по усыпанной людьми почве, до трещавших под траками костей. "Даешь план по вывозке металлолома!"

Затем настала очередь лесоустроителей. Вслед за длившейся несколько лет вывозкой столь нужного государству металла пришла необходимость упорядочить лесные угодья. В войну от них остались только воспоминания. В Долине Смерти, по свидетельствам фронтовиков, лес был вырублен на постройку жердевых дорог да погублен разрывами тысяч мин и снарядов.

Теперь вдоль и поперек, повторяя довоенные, протянулись просеки. Осиновые островки стали отделять от березовых полосами хвойных пород. Сначала по намеченной траектории раздела проходил трактор с большим отвальным плугом, выворачивал пласт земли почти на полметра, а затем в отвалы идущие вслед рабочие, в-основном женщины, сажали молодые ёлочки и сосны. Параллельные полосы посадок насчитывали до 50-60 метров в ширину и по 400-500 метров в длину.

Сколько их было - сказать трудно, но одну их важную особенность поисковики подметили сразу: они располагались аккурат в местах наибольшего скопления людских останков, словно рукой и планировщика водила рука человека, скрывающего следы преступления. Не видеть всего этого люди не могли, - слишком много костей выворачивал плуг, и впоследствии поисковики многократно среди этих посадок находили лишь по половине скелета солдат, остальные половины были распаханы плугом.

Можно только посочувствовать людям, сажавшим елочки на костях, когда их взору представала война, вывернутая наружу с беспощадностью судебного прокурора.

Почти одновременно с лесоустроителями прошли державной поступью поперек Долины энергетики. Они протянули с севера на юг нитки двух мощных высоковольтных ЛЭП. Первую - вдоль железной дороги Новгород - Чудово, лишь чуть зацепив ею печальное место, а вторую - точно через мельтешившую во фронтовых и армейских сводках июня 1942 года отметку-высотку 40,5, ставшую роковой для огромного количества солдат. Это даже не высота, а просто точка, в которой геодезисты при составлении карты района определили превышение над уровнем моря.

Ничем другим от окружающей плоской залесенной равнины это место не выделялось, разве что находилось на просеке, по которой проходила одна из двух ("северная") дорог Долины. По этой дороге пробивались к своим окруженцы генерала А.А.Власова, по ней же не смог пройти он сам. Военный Совет 2-й ударной армии и большинство работников его штаба, не сумевшие преодолеть стену заградительного огня нашей (!) артиллерии (есть архивные документы, подтверждающие это).

Бульдозеры энергетиков пробуравили Долину в этом месте, не особо тяготясь моральными соображениями: лес спилили и увезли, трассу ЛЭП расчистили до плотного грунта, под будущие стойки заготовили котлованы. Затем были доставлены опоры, бетон, бухты толстенных проводов. Их плети после натяжки завершили работу до проектного финала. Каждый выполнял свое производственное задание и не хотел вдаваться в подробности, план - закон.

Немного севернее этого места, напротив деревни Мостки, ЛЭП пересекла еще одно такое же горестное место. В апреле - мае 1942 года западнее Мостков 59-я армия несколько раз пыталась подсечь немецкий "клин", нависавший с севера над двухкилометровым коридором Долины Смерти и постоянно угрожавший коммуникациям 2-й ударной армии. Несмотря на просачивание наших отдельных танков и бойцов с востока к частям на западе, рассечь и окружить немецкий "клин" не удалось. Наши в итоге не смогли преодолеть перешеек шириной всего 500 метров, а потеряли одними убитыми около 5000 человек. Немцы оказались более упорными и изощрёнными в обороне и чуть позже сумели снова расширить перешеек до 3-х километров.

Именно через такое же Богом проклятое место вновь прошла ЛЭП-600, растоптав останки и довершив наплевательство военных лет. В 80-х годах поисковиками оттуда было вынесено и перезахоронено около трёх с половиной тысяч человек. И этот счет ещё далеко не окончательный...

До 1988 года поисковая работа на территории как Новгородской области, так и бывшего СССР проводилась не связанными друг с другом группами энтузиастов, своими силами и средствами. Редкие спонсорские взносы, а чаще личные средства участников позволяли проводить экспедиции небольшого масштаба, и, как правило, без всякого официального разрешения, на свой страх и риск. Благо, не у каждого должностного лица находилось "смелости" запрещать поисковые работы.

В марте 1988 года в г. Калуге состоялся первый Всесоюзный сбор руководителей поисковых отрядов. Был создан Координационный Совет, который возглавил бывший фронтовик, журналист Ю.М.Иконников. С его посильным участием в районе Мясного Бора были проведены экспедиции "Долина" и "Снежный десант". В них уже участвовало 850 человек из 15 городов Союза. На войсковом кладбище перезахоронили 3500 человек. Впервые масштаб поисковых работ заставил обратить на себя внимание, впервые существенную целенаправленную помощь энтузиастам имуществом и снаряжением оказало Министерство Обороны.

Работы 1988 года в Новгородской области позволили определить место проведения Вахты Памяти 1989 года. Это помпезное мероприятие ранее проводилось в городах, у величественных мемориалов, силами КПСС, ВЛКСМ, профсоюзов и армии. Считалось, что тем самым сполна отдается дань всем погибшим в войне, большего трудно придумать. И вдруг осенью 1988 года в лексиконе функционеров соответствующих отделов в ЦК КПСС и ВЛКСМ появилось прежде неизвестное им название "Мясной Бор". Результат совместной работы сотен поисковиков ошеломлял своей неожиданностью и трагизмом. Всколыхнулись души даже завзятых аппаратчиков. Было решено очередную Всесоюзную Вахту Памяти 1989 года провести именно в Новгородской области, у деревни Мясной Бор, силами поисковиков, подкрепленных возможностями Министерства Обороны и организационным обеспечением работников ЦК ВЛКСМ.

Следует отметить, что поисковые работы проводились не только в Новгородской области. В поисковом обследовании нуждались 50 областей бывшего Союза, и особенно: Смоленская, Брянская, Калужская, Тверская (Калининская), Ленинградская, Мурманская, Псковская, Курская, Витебская и другие. Не меньшие, чем в Новгородской, масштабы потерь действующей армии в них поражали воображение. Повсюду начали создаваться энтузиастами сначала отряды, а затем и поисковые объединения. Люди обретали себя в профессиональном занятии этим тяжёлым делом и находили в нём то, чего им не хватало в обыденной размеренной жизни.

В апреле 1989 года 1500 человек только одних поисковиков, не считая сил армии и запасников, съехались в Мясной Бор. За 10 дней работы было поднято и перезахоронено 3400 человек, установлено 89 имён.

Вахта Памяти 1990 года проводилась в Смоленской области. Тысяча двести искателей перезахоронили 3320 бойцов, погибших в вяземских окружениях 1941-42 гг., установили за 10 дней работы 52 имени. Далее в 1991 году Вахта Памяти имела место в Тверской области. В 1992 году подобного мероприятия проводить уже было некому - ни КПСС, ни ВЛКСМ уже не существовало, а государственной машине пришедших к власти демократов подобные акции были в диковинку, а потому ненужными.

Однако поисковые работы не прекращались и не прекращаются. Окрепнувшие материально и морально поисковые объединения взяли на себя проведение экспедиций, которые по масштабам были сопоставимы с официальными Вахтами. Количество праздно приезжающих изрядно уменьшилось, но окрепли навыки и опыт профессионалов. В одном только Мясном Бору на сегодня захоронено около 30000 солдат и командиров.
......

Оригинал здесь: http://rf-poisk.ru/page/60/

Наш Форум оказывает скромную, посильную помощь поисковикам.
Желающие форумчане могут, по мере возможности, присоединиться к этим мероприятиям.

[Аркадич]

Просветительно-познавательная тема.

Памяти погибших при защите Отечества в Великой Отечественной войне 1941-1945 годы.
В России продолжается поиск павших воинов в неучтённых захоронениях с целью увековечивания их памяти.

Светлана Камышная. Стихотворение "Долг памяти".

