Женщины границы

[28 ОАЭ]

Прошедшим летом я познакомилась с женой пограничника. Валентина Петровна родилась в 1931 году. Когда ей было 19 лет, она познакомилась на танцах в клубе с офицером. Танцы в 43-м пограничном отряде были всегда событием для местных девчат. Три месяца они на них и встречались. А потом Борис Григорьевич Гофман (так звали старшего лейтенанта), сделал ей предложение. Родителей у него не было, вырос он в детдоме. Валина мама собрала приданое: простынь, полотенце, ситцевый отрез. Вечер был скромным, и вскоре молодая жена была на заставе.
Добирались туда на лошадях. Валя очень боялась высоты, но вскоре привыкла. На этой высокогорной 22-й заставе Пришибского погранотряда было тогда две женщины. В большинстве своем Валя была одна, мужа постоянно не было дома. Борис Григорьевич служил на совесть. Однажды после проверки заставы какой-то начальник сказал: «Где пройдет этот капитан, там генералу делать нечего».
Валентина Петровна занималась домашним хозяйством, если куры на заставе несли несколько яиц, она собирала их и пекла блины на всю заставу. Иногда готовили вареники с ежевикой – это, вообще, считалось лакомством. Раньше не было такого модного слова: ротация. Да и мужчин не хватало, не было подготовленных кадров, прошедшая война выбила их, поэтому 16 лет провела она с мужем на высокогорной заставе. Спускались они "в люди " на лошадях. И Валентина Петровна была отличной наездницей. Потом их перевели служить в Баку. К тому времени у них было двое детей (а двоих – первых, они потеряли). После случившейся трагедии Валентина Петровна не хотела отдавать детей в интернат, и переезд в Баку был очень своевременным.
Все шло хорошо, росли дети, создавали свои семьи. У дочери (врача-педиатра) уже было двое детей. Когда она была в положении, начались известные события в Баку. Однажды, когда она возвращалась с работы в переполненном троллейбусе, ее сильно прижали к спинке сидения. Роды начались неожиданно. Девочка родилась здоровая, а маму спасти не удалось, образовалась гематома, началось кровотечение и она скончалась.
Валентина Петровна и Борис Григорьевич остались с тремя малолетними детьми. Малютке было 7 дней, когда ее выписали из роддома. Борис Григорьевич слег. Валентина Петровна крутилась, как могла. Вспоминая то время, она даже не плачет, сил не осталось, да и слез тоже. Но она очень благодарна соседям, жителям Баку, азербайджанцам, которые как могли охраняли их семью и не давали умереть с голоду. Что ели сами, то и несли в этот дом. Прошло время, и выросли внуки. Выросла и эта девочка – Катя. Скоро она окончит школу, круглая отличница. Борис Григорьевич, настоящий глава семьи – ветеран 43-го пограничного отряда, ветеран Великой Отечественной войны.
Вспоминая свою жизнь, Валентина Петровна говорит, что ей до сих пор снятся сны и про заставу, и про Баку. Жизнь быстро прошла. Много было трудностей, но мы выжили, и были счастливы. «Недаром пословица говорит, - продолжает она, - счастлив тот, кто счастлив у себя дома».
Годы берут своё. Но они не жалуются. И теперь хорошо живут. Радуются успехам внуков. Очень гордятся тем, что среди родственников много пограничников, и сами причастны к нашим замечательным войскам.
На фотографиях: Валентина Петровна Гофман, жена офицера-пограничника и ее внучка - Катюша.
октябрь, 2007 г.
Татьяна

[Викка]

Спасибо, Татьяна! Замечательный рассказ о замечательных людях! Счастья им!

[Марина]

Нет слов, отличные люди и здорово написано. Спасибо

[valentin]

За свою продолжительную службу в войсках мне пришлось общаться, дружить и просто служить с многими нашим пограничниками различного ранга и возраста. Одно из этого я твердо себе усвоил - чем крепче у них был тыл, тем лучше складывалась служба. И наоборот. Поэтому успехами в во всей своей службе мы полностю обязаны нашим женам...

