Хорогские байки: Русалка старшины.

[Мекящ]

Хорогская байка: Русалка старшины Грибкина, или Рыбалка отменяется
(Продолжение легендарных(надуманных) событий в комендантской роте)
Слухи о том, что в комендантской роте служат не солдаты, а сплошные герои армейского фольклора, давно гуляли по всем заставам отряда. Но то, что приключилось теплым июльским воскресеньем на берегу реки Гунт, превзошло все ожидания даже видавшего виды капитана Фомкина.
Рядовые Петров (тот самый, что прославился самоволкой) и Сидоров (тот самый, что возил симулянта Иванова) решили совместить приятное с полезным: отдохнуть в выходной и обеспечить отделение свежей рыбой. Дело это было благородное, ибо кормежка в части, хоть и калорийная, но разнообразием не блистала.
Вооружившись удочками (две кривые палки урюка), наживкой (жуки, собранные под камнями, и черные хлебные катышки, отщипнутые от ужина), они оккупировали живописный берег Гунта, неподалеку от подвесного моста. Вода в реке была прозрачная, как слеза, и холодная, как обещания замполита. Местная рыба — осман и маринка — хоть и считалась не самой благородной, но на солдатский желудок шла за деликатес.
Петров закинул удочку и мечтательно уставился на поплавок.
— Эх, Жека, — философствовал он. — Хорошо тут. Воздух, горы, рыба... Не жизнь, а малина.
— Ага, — мрачно отозвался Сидоров, у которого жук с крючка сбежал прямо в руку и теперь нагло полз по пальцам. — Малина. Только малины этой уже почти три года не видал. И девок. И вообще...
— Тихо ты, — шикнул Петров. — Клюет, кажется...
И в этот момент тишину горного утра разорвало мощное, совершенно немузыкальное, но очень душевное пение.
— ...И кто её придумал, што она любит только деньги, а если без расчёта, то это не любовь...
Петров и Сидоров переглянулись. Петров, как пограничник с трехлетним стажем, мгновенно определил источник:
— Это Грибкин. Старшина Грибкин. Из дома напротив.
— А чё он орёт? — не понял Сидоров.
— А он всегда орёт. Когда с получки, когда без получки, когда настроение плохое, когда хорошее. Короче, Грибкин орёт всегда.
Дом старшины сверхсрочной службы Грибкина, заведующего продовольственно-фуражным складом (ПФС), действительно стоял на пригорке, метрах в пятидесяти от берега. Сам Грибкин, мужик лет сорока, с брюшком, нажитым на казенных харчах, и с усами, как у буденовца, вышел на крыльцо, допел куплет и, пошатываясь, двинулся к реке.
— Похмеляется, — авторитетно заявил Петров. — Сейчас морду в воду сунет и станет человеком.
Грибкин действительно спустился к самой воде, присел на корточки, зачерпнул пригоршню ледяной воды и ополоснул лицо. Крякнул от удовольствия. Потом еще раз. Потом еще.
И тут он замер.
Он замер так, как замирает пограничник, заметивший нарушителя. Как замирает старшина, обнаруживший недостачу. Как замирает мужик, увидевший в прозрачной горной реке нечто, чего там быть ну никак не должно.
Петров и Сидоров, забыв про удочки, уставились на старшину.
Грибкин медленно, очень медленно, наклонился еще ниже. Его глаза округлились. Рот приоткрылся. Усы угрожающе насторожились.
— Твою ж дивизию... — прошептал старшина так, что было слышно за версту.
В прозрачной воде Гунта, среди камней и проплывающих мимо рыбок османов, колыхалось НЕЧТО. Это было похоже на женскую фигуру. Длинные волосы (или водоросли?) струились по течению. Глаза (или просто блики?) смотрели прямо на Грибкина. И хвост! Сзади явно угадывался хвост! Не рыбий, но и не человеческий — что-то среднее, колышущееся, загадочное.
— Русалка! — выдохнул Грибкин и попятился.
— Чего он там увидел? — шепотом спросил Сидоров.
— Не знаю, — так же шепотом ответил Петров. — Может, бутылку утопленную? Или глюки у него, «белочку» подхватил.
А Грибкин тем временем, пятясь, спотыкнулся о прибрежный камень, взмахнул руками и... плюхнулся в реку. Задницей вперед. Громко, со всплеском, достойным кита-горбача.
— А-а-а! — заорал Грибкин, барахтаясь в ледяной воде. — Спасите! Русалка! Она меня за ногу тянет! Топит!
Петров и Сидоров, забыв про удочки и рыбу, рванули к месту событий. Они были пограничники, привыкшие к неожиданностям, но такое... Такое даже в уставе не описано.
Когда они подбежали, Грибкин уже стоял по пояс в воде, отфыркиваясь и размахивая руками. Лицо его выражало сложную гамму чувств: испуг, недоумение, обиду и, кажется, легкое разочарование.
— Где русалка? — деловито спросил Петров, озираясь по сторонам.
— Да какая, в бога душу мать, русалка! — заорал Грибкин, вылезая на берег мокрый, как курица, и злой, как сотня чертей, от него густо исходил сивушный запах. — Это... это... ЭТО!
И он ткнул пальцем в воду.
Петров и Сидоров посмотрели.
В воде, медленно покачиваясь на волнах, плыл... бюстгальтер. Обычный женский лифчик, размера эдак пятого, не меньше, выкрашенный в какой-то невероятный фиолетовый цвет. К нему прицепилась длинная тина, которая на течении действительно напоминала волосы. А сзади болталась тряпка, которую и вода превратили в подобие хвоста.
Тишина на берегу Гунта стояла звенящая. Даже рыбы перестали клевать, прислушиваясь.
— Это... это лифчик, товарищ старшина, — осторожно доложил Петров, чтобы уточнить очевидное.
— Я вижу, что лифчик! — взревел Грибкин. — Я не слепой! Но откуда он тут?! Кто его сюда бросил?! Диверсанты?! Шпионы?! А ну признавайтесь, орлы, это ваших рук дело?!
— Да мы рыбу ловим, товарищ старшина! — в один голос гаркнули Петров и Сидоров. — Честное слово!
Грибкин стоял на берегу, с него ручьями текла вода, усы обвисли, а в глазах читался глубочайший кризис человека, который только что встретил свою мечту и обнаружил, что мечта — это утопленное женское белье неизвестного происхождения.
— Ладно, — наконец выдохнул он. — Молчать. Оба. Я ничего не видел, вы ничего не видели. Лифчик... это... это вещдок. Изъять.
Петров, рискуя здоровьем (вода-то ледяная!), залез и выловил фиолетовое чудо. Грибкин взял его двумя пальцами, брезгливо, но бережно, и, сохраняя остатки достоинства, покачиваясь поковылял к себе домой — сушиться и осмысливать произошедшее.
К вечеру вся комендантская рота знала историю в двадцати вариантах.
Вариант Петрова: старшина Грибкин купался с русалкой и пытался задержать её за нарушение госграницы.
Вариант Сидорова: старшина нашел клад, но клад оказался дамским бельём, и теперь он его стирает и сушит тайком, пока жена не видит.
Вариант повара: Грибкин решил разнообразить рацион и поймал рыбу-лифчик, но она оказалась несъедобной, хоть и силиконовая.
Вариант капитана Фомкина (который, разумеется, тоже всё знал, потому что в армии секретов не бывает): «Грибкин, зайдите ко мне. Расскажете про русалку. Лично. Подробно. С художественным свистом».
Говорят, старшина Грибкин после этого случая неделю ходил сам не свой. А когда кто-то в его присутствии заводил разговор о женщинах, о реке, о рыбалке или просто запевал: «А он мне нравится...», Грибкин багровел, отворачивался и начинал усиленно перебирать бумаги на складе.
А фиолетовый лифчик, изъятый «для экспертизы», по слухам, еще долго хранился у него в сейфе, среди секретных документов и ведомостей на выдачу сухого пайка. Для истории. Для науки. И чтобы помнить: граница — это святое, но и на границе иногда случаются чудеса. Пусть и с лифчиком.
В роте с тех пор появилась новая поговорка: «Не буди лихо, пока Грибкин тихо». И ещё одна, рыбацкая: «Если видишь в реке русалку — проверь, не лифчик ли это, а то опозоришься на всю часть».