Долг памяти

Светлана Камышная

Долг памяти - нести не всем под силу.
Кто-то сумел, а кто зарыл в могилу.
Долг памяти - он все-таки не прост.
Из прошлого в сегодня брошен мост,
И по нему не всем легко идти,
И укреплять ушедших лет пути.
Долг памяти, души тяжелый клад,
Идти вперед, смотреть порой назад.
Где раны кровоточат, боль души.
И слезы пробиваются в тиши…..
Долг памяти, как колокольный звон,
Из прошлого стучится в душу стон.
И с этим нужно в этом мире жить,
Долг памяти - он должен все же быть!
………………………………………..
Без прошлого и будущего нет,
Да не угаснет, той Победы СВЕТ!!!

(2012 год)
http://www.stihi.ru/2012/05/06/6370

[свернуть]

На Форуме присутствуют поисковые отряды:

На Форуме присутствуют поисковые отряды:
- "Патриот" при общественной организации ВООО ветеранов БД "Патриот", г. Воронеж. ссылка: http://www.pogranec.ru/showthread.php?t=34698

[свернуть]

[Баскунчи]

"МЕНЯ НАШЛИ"

Ну вот и всё. Земля на грудь уже не давит.
Теперь могу я прокричать родне
Меня нашли! Вам скоро весточку доставят
О "без вести пропавшем" на войне.

Меня нашли, родной, искать уже не нужно
Уже прочтён мой смертный медальон
Они пришли за мной - отряд неравнодушных
Ах, сколько раз я видел этот сон.

Запросы, знаю, ты давно уже не пишешь,
Но папка твой не без вести пропал
Погиб под Ржевом я, сынок. Теперь ты слышишь?
Меня ты помнишь? Ты б меня забрал...

Ты плохо слышишь? Это возраст, понимаю
Ну может тогда внуки заберут?
Ведь я устал тут между адом быть и раем
И верю, что услышат и придут.

Но если я и внуками забытый,
То знаю, кто услышит голос мой
Откликнись, правнук! Это прадед твой убитый!
Я здесь под Ржевом. Забери домой!

Сергей Белкин

[Аркадич]

Предлагается к просмотру:

- ВПК "Застава" г. Видное, МО

[Аркадич]

Одна история, одно стихотворение, один рисунок.
История обычная. В экспедиции паренек поднимает останки, по личным вещам ясно: девушка. Медальона нет. Кем она была, кто ждал дома...
Вернулся, рассказал тем, кто не был в поиске: ребятам, учителям. И услышанная история вдруг выливается строками, становится рисунком и оживает..

ВОЗВРАЩЕНИЕ

...Я тогда назначила свиданье,
С той поры полвека миновало,
Только место встречи не случайно
Именно тебя сюда позвало.
Именно к тебе я потянулась ,
Здесь одной так тяжко оставаться!
Не судьба.., а вдруг бы приглянулась,
Если бы нам раньше повстречаться?
Зеркальце всегда со мною было,
Гребешок хранился под беретом,
Жаль, что фото вот не сохранила,
Ну, да Бог с ним, главное не в этом.
Главное, что все же заглянули,
И меня, спасибо, отыскали.
Плохо, что на свете нет мамули,
Ей бы знать – не без вести пропали…
От судьбы своей не отвернешься,
Об одном запомни на прощанье:
Если снова в поиск соберешься,
Приходи к могиле на свиданье.

Алексей Ковязин п.о. «Риск»
Рисунок - Виктор Зайцев п.о. "Возвращение"
ДОЛГ , Кировская область



(https://vk.com/vladpoisk?z=photo-435...-57388033_3180)

[ВИТАЛИЙ Б]

Аркадич, спасибо! Цепляет. За душу берет, слезу вышибает.

[Аркадич]

Кто они такие? Читаем:

«Зверобой» – отряд специального назначения

09.11.2009 "ЛГ:итоги недели". Александра Галинская, Павел Остряков (фото) // Общество

Командиру тербунского поискового отряда «Зверобой» Виталию Лавринову не очень нравится, когда его называют общественным воспитателем. Совсем не за это почётное (хотя и не официальное звание) вот уже лет пятнадцать собирает он каждое лето мальчишек и ведёт их в очередную экспедицию.
Для него самое важное – сохранить память о Великой Отечественной. А она, как и любая другая война, не закончится, пока не будет похоронен её последний солдат. Поиск останков и перезахоронение бойцов, погибших на его родной земле, ведёт Виталий Михайлович вместе со своими юными друзьями.
..

Трудная работа для подростков


Я всего лишь следопыт
... поискового движенья.
Я не ранен, не убит.
... Как таблицу умноженья
Я считаю каждый бой
... по воронкам и окопам.
И мои друзья со мной.
Весь отряд просолен потом.


Совершенно не нравится Виталию Михайловичу и другое «звание» – «трудный подросток».

– Откуда только слова взяли – трудные дети, – горячится он. – Я рос, не было такого понятия. А ведь мы были такие же, как сегодняшние ребятишки. И шалили также, по чужим садам лазили. Ну набедокуришь, так мать отпорет и всё. По нынешним меркам нас всех на учёт в инспекцию по делам несовершеннолетних поставили бы. Я понимаю, есть малолетние убийцы, воры-рецидивисты. Но наши-то сельские ребятишки, какие они трудные? С ними просто разговаривать нужно, общаться, дружить. А для дружбы общие интересы должны быть, дело стоящее.

Пойти «на дело» с Лавриновым мечтают десятки тербунских мальчишек. Но приём в отряд «Зверобой» ограничен. В первую очередь, по материальным причинам. Участников поисковых экспедиций необходимо обеспечить палатками, продовольствием, инвентарём. Найти на всё это средства для общественной организации очень сложно. По официальным каналам – путь заказан, ведь следопыты ни за кем документально не закреплены: ни за органами образования, ни за военкоматами. Когда-то деньги выделялись через районный отдел по делам молодёжи, но сейчас его нет. Походы к спонсорам с известной долей унизительности связаны, как будто что-то лично для себя выпрашиваешь.

Однако есть и ещё одна причина, по которой далеко не каждый желающий может быть настоящим поисковиком. Изнеженным, капризным, излишне опекаемым папами и мамами чадам в экспедиции делать нечего.

– Да они сами сбегут, – смеётся Виталий Михайлович, – был такой «опыт». Полевая жизнь – для ребят крепких, выносливых, которые привыкли не ныть, а рассчитывать на себя. Хотя, конечно, любого пацана нужно учить, порой самым элементарным вещам. Даже таким на первый взгляд нелепым: нельзя целую банку сгущёнки за один присест съедать. А у меня один мальчонка так сделал, ему аж плохо стало, я перепугался. Оказалось, он сладкий продукт первый раз в своей жизни попробовал, оторваться не мог. А ещё ребятишки лимонад любят. Я им сразу показываю, что закуплен не один десяток упаковок: не жадничайте, на всех запаса хватит. Ну и к порядку, само собой, приучаю. Бывало, пообедают и всю посуду разбросают. Э, друзья, так не пойдёт, ну-ка рубите за это дрова. Или кто-то матерком пустит: получи-ка, дорогой, наряд вне очереди.

Ребята, которые сейчас у Лавринова в отряде, тоже поначалу мало что умели. А сегодня, когда лагерь разбивают, командиру практически делать нечего. Всё – «на автомате». Одни палатку под продукты ставят, другие яму под мусор копают, третьи костёр налаживают. Вот, говорят, в полевых условиях трудно гречневую кашу сварить, медленный огонь нужен. А «зверобоевцы» это блюдо отлично готовят, Виталий Михайлович только напоминает, сколько воды в котёл налить, сколько крупы всыпать.

Спроси у Лавринова про его методы воспитания, отмахнётся, нет у него педагогического образования. Но кто-то из учителей в экспедиции с ребятами обязательно бывает. Правда, они у своего командира всегда заранее спрашивают, кто именно поедет. Далеко не всем взрослым доверяют эти подростки, которых мы договорились не называть трудными.

А вот о трудной их полевой работе сказать нужно. Строгий режим в лагере – само собой. К нему привыкнуть несложно, к тому же обязанности «разбиваются» задушевными вечерними посиделками, хорошими песнями, дневными развлечениями. Любят, например, играть «в слона» (у нас это «чехардой» называлось). А на Ивана Купала всю ночь костёр жгут, прыгают через него, хохочут.

Но, конечно, главная цель поисковиков – удачные раскопки. И вот тут нужно выдержать и палящее солнце, и скрипящую пыль на зубах, и саднящие мозоли на руках. Но только лишь появится первая находка, ребята забывают про усталость, про обед и только поздняя летняя темнота останавливает их.