[28 ОАЭ]

Хочу написать еще о вдовах со времен афганской войны, своих подругах, потерявших мужей и в мирное время, и о славных представительницах жен офицеров 60-90 годах. Слава Богу, есть о ком!
И спасибо всем, кто прочитал и откликнулся.
Татьяна

[valentin]

Сообщение от 28 ОАЭ

Хочу написать еще о вдовах со времен афганской войны, своих подругах, потерявших мужей и в мирное время, и о славных представительницах жен офицеров 60-90 годах. Слава Богу, есть о ком!
И спасибо всем, кто прочитал и откликнулся.
Татьяна

Это очень интересная и перспективная тема. Может быть участвуя в ней мужчины смогут отдать то должное своим женам, женщинам границы в целом, что они заслужили своей жизнью посвященной мужчинам границы.

[Синицын Дмитрий Николаевич]

Спасибо за интерсное повествование, а ведь такие люди живут среди нас и мы иногда даже не знаем о них, ждем продолжения подобных рассказов.

[valentin]

Сообщение от Синицын Дмитрий Николаеви

Спасибо за интерсное повествование, а ведь такие люди живут среди нас и мы иногда даже не знаем о них, ждем продолжения подобных рассказов.

Дмитрий Николаевич, зная о вашей яркой биографии в войсках. широком диапазоне в служебной деятельности, можно было бы и от вас дождаться хороших рассказов о таких женщинах.

[Mari]

Спасибо Вам,Татьяна!Замечательный рассказ.Ждем продолжения.

[Синицын Дмитрий Николаевич]

Сообщение от valentin

... можно было бы и от вас дождаться хороших рассказов о таких женщинах.

Можно было бы, но я не писатель. Такие рассказы меня цепляют за душу. Вообще женщины пограничницы, которые прошли с мужьями все трудности это особенные женщины. Лично я очень уважаю таких.

[witalij]

Спасибо за рассказ.Героям-здоровья,счастья,благополучия

[28 ОАЭ]

Мой следующий рассказ о Панфиловой Валентине Ивановне – жене офицера-пограничника.

Промчалось детство, ручьем прозвенев…
Но из ручьев рождаются реки.
И первая нежность это запев,
Всего хорошего в человеке.
Э. Асадов

21 ноября 1933 года в казанском родильном доме родился ребенок. «У вас девочка», - объявил врач. «Слава Богу», - подумала женщина. Два сына у нее уже были. Валечка родилась третьим ребенком в семье. Родители очень обрадовались, что появилась девочка. Она была прехорошенькая, улыбчивая и подвижная. Всеобщая любимица.
Родители нарадоваться не могли на своих детей, но и очень переживали за их судьбу: время было тревожное.
Отец Вали был офицером. Он приходил домой в военной форме, статный, красивый, и Валюшка надолго замирала в объятиях отца. Как-то раз, вернувшись, домой, он сказал жене: «Собирай вещи, мы переезжаем».
Его новое место службы было замечательным: Адлер. Там Валя пошла в школу. Училась она легко, но в школу, большей частью, ходила не за знаниями, а за развлечениями. Она набирала полную сумку персиков, яблок и кормила своих одноклассников. Начало войны семья и встретила в Адлере. Но вскоре мать с детьми эвакуировали в Пермь, а отец ушел на фронт. Мальцев Иван Николаевич провоевал всю войну. В семейном альбоме хранятся его, чудом сохранившиеся фотографии из-под Сталинграда, из Австрии. Я сама держала их в руках и читала на обороте надписи, сделанные Иваном Николаевичем: Сталинград, штаб дивизии, 14.12.41 г.
После войны он вернулся к семье, и еще много раз они переезжали с места на место: Сызрань, Вольск, Кавказ, Смоленск. Уволился в запас ветеран войны в звании полковника.

- Мама, а в летчики примут меня?
- Примут, куда они денутся! Ты же из каждого, сатана, душу сумеешь вытрясти…
Р. Рождественский