[Николай Каменский]

Сообщение от Мекящ

...И тут он замер.
Он замер так, как замирает пограничник, заметивший нарушителя. Как замирает старшина, обнаруживший недостачу. Как замирает мужик, увидевший в прозрачной горной реке нечто, чего там быть ну никак не должно.

Что то так напомнило....

Сообщение от Мекящ

Слушай сюда. Ты пишешь так, будто тебе платят за количество слов, а не за качество. Эти повторы... Господи, эти повторы!
"Ночь – время нечистой силы... Ночь – время охоты... Ночь – время выхода..."
Бляха-муха, мы поняли, что ночь! Ночь — это ночь. Хватит долбить эту мысль как дятел больную сосну. Один раз сказал — и пошел дальше.

И это что...у автора, который такой противник повторов, прочитать ТАКОЕ!!!
Бляха-муха, да мы поняли , что он замер...Но зачем это целых ПЯТЬ!!!! раз подряд писать!!!!!
Что он с каждым разом замирал все сильнее и сильнее! Сильнее и сильнее!!
Хватит повторять это несколько раз, как будто заела мысль в голове....или заснул за написанием...и дальше не знаешь как пойдут события.
Один раз написал и дальше...нечего растягивать рассказы....читающим интересно не количество букв...а развитие сюжета и нарастающая экспрессия изложения.
_________________________

Но это шутка...!!!!
Я же написал ранее , что вы обвиняете других в том, в чем весьма грешите сами...
А так рассказ неплохой....Пишите, будем и дальше изучать ваше творчество.
.

[Мекящ]

Сообщение от Николай Каменский

Но это шутка...!!!!
Я же написал ранее , что вы обвиняете других в том, в чем весьма грешите сами...
А так рассказ неплохой....Пишите, будем и дальше изучать ваше творчество.
.

Рахмет, Микола)))

добавлено через 3 минуты

Сообщение от Николай Каменский

И это что...у автора, который такой противник повторов, прочитать ТАКОЕ!!!
Бляха-муха, да мы поняли , что он замер...Но зачем это целых ПЯТЬ!!!! раз подряд писать!!!!!
Что он с каждым разом замирал все сильнее и сильнее! Сильнее и сильнее!!
Хватит повторять это несколько раз, как будто заела мысль в голове....или заснул за написанием...и дальше не знаешь как пойдут события.
Один раз написал и дальше...нечего растягивать рассказы....читающим интересно не количество букв...а развитие сюжета и нарастающая экспрессия изложения.

Для придание динамики, как-то так.........