Железное бремя земли


Воронка старая, почти уже
... заплывшая.
Речушка тихая, про всё
... давно забывшая.
И бруствер, слизанный
... снарядами да временем,
И шум в наушниках –
... земли железным бременем.


Каждый «зверобоевец» может похвастать своей личной находкой, которой по-мальчишески радуется. Однажды во время раскопок из земли буквально посыпались патроны. Пацаны начали их распихивать по карманам и остановиться не могут. Виталий Михайлович спрашивает: «Ну и что вы с таким добром делать будете?». А те и сами не знают, только руками развели да и высыпали патроны за абсолютной их ненадобностью.

Но такой азарт ненужного собирательства – редкость в отряде. Здесь все приучены к большой осторожности. Сначала командир отряда, его взрослые помощники проходят по намеченной территории с щупами, миноискателями. Когда сами тщательно исследуют участок, допускают ребят. Бережно, сантиметр за сантиметром поднимают лопатами землю. И каждый железный звук настораживает. Что там, за этим звуком? В прошлом году нашли целый склад артиллерийских снарядов: сорок штук были обезврежены сапёрами МЧС. Недавно взорвано ещё 50 единиц. И сколько ещё таких смертоносных находок хранит наша земля?

Мальчишки никогда не расскажут о своих чувствах, душевных переживаниях во время раскопок. Не сумеют сформулировать, да и не захотят. А зарубки в памяти наверняка останутся. Потому что каждая экспедиция – слом в сознании. Как это? Вот небо синее, солнце яркое, луг широкий раскинулся. Пчёлы гудят над цветами. Среди них желтеет зверобой. Не зря Виталий Михайлович его именем назвал свой отряд. Поначалу хотели «Эдельвейсом» именоваться, да только кто его видел, далёкий горный цветок. А этот вот он, рядом, наш: полевой, простой, русский. И поле русское. Каким оно было, когда утюжили его фашистские танки, осыпали свинцом вражьи миномёты, поливали многотонным бомбовым огнём «мессершмитты» да «юнкерсы»?

Весь арсенал гитлеровского оружия хранит и поныне тербунская земля. Нашего-то гораздо меньше – экономили его советские бойцы, всё больше штыком да сапёрной лопаткой орудовали… Каких только мин, снарядов, гранат не находят следопыты «Зверобоя». На своих неокрепших руках взвешивают они часть великой тяжести прошедшей войны. Впрочем, сделать это может каждый желающий. Оружейные экспонаты расположились в музее Тербунской школы, в бывшей «ленинской комнате» автошколы. Формируется и районный музей, под него уже выделено здание. Попробуйте сдвинуть с места противотанковую мину, покачнуть артиллерийский снаряд. Да вот лежит только маленький его осколок, острый и увесистый. Такой просто на ногу упадёт – мало не покажется. А ведь вся эта железная масса двигалась, кружилась в смертельном водовороте и косила, косила, косила наших мальчиков, которых потом так не хватило России…


Чтобы найденный солдат наконец обрёл могилу


Взвод, растерзанный осколками,
По весне проросший тальником.
Неизвестные, забытые,
Как укор большим начальникам.


В большинстве своём «Зверобой» находит неопознанные останки воинов. И не потому, что воевали здесь сплошь штрафные батальоны, про бойцов которых поётся в поисковой песне: «И нету медальончиков, в карманчиках – пистончиков, и нет на свете права быть, а право есть не быть». Кстати, фильм «Штрафбат» – один из немногих, который по примеру своего командира ребята посмотрели не один раз, потому что там – правда. Но до полной правды о Великой Отечественной ещё далеко, считает Виталий Лавринов:

– Мы пока не поняли сути этой священной войны. Что тогда происходило? Крупные операции ещё как-то описаны в исторической литературе, военных мемуарах. А, например, про Тербуны ни слова. Буквально по крупицам приходится выискивать сведения.

Виталий Михайлович тысячу раз прав. Ведь Победа ковалась не только под Сталинградом, на Курской дуге. Она неимоверными усилиями добывалась под Тербунами, Борками, Каменкой. Эта земля стала одним из последних рубежей кроваво-ошеломляющего отступления. Здесь бойцы насмерть стояли, зубами и жилами держались в затяжных оборонительных боях, а потом грудью шли на врага в шквальном огне сокрушительного наступления. Сколько их тут полегло?

– Никто не знает, – сокрушённо отвечает на этот вопрос Виталий Лавринов. – Вот у нас в Тербунах есть замечательная площадь Героев, памятник отличный. На нём цифра – в боях за наш район погибло 800 человек. Ну откуда взялось именно это число? Здесь же тысячи полегли. Потери лишь одной первой гвардейской дивизии Русиянова – семьдесят процентов. А ведь при своём формировании она была укомплектована десятью тысячами. Одна дивизия. Так откуда отчётная цифра? Для кого она? Чтобы отрапортовать, что всё, мол, у нас в порядке, все погибшие захоронены? Да разве это так? Хорошо, если процентов пять обрели могилу, да и то братскую.

За время своего существования «Зверобой» провёл перезахоронение сотен останков погибших воинов. Безымянных. Среди белеющих в нашем чернозёме солдатских косточек нет медальонов, жетонов, записок в пистонах. Скверно был поставлен в армии победителей учёт боевых единиц.

Больно, горько. Особенно, когда сравниваешь не упокоенные останки наших бойцов с немецкими захоронениями. Даже отступая, фашисты заведённого порядка придерживались. Мы своих убиенных просто в ямы кучей сваливали (простите за натурализм) да лишь землёй присыпали. А они аккуратно, трупик к трупику складывали, зарывали. Недавно следопыты из Курска приезжали, которые по просьбе побеждённой Германии вели перезахоронение солдат вермахта. Так им лишь место надо было найти, а там – складывай в полиэтиленовый мешок косточки, сверяй рост убитого по тут же лежащим, обязательным жетонам. По ним в сохранившихся немецких архивах быстро определили, кто именно погиб в далёкой, непокорённой России.

И это тоже отметили для себя юные бойцы отряда «Зверобой». Они вообще многое замечают и по-своему оценивают. Совсем не случайно и не зря со своим командиром в музее автошколы специальный уголок сделали – немецкий. Здесь не только германское оружие, но и предметы фашистского военного быта. Каска, орёл на которой стёрся под воздействием справедливого времени. Наливная ручка с золотым пером. Точилка для карандашей. Маленькая стеклянная колбочка с порошком – русскую воду обеззараживать. А от вшей лучшее средство – пакетики пудры. Надпись немецкая, а производство – российское. Духи в бывших немецких блиндажах находили, кремы разные да украшения. Даже презервативами (извините за интимную подробность) фашисты обеспечивались. А вот это – портативная печурка, консервы подогревать. Это – из-под оливок жестяная баночка, с закруточкой, тут и ключик для открывания.

– А у нас, ёлки, до сих пор консервы купишь, чуть ли не топором открывать надо, – прокомментировал последний предмет Виталий Михайлович.

Но это он так, от непроходящей, жгучей обиды. Потому что в бывших наших окопчиках никаким таким бытом и не пахло. Только россыпи огрызков химических карандашей. Писали солдатики письма, что вернутся домой с победой. Сейчас ни листочка нет, ни зацепочки. Что же вы, ребята, никаких знаков для поисковиков не оставили? Однажды откопали алюминиевую фляжку. На ней нацарапано – Коля и какие-то цифры, чёрточки. Что он отмечал, что сказать хотел? Неизвестно. А вот танковые колёса, перископ, питьевой бак, крышка люка, лебёдка – пушку поднимать…Весь экипаж машины боевой погиб. Кто они, откуда? Неизвестно.

Иногда кажется, вот-вот найдёшь останки, которые принадлежат солдату с именем. Когда-то Виталий Лавринов с ребятами буквально перерыл участок леса под Борками. Поиском руководил Василий Иванович Хамов из Усмани. Бывший фронтовик до Вены дошёл, награждён двумя орденами Славы, орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги». Уходил на войну из деревни Никольское вместе с пятью своими одноклассниками, а вернулся один. Первый бой принял под Борками, вместе с другом, с которым за одной партой сидел. На его глазах убило товарища. Он его закопал, место заметил. Да так и не нашли эту метку. Уже и Василий Иванович умер, а «зверобоевцы» всё равно не оставляют надежды найти то одиночное захоронение. Чтобы погибший за Родину солдат наконец обрёл могилу.