Валя, будучи старшеклассницей, очень хотела пойти служить в армию. И даже написала письмо командиру знаменитой женской Таманской дивизии с просьбой объяснить ей условия приема к ним. Но, пришел ответ, что дивизию расформировывают. И после школы она поступила в Смоленский педагогический институт, на историко-филологический факультет. После окончания института поехала работать в Туркмению. Отработав несколько лет, вернулась обратно и начала работать в школе-интернате.
Как-то в Ельне молодая учительница познакомилась с молодым офицером-пограничником, который гостил у родителей после окончания Калининградского училища. Знакомство было коротким, затем он уехал служить, а Вале начали приходить письма: «Слева горы, справа – горы, а посредине – Аракс». В следующий отпуск Панфилов Леонид Алексеевич приехал с конкретным предложением, и они поженились. Просто пошли и расписались. А уж потом позвонили родителям.
Директор школы категорически не хотел отпускать такого ценного работника: «Поработай еще месяц», - попросил он Валентину Ивановну. Потом был еще месяц, и еще. Наконец она не выдержала. Доработала до каникул и уехала к мужу, в Халач, и поселилась на заставе номер 20.
Муж - замполит заставы – был самый молодой среди офицеров. Валентина Ивановна была всегда занята каким-то делом. Солдатам накрывали столы, готовили концерты, ставили пьесы. Заставы общались между собой. «Женщины тогда были очень активными» - с удовольствием вспоминает Валентина Ивановна.
Через некоторое время она вернулась в Смоленск, и там у нее родилась дочь. Когда Ирине было пять месяцев, она поспешила к мужу. Вскоре им подоспел перевод. Провожали с заставы их очень тепло, устроили салют. Леонида Алексеевича солдаты и сослуживцы любили.
В Мегринском отряде они прожили четыре года. И снова Валентина Ивановна работала в школе, руководила детским хором, ездила по заставам с концертами, с духовым оркестром. Машина довозила их до определенного места, а дальше они шли пешком от заставы к заставе. Валентина Ивановна даже ставила танцы. У нее не было для этого специального образования. «Но ведь я педагог, а мы должны были все уметь, - смеется она, вспоминая то время. - А вообще танцы рождались у меня в душе».

Должны мы теорему жизни вечную
Судьбой своей самим себе доказывать…
М. Пляцковский

Просто работала, просто воспитывала двоих детей. Но все вы ведь знаете, что значит крепкая семья за плечами, этот пресловутый «надежный тыл», который был, к сожалению, не у каждого офицера. И как помогал он тому, у кого был!
Супруг Валентины Ивановны в это время рос по служебной лестнице, и его отправили в Москву, в Академию. После Академии они побывали на Восточно-Казахстанской границе, в Курчуме, Алма-Ате, затем их перевели в Москву. Думали, насовсем, но не тут-то было. Впереди еще была афганская война, и был Ашхабад. И только потом их, уже насовсем, перевели в Москву. После службы, в отставке, полковник Панфилов не стал отдыхать, а начал работать в пограничном музее. Леонид Алексеевич и умер на работе. Ушел в один обычный день и не вернулся: обширный инфаркт.
Валентина Ивановна осталась одна. Точнее, она осталась без мужа, а вот одна она практически никогда не бывает. Дом Валентины Ивановны во все времена полон. Она гостеприимная хозяйка, прекрасной души человек. Подруги дочери с ней секретничают. А все многочисленные друзья рано ушедшего зятя зовут ее «тёщей». Огромный круг знакомых и близких заряжается от нее оптимизмом и верой в добро. Какие она по-прежнему печет пирожки! Какие у нее вырастают овощи на грядках! Вы бы видели, какие красивые банки стоят на полках в ее кладовке! «Закрома Родины», - так называют это место подруги дочери.

Пишу и досадую на себя за то, что не могу подобрать слова, которые бы могли точнее передать, что это за человек – Панфилова Валентина Ивановна. Женщина, перед которой до сих пор становятся на колени офицеры-пограничники. В 72 года Валентина Ивановна прыгнула с парашютом. «Как, как вы могли на такое решиться!?», - спрашивала я в ужасе.
«Мечтала много-много лет! И так рада, что получилось! - говорит Валентина Ивановна. - Друзья помогли!»
Мы ездили к ней в гости, посмотреть фильм про этот потрясающий прыжок. Вот они едут в Ступино. Проходят медкомиссию. Вот знакомятся с инструктором. Вот идут к самолету. Валентина Ивановна, как всегда, (всю жизнь!) с безукоризненной прической. А вот уже и в самолете, сидят спортсмены и еще несколько человек. Первыми прыгают спортсмены. А затем к двери подходит Валентина Ивановна. И вот они с инструктором уже в воздухе. Приземляются! Некоторые моменты мы пересматривали несколько раз.
«Мы прыгали с самолета, с высоты 4000 метров, - комментирует Валентина Ивановна. – Сначала раскрылся стабилизирующий парашют, и мы целую минуту парили в воздухе. Затем уже основной. Было так красиво! Я видела церковь, дома. Вокруг были еще парашютисты. Так здорово, просто не передать! Никакого страха у меня не было. Только полный восторг и восхищение! С удовольствием бы повторила прыжок!»
На прощание мы поднимаем бокалы, офицеры-пограничники встают, все говорят Валентине Ивановне много хороших и теплых слов. А я еще успеваю просмотреть на книжной полке многочисленные приветствия и поздравления от коллег и от учеников, адресованные Валентине Ивановне и читаю в одном из них: «Где бы Вы не были, с Вами приходят радость и смех, шутки и песни. В минуты напряжения Вы умеете разрядить обстановку, зло обратить в Добро. Ваше беспокойное сердце открыто для каждого и за это мы говорим Вам «Спасибо!»