Спасите наши души


И ты идёшь по свежей пашне.
Снаряд лежит, солдат лежит.
Стоишь над без вести пропавшими,
Коль есть душа,
... так значит и болит.


Впрочем, вслух в отряде не принято говорить высоким слогом. Не любят здесь красивых фраз, патриотических призывов и лозунгов. Здесь просто выполняют большую, трудную и очень нужную работу. По сути, ребята из «Зверобоя» спасают не только свои, но и наши с вами души. И, слава Богу, находятся люди, которые в суете нынешнего расхристанного времени пусть хоть иногда обращают внимание на этот отряд специального назначения. Каждому из них Виталий Лавринов благодарен.

Прежде всего, его признательность – ветеранам. К ним «зверобоевцы» внимательно прислушиваются, по крупицам собирают нужные сведения. Жаль только, что с каждым годом, месяцем, днём их становится меньше – живых свидетелей тех тяжёлых, не простых, противоречивых лет. Тем ценнее каждый факт, любое свидетельство очевидцев. Вот сейчас задонские ветераны сообщили координаты сына легендарного генерала Русиянова. Нужно срочно звонить. Помогают пролить свет на происходившие под Тербунами боевые действия ветераны прославленного Воронежского добровольческого полка.

Крепкими узами связан «Зверобой» с клубом «Неунываки», из которого и вырос. Как-то, на юбилее этого уникального поискового сообщества, случился эпизод, до глубины души тронувший Виталия Михайловича.

– Вскользь обмолвился я о нашем безденежном житье-бытье, – вспоминает он. – И кто-то из ребят схватил из музейных экспонатов солдатскую каску и пустил по кругу. Так и собрали средства на очередную поисковую экспедицию. А ещё ребята из Москвы металлоискатель за двадцать четыре тысячи подарили. Крепко помог в своё время Юрий Иванович Алтухов с обмундированием для бойцов отряда, экипировкой. Николай Иванович Борцов выделил средства из своего фонда на кинокамеру.

О начальнике автошколы Валерии Шипухове, который предоставил помещение для найденных «зверобоевцами» экспонатов, для объёмного архива отряда, можно и не говорить. На одной улице росли, вместе окрестные овраги и пригорки обшарили. Для них, рождённых после Победы, Великая Отечественная – не отвлечённое понятие. Отец Виталия Михайловича от Ливен до Берлина дошёл. Тесть Валерия Владимировича здесь, под Борками в боях участвовал.

Да в родословной истории каждого из тербунцев есть участники священной войны. Именно поэтому рассчитывает Виталий Михайлович и на помощь районной администрации.

– Толковые ребята пришли, – оценивает работу местной власти командир поискового отряда. – Сейчас у нас в администрации четыре Серёги, все наши, тербунские, грамотные, энергичные. Сергей Иванов за спорт взялся, футбол поднял, наша команда уже заняла первое место в областных соревнованиях. Благодаря ему и районный музей у нас будет. На наших встречах с ветеранами он всегда присутствует. И моих следопытов не забывает. В этом году впервые тем из них, кто школу закончил, почётные грамоты принародно, на площади райцентра вручил – за активное участие в поисковом движении.

Кстати, многие воспитанники Виталия Лавринова поступают в липецкие и воронежские вузы, в том числе – на исторические факультеты. На каникулах спешат в родной клуб, скучают. Да и он по ним скучает. Вспоминает, как приходили к нему совсем маленькими, а сейчас – возмужавшие, остепенившиеся. В их надёжные руки можно смело поисковое дело передавать.

Среди первых помощников – сыновья. Валерий обладает уникальными способностями. Срочную армейскую службу в аэропорту Шереметьево проходил. Дважды награждался знаком «Отличник пограничной службы». А однажды уникальное задержание провёл, «вычислил» преступника по мочке уха. За это отпуск продолжительный получил и звание старшины. А Павел ещё с 15 лет поисковым делом заболел, в клубе «Неунываки» хорошую школу прошёл. В армии служил в войсках КГБ, безопасность ставки правительственной обеспечивал.

Хорошую армейскую подготовку прошёл в своё время и сам Виталий Михайлович. Служил на советско-китайской границе три с половиной года, с 1965-го по 1968-й. Сложный был период в истории нашей страны, хотя и о нём всей правды ещё не сказано. А ведь правда, какой бы горькой она ни была, и есть лучшее лекарство от всех болезней нашего общества. За неё и ведут свой бой бойцы тербунского поискового отряда «Зверобой».


Примечание. В публикации использованы стихи Владимира ЕРХОВА, бойца тульского поискового отряда «Искатель».

ссылка: http://www.lpgzt.ru/aticle/5335.htm

[Аркадич]

Русская Планета
25 апреля 2015, 00:00 70 лет памяти, Главный материал дня

«Пока жив, искать солдат не перестану»


Виталий Лавринов — руководитель поискового отряда «Зверобой». Фото: Наталья Горяйнова/ «Русская планета»

Поисковики Липецкой области восстанавливают историю Тербунского рубежа

Пятого мая в селе Озерки Тербунского района будут захоронены останки 24 солдат, погибших на так называемом Тербунском рубеже — последней линии отступления советских войск в 1942–43-м годах. Нашли бойцов благодаря поисковому отряду «Зверобой».

20 тысяч тел под землей

— У меня здесь братская могила, — распахивает двери гаража руководитель поисковиков Виталий Лавринов.

В трех мешках — останки. Главный идентификатор — каска. На полках разложены немецкие, итальянские и советские каски. По большому счету, кроме них, за 70 с лишним лет от погибших практически ничего не осталось.

— В этом мешке — опознанные. В остальных — неизвестные, — говорит Лавринов. — Если выяснить информацию обо всех дивизиях и полках, что воевали на Тербунской земле, можно хотя бы примерно установить имена погибших.

Захоронение найденных солдат

Поисковый отряд «Зверобой». Захоронение найденных солдат, 2014 год. Фото предоставлено Виталием Лавриновым

Виталий Михайлович — ребенок Победы, он родился в 1946-м. Более 30 лет занимается поиском останков солдат и свидетельств ожесточенных боев на Тербунском рубеже. За эти годы Лавринов восстановил события 210 дней из истории Тербунского района — тех самых дней, когда держался рубеж и было остановлено наступление немецких войск.

— Здесь, в селе Васильевка, немцы стояли. У стены моего дома землянка немецкая была. Жители все эвакуировались. Моя мама с шестью детьми, младшему из которых был всего год, ушла из села. А там, в селе Озерки, — Виталий Михайлович показывает расположение линии фронта на местности, — уже наши. Помню, когда мальчишкой был, кости везде валялись. А мы с ребятами патроны искали. В школу ходили, обмотанные пулеметными лентами, как матрос Железняк.

В 80-е годы техник-строитель Лавринов получил профессиональное заболевание, группу инвалидности и нашел смысл своей дальнейшей жизни в поисковой работе. Заняться ею он решил, когда увидел несоответствие между воспоминаниями матери и официальными документами. Будучи депутатом районного совета, сделал запрос в военкомат о погибших в Тербунском районе. Официальный ответ гласил, что в братских могилах захоронено 2400 солдат.

— Как могли погибнуть две тысячи человек, если немец в Тербунском районе 7 месяцев стоял, с июля 1942-го по январь 1943-го? А по рассказам матери я знал, что здесь все трупами было устлано. Она говорила — когда из эвакуации возвращались, корова шарахалась из стороны в сторону: трупы немцев везде лежали, их даже особо не хоронили, не до них было. Я тогда попросил разрешения у администрации обследовать местность.

Про Тербунский рубеж не написано ни одной книги. Как здесь происходили сражения, можно узнать лишь по архивным документам и «сталинским сводкам», которые каждый день ложились на стол Верховному Главнокомандующему. Доступны они стали лишь в последние годы. Изучил Лавринов и воспоминания командующих армий. Так по крупицам и восстановил события 210 дней обороны. Он предполагает, что на Тербунском рубеже погибло более 20 тыс. советских солдат. За время поисковой работы ему удалось найти более 400 останков, а опознать всего 28.