Дорогая Валентина Ивановна! Мы любим Вас и всегда будем гордиться Вами! Спасибо за то, что Вы есть!
Татьяна

[28 ОАЭ]

Здесь несколько фотографий Валентины Ивановны:

[28 ОАЭ]

В следующий раз я расскажу вам о жене и матери пограничников....
Ждите...

[28 ОАЭ]

Вот и настал этот следующий раз.
Мы познакомились с ней в Голицынским госпитале, в июне 1999 года. Александра Михайловна была очень больна, и не только телесно. Душа ее была просто изранена тем, что пришлось пережить за последние годы. Её приходил навещать сын-пограничник. По вечерам я брала стул, садилась возле нее, и мы подолгу разговаривали. Вот что она рассказывала о себе.

Жила она в Грозном. В 1946 году познакомилась с военным. Бравый солдат почти сразу же позвал замуж. Почему он выбрал именно её? Столько вокруг девчонок хороводилось! Не густо после войны с мужиками-то было. А он выбрал Сашу. Поплакали с мамой от радости, погоревали, что отец её невестой не увидел: пропал без вести, еще в первые месяцы войны, где-то под Смоленском. Посмеялись над её будущей фамилией - Козленкова. Спохватились: готовиться к свадьбе надо. Покрасили две простынки бузиной, сшили юбку – солнцеклёш, а из белой большой наволочки скроили кофточку. До чего же хороша была невеста! Жених пришел с букетиком полевых цветов. Три подружки обзавидовались. После свадьбы стали жить так, как жили тысячи семей в то время: просто и незатейливо. Родились дети: два сына. А муж так и остался служить в армии.
Сколько потом они поездили-поколесили по стране! Но, все-же, вернулись жить в свой любимый Грозный. Стройный, подтянутый майор-пограничник превратился в седого дедушку. И когда успел?! И снова они жили так, как жили в то время тысячи семей: дружили с соседями, отмечали праздники, встречали гостей, сами ездили. Но потом началась первая чеченская компания.
В один из дней младший сын пошел на работу и пропал без вести, в первые дни войны, в 1994-м.
Они ждали, искали его, с ума сходили. Когда стало ясно, что он, все-таки, никогда не вернется, муж почти перестал разговаривать. Сама кричала и выла, причитала по ночам, как выжила – одному Богу известно. А дедушка сгорбился и молчит. О чём он думал долгими вечерами? Вспоминал, как сам воевал? Как растил мальчишек своих? Документы сгорели, когда в дом попала бомба. Сами в подвале несколько дней жили, пока старший сын не приехал, и не забрал их в Москву. Отечественную войну не просто пережили - победителями вышли, а тут – еле ноги унесли. И совсем сник, потерялся дедушка. «Теперь я его так и зову, - говорила Александра Михайловна: - дедушка.
Господи, как жалко дедушку, как жалко! - без конца повторяла она. – Всё-таки, нам, женщинам и поплакать можно, и полегче станет. А он – все молчит!»
В один из дней я написала для нее такое стихотворение (не судите строго). Прочитала его ей, и Александра Михайловна снова долго беззвучно плакала и вытирала слезы. К сожалению, я ничего не знаю о ее дальнейшей судьбе. Не знаю я и того, где и как служили они с мужем. Но часто вспоминаю ее. И этот рассказ – еще об одной жене и матери офицеров-пограничников – Александре Михайловне Козленковой.

Полыхает Грозный днем и ночью.
Рухнул дом, и мечется народ.
Может, это всё приснилось бабе?
Дед её в подвал силком ведет.
За войну протопал дед немало,
До Берлина с честью он дошел,
Патриотом был и ветераном,
А в Чечне он смерть свою нашел.

Пропадают беженцы без крова,
Денег так никто и не дает.
В госпитале лечится Романов,
Пленных все привозит самолет.
Жаркие дискуссии политиков,
За убитых – доллары вперед.
Мать солдата, всю Чечню объездив,
Из могилы сына достает.