— Ты на любое поле приди, везде кости выкопаешь. До сих пор кости тракторами выпахиваются. Вот сводки у меня есть по 237-й Сибирской дивизии, солдат которой называли «сталинскими медведями». За 10 дней боев убито 1130 человек, без вести пропало 2027 человек. Потери с убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили пять тысяч человек. И это всего за 10 дней.

Из сводок: «С 8.00 24.07.42 на фронте дивизии противник ввел в бой до 100 танков в направлении с. Спасское. В 10.00 танки противника, поддержанные пехотой, прорвали оборону на фронте: южная окраина с. Озерки, западная окраина с. Ломово. И вынудили к отходу части дивизии. Бомбардировочная авиация противника с 5.00 по 6.10 бомбила боевые порядки частей дивизии в районах с. Озерки, с. Каменка, высота 212, высота 217, с. Ломово. Дивизия в результате боев с превосходящими силами противника с боем отошла на рубеж: южная окраина с. Каменка, кустарник с. Ломово. Потери уточняются».

Танк у Каменки в память о погибших танкистах в Тербунском районе

Танк у Каменки в память о погибших танкистах в Тербунском районе. Фото: Наталья Горяйнова/ «Русская планета»

Лавринов близко подносит к глазам архивные сводки, тяжело вздыхает: «Ад был кромешный».

Отец Виталия Михайловича, хоть и не годный к строевой службе, дошел до Берлина. Снабжал армию.

— Отец рассказывал, что всегда старался привезти печенья, сгущенки и вина на передовую, когда наши освобождали какое-нибудь село или город. Куда без снабжения... Вот и немцы старались войти в деревню, вгрызались в каждый дом: хоть какое-то укрытие, хоть какая-то еда. Подготовились они к войне очень хорошо, — показывает свои находки Лавринов. — Вон как сапоги добротно подкованы. У них для дезинфекции воды даже таблетки были. Но все равно не смогли нас одолеть. Мы письма немцев женам находили. Там один горюет в 43-м, что без землицы он домой вернется. Им же тут всем обещали земли нашей нарезать. Их уже бьют вовсю, а он нет, чтобы желать домой живым вернуться — жалуется, что без земли остался.

Здесь же, на Тербунском рубеже, в июле 1942 года в первом крупном танковом сражении войны погиб Герой Советского Союза Александр Лизюков. На поле между селами Каменка и Озерки сошлись до 350 танков. Виталий Михайлович этот бой называет репетицией Прохоровки. Лишь в 2014 году благодаря Лавринову память о танкистах, сражавшихся на Тербунском рубеже, была увековечена. Под Т-34, что стоит у села Каменка, висит теперь памятная доска: «Вечная слава героям-танкистам 1-го танкового корпуса генерала Катукова, 2-го танкового корпуса генерала Лизюкова, 7-го танкового корпуса генерала Ротмистрова, 11-го танкового корпуса генерала Лазарева, 16-го танкового корпуса генерала Павелкина, защищавшим Тербунскую землю».

В 2013 году в Тербунском районе поисковики вытащили из болота танк — английскую «Матильду». Эти танки поставлялись в СССР по ленд-лизу. По мнению Лавринова, Тербунские земля и вода могут скрывать еще с десяток тяжелых машин, которым не удалось переправиться через заболоченные ручьи.

Виталий Михайлович показывает фотографии, где проходили поиски, и перечисляет села, где шли бои. Что ни село — легенда. Например, во Вторых Тербунах находится братская могила конников 112-й Башкирской дивизии.

— Кавалеристы для фашистов были опаснее партизан. Они ночью наскакивали и вырезали их. Немцы даже плакаты вешали на кусты: «Русские, не режьте нас ночью, и мы вас трогать не будем». Кавалеристы творили чудеса. Были хорошими разведчиками, выискивали слабые места в обороне немцев. Во Вторые Тербуны, где базировалась дивизия, даже Константин Симонов приезжал, писал про нее. А Константин Михайлович по рядовым дивизиям не ездил. Под Лобановкой погибло 200 кавалеристов и командир 294-го кавалерийского полка Гирей Нафиков. Командир дивизии послал взять деревню. А как ее с винтовкой брать? Положили два эскадрона. Группа им на помощь выходила в 60 человек, и их тоже положили, — рассказывает руководитель «Зверобоя».

«Чтобы армии не боялись»

Сейчас Лавринов не в полях, потому что «весна не задалась». В непогоду он занят перепиской: каждый день ему приходит по несколько писем с просьбой установить место гибели родственников. Одно из главных дел нынешнего года для него — узнать имя летчика, погибшего близ села Бурдина в 1942 году. Останки самолета были найдены осенью прошлого года. Лавринов говорит, что по номеру мотора можно будет установить и пилота:

— По документам только над Озерками было сбито 12 самолетов. По пяти есть определенность, где искать.

В Бурдино поисковикам помог Николай Иванович Носов. В 1942-м ему было 10 лет, но он помнит, как разворачивалось сражение в небе над Тербунами. По словам Николая Ивановича, двоим летчикам удалось выпрыгнуть из подбитого самолета. Третий остался в нем.

Мемориал «Тербунский рубеж»

Мемориал «Тербунский рубеж». Фото: Наталья Горяйнова/ «Русская планета»

Еще одно место поисков в 2015 году — поле под селом Сапрон. Там, по словам Лавринова, «блиндаж на блиндаже».

— На этом поле нашли останки бойца. Он как сидел в окопе, так и остался. Пуля в голову попала. Сначала я увидел каску, а в ней — череп. Рядом четыре гранаты лежали.

Лавринов разворачивает пулеметные ленты, разбирает гранату:

— Не бойся, они уже не боевые.

По полу его гаража и возле дома — россыпь гильз. На полках бомбы, мины.

— Мне, наверное, уже давно пора орден дать, — перехватывает взгляд Лавринов. — Я четыре тысячи бомб нашел.

Говорит об этом как о чем-то обыденном. Признается, что, когда водит свой поисковый отряд по полям, больше реки боится, чем бомбы. К снарядам и минам уже привык.

В отряде Лавринова перебывали практически все сельские мальчишки. Летом обследовали незасеянные поля, луга, леса. Виталий Михайлович говорит, что старался уводить парней подальше от мамкиных юбок, чтобы армии не боялись. У него они и кашу учились варить, и от клейма «трудный подросток» избавлялись.

— Какие они трудные подростки? — усмехается поисковик. — Если сравнивать с нашим поколением, то у нас тогда все село нужно было на учет ставить. Эти же — обыкновенные дети. Только слабенькие сейчас пошли. Как ему лопату дашь, если он под этой лопатой прогибается?

Сейчас денег на поисковые работы отряд не получает. Лавринов сетует: в советские времена деньги давали, но информации было мало. А сейчас найти информацию легче, чем получить деньги на поиски.

— Батарейка для металлоискателя стоит только 1800 рублей. А бензин как подорожал! А если ребят с собой в поле везти, то хотя бы рублей 200 на питание каждому нужно. И это на день. А их у меня 15 человек. Это уже 30 тысяч рублей. И где мне такие деньги взять?

Делает паузу и говорит:

— Ладно, не бери в голову. Я, пока жив, искать солдат не перестану.

Почта lavrinov74@mail.ru

ссылка: http://rusplt.ru/wow/main/poka-jiv-i...anu-16611.html

[Аркадич]

В селе Васильевка Тербунского района Липецкой области ведёт поисковую работу Руководитель поискового отряда «Зверобой»: Лавринов Виталий Михайлович. (электронная почта: lavrinov74@mail.ru )



Все экспонаты из гаража Виталия Михайловича переданы на мемориал и в местный музей, помещение под который выделил начальник автошколы.
Оформление перезахоронения.

[wanderer]

Александр Аркадьевич, давеча мы говорили о том, что "Один в поле не воин". Поэтому, предлагаю приобщиться к общероссийскому поисковому движению. Надо бы проанализировать, как обстоят дела у них? Что хорошего можно оттуда почерпнуть для себя? Например, нормативные документы по вопросу поисковых мероприятий, адреса и имена спонсоров движения (может и нам можно будет у них что-то попросить для общего дела), информация о металлоискателях, специалистах и вообще методиках ведения поиска неизвестных захоронений. Какую-то информацию можно было бы продублировать у нас здесь. Ведь в целом мы очень мало знаем по сути вопроса. Где, что, сколько, когда, кто, как?