И стоит в Ростове «холодильник»,
Генные анализы – царям.
Кости, ногти, родинки и зубы,
От мальчишек остаются нам.
И кому нужна была такая,
Грязная, жестокая война,
Чьи же деньги там ты отмывала,
Щедрая, и гордая страна?

Пухнет Ельцин – с голоду ли, с пьянства,
Без конца портфели раздает.
Березовский, нагло ухмыляясь,
Интервью в прямой эфир дает.
Растащили все твое богатство,
В наркоте погрязла молодежь,
Полные подвалы беспризорников,
Ты куда, страна, теперь идешь?
июнь, 1999 года

[28 ОАЭ]

В 1999-м году её сын служил в пограничном управлении.

[Mari]

Страшно...мурашки по коже.У самой два сына.Спасибо Вам,Татьяна,за Ваши рассказы.Низкий поклон таким Женам и Матерям.

[28 ОАЭ]

сообщение от Mari:
Низкий поклон таким Женам и Матерям.

Согласна. И Большое спасибо за ваш отзыв. Приятно знать, что тема интересна. Готовлю еще несколько рассказов о реальных женах пограничников. Заглядывайте сюда.

[valentin]

Сообщение от 28 ОАЭ

сообщение от Mari:
Низкий поклон таким Женам и Матерям.

Согласна. И Большое спасибо за ваш отзыв. Приятно знать, что тема интересна. Готовлю еще несколько рассказов о реальных женах пограничников. Заглядывайте сюда.

Я также зачитываюсь вашими собщениями и рассказами о настоящих женщинах. Молодежь должна учиться на этом. Не все в настоящее время готовы на такие самопожертвования. Поэтому ваша рубрика своевременна и полезна для подражания.

[28 ОАЭ]

Эту женщину я не знала лично, и никогда не видела. Но очерк о ней я вырезала из газеты давным-давно, еще в Магадане. И время от времени перечитывала. Как и у нее, мой муж тоже часто был в командировках. И какая разница где – в море ли, в небе – любящие женщины везде одинаковы. Поэтому, хоть и до сих пор не знаю ее лично, она очень дорога мне. Читайте о Татьяне Чистяковой – жене командира ПСКР «Дзержинский».

Газета «Пограничник Северо-Востока», выпуск, посвященный 8-му марту, (к сожалению, не знаю, год выпуска). Печатается с незначительными сокращениями.

«Когда мужское дело – поле брани»
1. Кто вы?
- Такие, как вы, нам не нужны, - сказал ректор Дальрыбвтуза. – Кто вы? – терпеливо объяснял он сжавшейся, как от удара, Татьяне. – Студентка или жена офицера? Сегодня здесь, завтра там. Зачислим мы вас на учебу, а вы возьмете и уедете. К тому же, - он выразительно глянул на её уже заметный живот, – у вас скоро будут совсем другие заботы. Так что всего вам хорошего, любите мужа, растите детей. Теперь это вша главная профессия, - и он проводил ее к дверям.
Через полчаса осушившая слезы Татьяна вынырнула из вестибюля института и побрела к автобусной остановке. Почему-то из всего разговора с ректором ее больше всего задел вопрос: «Кто вы?»
Все получилось очень стремительно: была Кочеткова – стала Чистякова. Еще год назад она не знала никакого офицера с Камчатки. Но, между тем, вот уже девять месяцев она – его жена. Еще недавно жила в Москве, и вдруг оказалась здесь, на берегу Авачинской бухты….
Обидно бросить учебу, окончив два курса, но приходится смириться, пока, во всяком случае. В конце концов, обстоятельства есть обстоятельства, а потому самое главное – добросовестно и терпеливо нести ту долю, которая ей выпала. Эту долю она выбрала сама.
2. Тюльпаны
Александр Александрович Чистяков, ныне командир ПСКР «Дзержинский», был тогда просто Сашей и приехал к родителям в Москву в свой первый лейтенантский отпуск. У него и в мыслях не было, что назад он будет возвращаться не один. И если бы не тетя…. Тетя Александра работала вместе с Татьяной. Однажды она сказала Татьяне:
- Что у тебя все работа да учеба. Приходи ко мне в гости. Племянник с Камчатки приехал: моряк-пограничник. Познакомлю вас, в кино вместе сходите или, там, в кафе. Это было в пятницу. А во вторник Чистяков сделал ей предложение. Он спросил:
- Поедешь на Камчатку?
- Поеду.
Четыре слова. Оказывается, и этого бывает достаточно, чтобы круто повернуть жизнь. Четыре слова. Да еще тюльпаны.
В ближайшие выходные они вместе поехали в Серебряные Пруды.
- Здравствуй, мама. Познакомься: это мой будущий муж. Я с ним уезжаю на Камчатку….
Это уже потом они будут слать друг другу через всю страну слезные письма. А тогда – свадебная круговерть, гости, поздравления, аэропорт Домодедово, через девять часов – Камчатка. А еще через пятнадцать дней она плакала одна в комнате: проводила мужа в море. В первый раз.
3. Другие заботы
Саша родилась через два с половиной года после Максима. Двадцатичетырехлетняя Татьяна стала матерью двоих детей. На каждой новой квартире она клеила обои, белила потолки, красила полы. Все одна. Александр Александрович и не заметил, вернувшись, что вешая ковер, она вместо шести дырок просверлила десять (четыре мимо цели). Впрочем, первый блин всегда комом. Она быстро наловчилась делать по дому мужскую работу….
И для детей приходится быть мамой и папой. Иногда Татьяне делается грустно: вдруг, когда они вырастут, будут помнить только то, как она была с ними строга, требовала с них, наказывала?
И вот что удивительно: как бы она не хмурила брови, страха у детей что-то особенно не наблюдается. И ей нередко приходится повторять пять раз там, где Александру бывает достаточно одного раза. Отцовский авторитет, ничего не попишешь….
Почему-то болезни детей все время приходятся на отсутствие отца. И уж если заболел один – опасайся за другого….
Завтра она отправит Максима в школу, Сашу отведет в сад, работа ее здесь же, рядом. Татьяна очень давно уже не задавалась вопросом, нравится ей такая участь или нет, она давно приучила себя к мысли, что добросовестно выполнять свой долг – это и есть счастье.
4. Друзья уходят…
Сколько же городов они поменяли за десять лет совместной жизни? Много. Татьяна скуповата и сдержана в своих человеческих привязанностях. Но уж зато постоянна….
Подумать только: в сущности, в эти десять лет была не жизнь – сплошные прощания.
По улице моей который год
Слышны шаги –
Мои друзья уходят…
Уходят не только друзья – уезжают по замене просто соседи, просто сослуживцы, составляющие, на первый взгляд, незаметную, но привычную часть окружения, исчезновение которой несет душевный неуют. И, наверное, не переезды, не трудности, а именно это заставляет иногда с грустью думать об оседлой жизни.
5. Терпение
Последний новогодний праздник пришлось перенести на 1 января. То есть, планировался нормальный вечер дома, Татьяна старалась вовсю. А в последний момент выяснилось, что «Дзержинский должен отстаиваться на внешнем рейде. И Александру Александровичу, как командиру, необходимо быть на месте. Спрятав приготовленные угощения в холодильник, она дождалась утра….
Когда «Дзержинский» в море, не нее накатывает иногда черная меланхолия. Уложив детей, она тихо бродит по полутемной квартире, и мысли приходят одна мрачнее другой.
Начинает вспоминаться неоконченное образование, её отъезд из Москвы на край света, трудности кочевой жизни.
- Кому-то приходится жертвовать своими интересами, - сказал ей когда-то свекор, тоже бывший военный моряк. И чаще всего это должна делать женщина. «Но будет ли это оценено?»,- думает Татьяна. В такие моменты ей кажется никому не нужной её чистенькая квартира, для создания уюта в которой она положила столько сил. Навязчиво звучит в уме услышанная где-то песня:
Богата и щедра.
Но вот уходит полк.
И он, обняв меня,
Садится в сани.
Какой в богатстве прок,
Какой в щедротах толк,
Когда мужское дело – поле брани!
Но потом Татьяна берет себя в руки. Если она чего-то и лишилась за эти годы, то и приобрела нечто важное: громадный запас терпения, которое выработалось от сознания, что назначение женщины – быть поддержкой и опорой.
А раз так, то «опора» не может позволить себе «скрипеть и шататься».
Е. Васильченко

P.S. Дома, в Магадане, у нас висел на стене календарь на 1986 год с изображением «Дзержинского», который подарил нам муж моей сестры – Александр Кашин. Он летал на Ка-29, и на полгода ходил в поход на ПСКР «Дзержинский» вместе с капитаном Чистяковым А.А.