Но я не берусь судить о том, как лучше разместить здесь информацию с сайта ПОИСКОВОГО ДВИЖЕНИЯ РОССИИ.

Думаю, что лучше Вас этого никто не знает.


Правда добавлю, долго читать этот сайт нету сил. Уж слишком трагичны эти странички истории. А за ними тысячи человеческих судеб. И тех кто погиб безвестно на фронте и тех, кто их ждал всю свою жизнь. Надеясь на чудо.

Но сейчас хоть останки можно положить рядом на могилке. Например, как совсем недавно: матери и сына Клыковых из Ульяновской области. Всё таки лейтенант Клыков, командир 6 пулеметной роты 2 батальона 11-й мехбригады, вернулся на свою малую Родину с той самой, огненной дуги под Курском 1943-го...

[Аркадич]

По просьбе Анатолия Александровича выставляю статью местной Липецкой газеты

gorod48 .ru. . . . . . Общество . . . . . 11.03.2018, 11:12

Нашлись близкие летчика Николая Кузьменко, сбитого в 1942-м в Воловском районе




Сенсационное письмо пришло в редакцию GOROD48

6 лет назад наш сайт сообщал о печальной находке, которую сделали поисковики общественной организации «Экспедиционный клуб «Неунываки», неподалеку от села Васильевка Воловского района. В воронке, на пятиметровой глубине они обнаружили обломки самолета МиГ-1 и останки погибшего пилота.

Там же была обнаружена сумка с хорошо сохранившимися документами пилота - лейтенанта Николая Ивановича Кузьменко, 1917 года рождения, уроженца деревни Кеслерово Крымского района Краснодарского края. В сумке находились учетная карточка кандидата в члены КПСС, книжка парашютиста, обрывок удостоверения студента Качинского летного училища, деньги, талоны на питание, бортовой журнал с двумя фотографиями.

Поисковики начали розыск возможных родственников пилота. Тогда же им удалось установить, что Николай Кузьменко Николай Кузьменко на фронте был с первых дней, 1 декабря 1941 года награжден медалью «За боевые заслуги». На его счету 86 боевых вылетов. Служил в 503-м истребительном полку. Был командиром звена.

В августе 2012 останки Николая Кузьменко были перезахоронены с воинскими почестями в Крымском районе, на Сопке Героев.

Но поиски родственников Николая Кузьменко не дали никакого результата. Поисковики лишь установили, что летчик был женат на Марии Сергеевне Кузьменко. Но, в сведениях, которые велись в сельсовете села Кеслерово с 1943 года, после того, как оттуда выбили немцев, упоминаний о ней не было.

Поисковики работали в архиве Минобороны, изучили судьбу летчика, весь его боевой путь, но выйти на следы родственников или близких ему людей не удавалось. И вот, 6 лет спустя, в редакцию GOROD48 пришло письмо от некоей Ирины Власенко. «Случайно прочитала статью про перезахоронение лейтенанта Николая Кузьменко, погибшего в 1943 году. Статья за 2012 год. Лейтенант Кузьменко был мужем моей бабушки. Она выехала в Белоруссию". Потом последовало продолжение: «Моя бабушка, была дочкой его жены. Детей у Николая Кузьменко не было. Уже потом Мария, бывшая жена Николая, вышла замуж во второй раз. Но она всю жизнь любила своего первого мужа, Кузьменко. И в семье память его чтилась всегда. И детьми и внуками и даже её вторым мужем. К слову, зарегистрировала брак Мария только в 1953 году, всё ждала его с войны. Расписалась только когда потеряла надежду. Кузьменко Мария Сергеевна родилась в 1919, а Николай - 1917. По словам бабушки "мы ездили к матери Кузьменко - Марфе Степановне в гости... У неё на стене висели фотографии Марии, Николая, второго мужа (Павла) и детей, меня (Надежды) и Тани". Когда моя бабушка, Надя, узнала о всей информации про Кузьменко, разрыдалась, потому что добрая память о Николае, осталась в сердцах детей Марии Сергеевны. На данный момент мы живём в Украине, Чернигов…»

Информация просто потрясла и редакцию, и поисковиков, которым мы, естественно, сразу сообщили о письмах в редакцию.

- За эти годы Николай Кузьменко стал нам всем как родным, у меня дома висит его фотография на стене, - поделился с GOROD48 руководитель общественной организации «Экспедиционный клуб «Неунываки» Владимир Омельянчук. – Но, с каждым годом надежды на то, что найдутся его родственники или близкие его семье люди – таяли и вот, такая весть!

Теперь, по словам Владимира Омельянчука, несмотря на все сложности во взаимоотношениях двух государств, нужно встретиться с близкими летчика на Украине, пообщаться, передать им личные вещи и медаль «За боевые заслуги» Николая Кузьменко.

( https://gorod48.ru/news/710699/ )

[wanderer]

Черствость души, чем ее измерить? Наши форумчане вполне нормальные люди, с душой и сердцем, всё как положено, но отношение к поисковому движению у всех разное. Тот кто живет в районе кровопролитных боёв, это одно, а кто-то очень далеко отсюда мыслями. Многие считают, что дело это не его. Есть администрации районов, губернаторы, правительство, Дума... Вот они и должны, вроде бы, думать о проведении поиска незахороненых официально воинов.

Когда я говорил про главный сайт поисковиков, то подразумевал наше единение с ними, в определенном смысле этого слова. А то мы тут настолько автономны, что хоть волком вой. А там жизнь идет, работают люди. Может не так масштабно, как хотелось бы, но всё же.

Взять оттуда частичку к нам, означает проложить тропинку. Чтобы их пульс чувствовался и у нас. Худо бедно там есть результаты, а мы пока ходим по кругу.

[wanderer]

Александр Аркадьевич, все карты Вам в руки. Перемещайте темы как считаете нужным, удаляйте лишние посты (в том числе и мои тоже). Вы ведущий этой темы.

Просто я поделился своими мыслями о возможном направлении дальнейшего развития темы. Вот мне так показалось, что если у нас будет больше динамики, то будет и больше участников. Ведь мы же изначально говорили, не только сбор денег на проведение поисковых мероприятий нам нужен, нам необходимо осознание важности ЭТОЙ работы. Пусть у человека нет денег или нет желания ими делиться, пусть так, но мы все должны знать, что работа поисковая идет и потерянные захоронения находят. Шаг за шагом мы залечиваем раны той страшной войны. Бывают случаи, как с Клыковыми, например, прах матери и сына теперь захоронены рядом. А если солдат остался неизвестным, не опознали его, пусть лежит на мемориале воинской славы. Там ему место, а не где попало. Ладно бы лежал он в лесочке каком, так ведь в этом месте могут свиноферму построить или ещё что-нибудь подобное.

Так что труд поисковиков нужен, а мы должны его всячески поддерживать. Хоть бы и добрым словом только.

[Аркадич]

О поисковой работе.

Поисковик из Уфы нашла более 500 солдат Великой Отечественной
16:40 06 Октября 2016 | 7077
Автор: Кристина ХЛЫСТОВА
Все материалы автора


Римма Буранбаева работает исключительно на добровольных началах.

Римма Буранбаева – известный в Башкирии военный поисковик и просто увлеченный делом человек. К ней обращаются люди со всей России, чтобы найти своих родственников, погибших в годы Великой Отечественной войны. За плечами Риммы более 500 найденных солдат и офицеров. Вся ее работа - исключительно на добровольных началах. ProUfu.ru уфимка рассказала об удивительных историях своих исследований.\

Все началось с поисков дяди, 18-летнего лейтенанта, пропавшего без вести в первые дни войны.

- Увы, помогая другим, я до сих пор не нашла его. Поиск просто потряс меня, передо мной открылась правда войны, кошмарное количество людей, числящихся пропавшими без вести. Я просто не смогла после этого остаться в стороне. Я не работаю с лопатой. Мое дело — архивный, аналитический поиск. Вы спросите, что сложнее? Судите сами, - рассказала Римма Буранбаева.

Медальон на троих

- Как-то уже ночью позвонил мой товарищ, брянский поисковик Алексей Бирюков. В Калужской области, на месте кровопролитных боев, он поднял с коллегами солдата. И — удача, при нем был медальон! Когда развернули вкладыш, он оказался бесцветным, - химический карандаш не выдержал времени. Все же эксперт МВД, поколдовав, сумел оттенить некоторые буквы: «Баш... Яна... 1916... Ват... Сяси». Они долго бились над расшифровкой, но тщетно. В таких случаях поисковики никогда не опускают руки — ведь солдат заполнил медальон, в отличие от многих боевых товарищей, суеверно считавших: медальон заполнишь – непременно погибнешь.

Боец верил в того, кто склонится над ним в случае гибели, прочтет домашний адрес и сообщит жене или матери, где и как погиб их муж или сын. Алексей послал мне по Интернету скан вкладыша, добавил, что бойца звали «Т. Ш.» - при нем найдена ложка с этими инициалами. «С Богом!» - напутствовал он.


Вкладыш медальона Шакрисламова

Кто этот солдат, кем служил, когда погиб, где его родня — было тайной, и теперь задача лежала на мне, - говорит поисковик.

Вооружившись лупой, я до утра вглядывалась в обрывки букв и слов. Пересмотрела истории боев в той местности, тысячи фамилий солдат, поворачивала ноутбук под разным углом, чтобы понять очертания букв, и найти соответствие на военных сайтах. И вдруг в одной из граф углядела то загадочное слово «Сяси», написанное мелким почерком. Это была жена солдата! И при ней его фамилия - Шакрисламов Шакиро (даже здесь искажено имя солдата. Потом узнаем - его звали Шарафислам). Это он, он нашелся! Нашлась и дата гибели -10 марта 1943 года.


Едва уцелевший медальон погибшего солдата.

Но...получается, инициалы бойца «Ш.Ш.». Но ложка-то при нем была с инициалами «Т.Ш.». Нестыковка. Стала искать дальше - полк, дивизию, боевые потери в них за 10 марта 1943 года. Установила, что три солдата погибли в этот день в 6 артдивизионе: 51-летний Тимофей Шалагинов (вот она — ложка «Т.Ш.»), 45-летний Павел Милованов и наш 27-летний Шакрисламов Шакиро. Благодаря несуеверному нашему земляку, установлены имена троих бойцов! Не в силах держать в себе эту информацию, звоню Алексею Бирюкову, хотя на часах 4:30 утра.

-Так вот это чья ложка! - воскликнул Алексей. - Да, рядом с Шарафисламом лежали кости без черепа, выходит, это его ложка... Тимофея Шалагинова. Их разнесло одним снарядом...

-Алексей, в этот день в 6-м артдивизионе были убиты три бойца, не было ли рядом ещё одного, убитого тем же снарядом?

- Был, в полутора метрах!

- Так вот, его имя — Павел Милованов, ездовой. Из Воронежской области.

Еле дождавшись утра, звоню Ильдару Гайнанову — коллеге. Часто он помогает найти по Башкирии родню солдат. И здесь, как всегда, оперативно сработал. Уже через час он набрал телефон племянницы солдата Сони Шестак в Янауле и внучки Залии Ахтанаевой в Нижнем Тагиле. Поисковики пригласили нас в Калужскую область, в село Букань. Залию и Соню встречали, как родных.

Состоялась торжественная церемония захоронения солдат, поднятых во время Вахты Памяти. 87 солдат. И почти все безымянные. А ведь где-то родные ищут их...

Под салют караула Козельской ракетной дивизии был передан родным прах солдата Шарафислама Шакрисламова. Соня и Залия плакали в микрофон, а с ними и многие из нас. Ведь мы ощущали себя родственниками и Шарафислама, и тех солдат, что отдали за нас жизни, но остались безымянными...

Черное и белое

Все, что я делаю, делаю бескорыстно, как и многие мои подруги-«солдатки» по стране. Огромные телефонные счета, покупку компьютеров, сканера и т.д. оплачиваю из пенсии. Уже с трудом. Многим и в голову не приходит, что я оплачиваю поиск их родных. Печально, что многие организации не помогают в поисках, официально отмахиваются отписками на официальный запрос «Поискового движения Башкортостана». Когда пишешь, что поднят солдат, останки лежат, срочно ищем детей или внуков для захоронения бойца, чиновники отвечают: «Мы и не собираемся искать, вы не имеете права на информацию». Спасибо Госархиву РБ и Уполномоченному по правам человека РБ, они всегда оказывают поддержку!

Бывает тяжело, чиновники «секретят портянки», пишут пустые отписки, техника ломается, деньги летят, друзья уговаривают: «Брось, хватит!» Но опять берешь себя в руки, покупаешь новый компьютер, сканер, оплачиваешь телефонные счета, посылаешь запросы, постоянно ездишь по адресам, и все за свои деньги.

Нашла за восемь минут человека, которого искали 60 лет

Однажды позвонил один крупный чиновник. Три поколения в его семье искали, но не могли найти деда, пропавшего на войне. Искали 60 лет. Через 8 минут я позвонила ему: «Нашла вашего деда!» Он был ошеломлен, пришел с букетом цветов и тортом, чем смутил меня, за три года (это было в 2012-м) никто и никогда не дарил мне цветов, тем более тортов, считая, видимо, что я нахожусь на оплачиваемой работе. Никому и в голову не приходит, что вся работа ведется исключительно за собственный счет. Так вот — его дед попал в плен в северной Германии. И его фамилию (изменю первую букву) Галиуллин немцы записали как Galjulin. А когда концлагерь освободили, советские писари с концлагерной карточки перевели фамилию как «Галюлин». Вот потому на бесконечные запросы во все архивы страны в течение 60 лет, семья Галиуллиных получала один ответ: «Галиуллин в списках не значится».


Племянница бойца Соня Шестак, поисковики Елена Вязовцева, Сергей Новиков, Римма Буранбаева, внучка бойца Зилия Ахтанаева.

Несколько лет назад ко мне обратился профессор Анвар Закирович Асфандияров. Известный историк, он создал родословные целым родам и деревням Башкирии. А своего отца, без вести пропавшего на войне, как ни пытался, 60 лет найти не мог. В день Курбан-байрама мне удалось установить — сержант, кавалерист Закир Альмухаметович Асмадьяров (так искажено в военных документах) был ранен и отправлен в госпиталь в Уфу. Там и умер в 1943-м году. А семья не узнала. Профессор был потрясен. Тихим голосом в телефонную трубку рассказал мне о своем безрадостном детстве с мачехой, о том, как он тосковал по ушедшему на фронт отцу. И всю жизнь искал.

Судьба Конобевцевых

История, закончившаяся в эти дни. В реке Нева петербургские дайверы обнаружили затонувший штурмовик Ил-2 с останками летчика. По номеру двигателя установлено в архивах имя летчика, отдавшего жизнь за Ленинград - Семен Конобевцев, уроженец станции Раевка БАССР, без вести пропавший. История была показана всеми информационными каналами России. Шеф поисковых отрядов Башкирии Ильдар Бикбаев и автор этих строк, помогала нам Татьяна Мишина из Волгограда, включились в поиск родни - 12 августа в Санкт-Петербурге предстояла торжественная церемония захоронения летчика.


Летчик Семен Конобевцев

Надо было оповестить родственников летчика. Но где и кого искать? И — чудо — программу «Время» с сюжетом о поднимаемом Ил-2 увидела племянница летчика, петербурженка Валентина Тобольская. И из дневников её матери Анны мы узнали: в семье было шесть братьев - Иван, Тимофей, Алексей, Семен, Федор, Аким и две сестры - Александра и Анна. С Татьяной Мишиной, замечательным поисковиком из Волгоградской области, мы принялись за поиск огромной семьи. Надеялись, что, найдя одну из них, по цепочке выйдем на всех. Не тут-то было! Никто не знал про друг друга!

В Казахстане нашелся Алексей - внук Алексея! Он был растроган вестью до глубины души! Мы исполнили мечту его отца — найти родню. Бесконечно благодарил нас.

В Туле нашли Егора - правнука Ивана - старшего из братьев Конобевцевых. Он ехать в Петербург не захотел: «Ну, поймите, не зацепила меня эта история».

В Раевке нашли родных жены Акима, они берегут его память, показали фотографию Акима уже на склоне лет, но мы из архивов знали, какой это был герой — под бомбежками ремонтировал танки прямо на поле боя, награжден орденом Славы 3 степени, медалью «За отвагу», Победу встретил в Праге.

Несмотря на все усилия, не смогли найти родных Тимофея — самого яркого из братьев Конобевцевых. В августе 1941-го полковой комиссар Конобевцев был захвачен под Уманью в плен вместе с комдивом Ласкиным и командиром 14 танкового полка Фирсовым. Конобевцев и Ласкин сумели бежать. Фирсов стал сотрудничать с немцами. Генерал-майор Иван Ласкин (родился в Белебее) вскоре стал знаменит на весь мир, под Сталинградом взяв в плен фельдмаршала Паулюса. Тимофей Конобевцев стал помощником генерал-инспектора Главного бронетанкового управления Красной армии. Но это не спасло их от репрессии. Их оклеветал тот самый предатель Фирсов, схваченный нашими органами. По одним данным Тимофей Конобевцев реабилитирован, по другим расстрелян.

В Уфе, по улице Лассаля (ныне улица Энгельса), дом 2, у арестованного Тимофея оставались жена Клавдия Каткова и дети - Роза и Владлен. В 1944-м Роза ушла на фронт, награждена медалью «За боевые заслуги». Ни Розу, ни Владлена, ни мать найти не удалось.

В Москве я нашла в соцсети Федора - правнука Федора. Он был потрясен... Семья уже не надеялись найти родных по линии Федора Федоровича Конобевцева. Ведь он детдомовец. Во время войны инженер-майор Федор Конобевцев служил в авиации - возвращал в строй разбитые самолеты. Федор – младший сразу принял версию о родстве, мы отдали фотографии Семена, Тимофея, Алексея и Федора, найденные шефом поискового движения Башкирии Ильдаром Бикбаевым в Центральном Архиве минобороны, на портретную экспертизу в МВД РБ. Вердикт: с большой долей вероятности можно говорить об их кровном родстве! Далекие времена ожили, вторглись в жизнь Федора и его семьи драматичными судьбами родных людей.

Младшая в семье Конобевцевых, Анна в войну служила хирургической сестрой на Дальнем Востоке. Немного не дожив до этой истории, она незримо помогала нам своими мемуарами.

Загадкой оставалась судьба Александры - сестры летчика. Я послала огромное количество запросов, куда только можно - и в Раевку, и в Уфу. Написала и позвонила по всей России сотням людей, прежде жившим в Раевке, в том числе выпускникам школы №44, которую она окончила в 1934 году. Бесполезно.

12 августа этого года под Петербургом прошла торжественная церемония захоронения летчика-героя. В небе пронеслись самолеты, покачав крыльями отважному летчику, погибшему за Ленинград. Было много народу — фронтовики, поисковики, молодежь, дети из подростковых клубов, чиновники, журналисты, торжественный караул моряков. Было волнительно. Программа «Время» и 47 -й ленинградский канал брали интервью и у Ильдара Бикбаева, и у меня.

В далеком Улан-Удэ 78 - летняя Тамара Александровна, ничего не подозревая, включила программу "Время". Начался сюжет из Санкт-Петербурга о летчике Конобевцеве. Она напряглась... это же фамилия её мамы! Раевка... мама родилась там... корреспондент говорит, что не найдена сестра летчика и произносит её имя - Александра! В глазах женщины появились слезы....Потому что её мама и есть Александра Федоровна Конобевцева!

Так закончилась история поиска огромной семьи. В Москве, Усть-Каменогорске, Сургуте, Туле, Барнауле, Санкт-Петербурге, Раевке, Иркутске, Улан-Удэ живут потомки простого железнодорожнего обходчика Федора Афанасьевича Конобевцева и Марии Ивановны Минцевой, воспитавших героических сыновей и дочерей, все они в тяжелое время проявили себя геройски, награждены орденами и медалями. Эта история пробудила в семье интерес к героическому прошлому родных и своей Родины.

Так Римма Буранбаева огромными усилиями помогла многим людям обрести своих родственников и почтить их память.

Если Вы хотите чем-то помочь этой замечательной женщине или найти своих родственников, публикуем ее телефон: 8987 594 17 44- Римма Нуриевна Буранбаева

оригинал: https://proufu.ru/news/society/poisk...techestvennoy/

[Аркадич]

О поисковой работе.

Останки найденного спустя 76 лет солдата захоронят в Кокшетау



В Кокшетау нашлись родные рядового Абдулкасыма Жаманбаева, без вести пропавшего в 1942 году. Останки родного деда, найденные в Кировском районе Ленинградской области у деревни Гайтолово, перевезет и захоронит внук Канат Жаманбаев в Кокшетау, передает корреспондент Tengrinews.kz.

На протяжении долгих лет Абдулкасыма Жаманбаева искали его единственный сын и внуки. Радостная весть в семью Жаманбаевых пришла сегодня, спустя 76 лет.

"Мой дедушка призывался в июле 1941 года в 27 лет. Через год он пропал без вести. Отец мой долго его искал, мы его искали, но все было тщетно. Новость эта, конечно, нас очень обрадовала. Теперь мы собираем необходимую документацию и готовимся вернуть нашего деда на родную землю. Здесь, в Кокшетау, мы захороним останки деда", - рассказал Канат Жаманбаев.


Рядовой Абдулкасым Жаманбаев 1914 года рождения, уроженец села Гаршино Чистопольского района Кокчетавской области. Он был призван в первые дни войны, 18 июля 1941 года, Рузаевским райвоенкоматом и с февраля 1942 года числился пропавшим без вести.
,

Останки Жаманбаева нашел поисковый отряд "Примерение" под командованием командира Сергея Барсукова. Найденный читаемый медальон помог обнаружить бойца. При нем имелись личные вещи: котелок, ложка, стеклянная фляга, противогаз. Из боеприпасов: две гранаты РГД.


Канат Жаманбаев


Подробнее: https://tengrinews.kz/kazakhstan_new...ronyat-342937/

[Баскунчи]

Сообщение от Аркадич

Преодолев более 1240 км, к месту захоронения своего дяди, прибыл Наиль Гамбарович Магдеев – мэр города Набережные Челны Республики Татарстан России.

Несколько лет назад, 8 мая 2014 года, прыгнул в поезд Москва-Новгород, и поехал искать могилу своего дяди, погибшего зимой 1944 года у деревни Осия, Новгородской области. Рано утром, в День Победы, нашёл братскую могилу, где захоронены почти 700 человек. Нашёл и табличку с фамилией дяди...
Самое удивительно то, что встретил там женщину, которая 12-ти летней девчонкой возила погибших бойцов к могиле на санках. Когда мы сидели с ней на лавочке, возле ограды, она рассказывала о том как это было и неожиданно сказала - "А вот оттуда, с околицы, привезла молоденького лейтенанта..."
Мой дядя был лейтенантом. Командиром пулемётного взвода...

[Баскунчи]

Прошу извинить, что пишу здесь, но мне кажется, что короткое описание той моей поездки в Новгородскую область, очень хорошо показывает отношение нашего Народа к Великой Отечественной войне.
Восхищаюсь людьми живущими в деревне Долгово (д. Осия была указана в "похоронке"), около которой и находится братская могила. Это они ухаживают за могилой Героев. А 9 мая, каждый год, вся деревня начинает собираться с дальней околицы и идёт к мемориалу. Женский хор (лучший в районе!) поёт военные песни, дети читают стихи. А в конце церемонии, местные мужики, устраивают почётный салют в честь павших бойцов.

[Баскунчи]

Два моих дяди. Два брата. Один пропал без вести в 1941 году под Москвой. Второй погиб в 1944 году у деревни Долгово...

[Аркадич]

Сообщение от Баскунчи

Прошу извинить, что пишу здесь, но мне кажется, что короткое описание той моей поездки в Новгородскую область,....

Описание поддерживаю.
А также поддерживаю выставление портретов родных и близких павших во время Великой Отечественной войны (в промежутки между Вахтами Памяти поискового отряда).
Пока говорим - Мы Помним! Они - с Нами!

Мой дядя Геннадий пропал без вести. Фото не сохранилось.

[Баскунчи]

Сообщение от Аркадич

Описание поддерживаю.

Тогда добавлю ещё две фотографии.
В тот день, к мемориалу павшим бойцам, приехали родственники Героев из Пскова и Таллина. Приехали не сговариваясь...
И ещё. На предыдущем фото есть человек в пограничной фуражке - мой тёзка. Оказалось, что он не служил в Пограничных войсках, а фуражку носит в память о своём отце, который служил в 50-х годах, в Закарпатье...